§ 1. Философия о сущем

Понятие Рассмотрение основных философских

онтологии проблем в учебных курсах обычно начи­

нают с онтологии — особой области фило­софских знаний, где рассматривается широкий круг вопро­сов, касающихся проблем бытия и небытия, существования и несуществования, а также выявляется сущность всего того, что обладает этим качеством, т.е.

Категория В ряду многочисленных философских

«бытие» категорий, составляющих категориаль­

ный аппарат большинства философских систем, категория «бытие» неизменно занимает центральное место. Она по праву считается исходной и наиболее общей категорией философии, так как выражает самую главную, сущностную характеристику любого предмета, явления, со­бытия и т.п., а именно — их способность быть, прямо или косвенно проявляться, взаимодействовать и т.п.

Это всеобщее свойство любого объекта, любой части ре­ального мира и является тем, с чем прежде всего сталкива­

ется человек при первых же попытках понять самого себя и окружающую его действительность.

Уже на первых этапах своего формирования как существа разумного человек оказывается перед необходимостью отве­тить на вопросы, которые составляют основу его мировоззре­ния: «Кто я? Что являет собою окружающая меня действитель­ность? Как и откуда все произошло? Что или кто движет миром? Есть ли в этом какая-то целесообразность, предопре­деленность, цель?» Но еще прежде, чем человек начинает от­вечать на такие вопросы, его сознание фиксирует как факт то, с чем он имеет дело непосредственно.

Все, с чем сталкивается человек, с чем ему приходится иметь дело, пребывает здесь и теперь, воздействует на его органы чувств, воспринимается им сейчас, в настоящий мо­мент как некая данность, как то или иное «нечто». А друго­го «нечто» уже нет, оно было раньше как вещь или предмет, но разрушилось, разложилось, сгорело или было как собы­тие, явление, но уже прошло, исчезло, т.е. перестало суще­ствовать; теперь его уже нет, и, может быть, только память хранит о нем какую-то информацию. А еще «чего-то» пока нет, но оно должно появиться, стать реальностью, обрести свое существование, как, например, в скором будущем яб­локи на цветущей сейчас (весной) яблоне. Об этом говорит человеку его опыт, а также опыт его предков, который мно­гие века закреплялся в сознании людей, передаваясь из по­коления в поколение первоначально в мифологической форме, а затем, по мере развития сознания, в форме рели­гиозных, философских и, наконец, научных представлений.

Таким образом, можно сказать, что мы имеем дело с от­правной точкой, коренной основой всех вопросов, с которы­ми человек столкнулся при первых же попытках рационально осмыслить мир. Вопрос о том, существует или не существует нечто, оказался в центре его внимания, как только он про­

явил «любомудрие», стал философствовать. Не случайно по­этому главную задачу всей мифологии — рассказать «кто ро­дил все сущее?», философия заменяет на другую — рацио­нально объяснить «что есть все сущее, откуда оно произошло и куда девается?» В попытках дать такое объяснение филосо­фы во все времена сталкивались с необходимостью опреде­литься в том, что такое «бытие» как философская категория? К чему применим этот термин? Какой мировоззренческий и философский смысл вклыдывается в его содержание? Развер­нутые ответы на эти вопросы потребуют обращения как к ис­тории философии, так и к этимологии данного понятия.

Проблема бытия Если проблемой бытия систематично и в истории всерьез заинтересовались с появлением

философии философии, то рассуждать о мироздании

люди стали значительно раньше, и до нас эти представления дошли в многочисленных мифах и сказаниях.

Наиболее ранние попытки философски осмыслить про­блему бытия обнаруживаются уже в древнейндийской и древнекитайской Философиях, истоки возникновения кото­рых восходят к началу первого тысячелетия до н.э. Так, в Ве­дах (первых памятниках древнеиндийской мысли) и религи­озно-философских комментариях к ним — Упанишадах — содержатся идеи о целостной духовной субстанции, о бес­смертной душе, а также материалистические и атеистичес­кие представления о мире, в соответствии с которыми осно­ву всего сущего составляют естественные начала — огонь, воздух, вода, свет, пространство, время. Пытаясь постичь тайну бытия, мыслители Древней Индии задумывались над тем, где Солнце ночью, куда деваются звезды днем и т.п., и отразили эти представления в древнейшей книге, которая известна человечеству, — Ригведах.

Философия Древнего Китая была ориентирована прежде всего на социальные проблемы, и потому в ней большое вни­мание уделялось бытию человека, а также общественному бы­тию. В значительно меньшей степени, но все же проявлялся интерес и к первоосновам природы, что нашло отражение в

учении о пяти стихиях (вода, земля, дерево, металл, огонь), из которых состоит все многообразие вещей и явлений. Несколь­ко позже в «Книге перемен» называется уже восемь таких пер­вооснов, образующих все многообразие действительности.

Именно космогонические мифы, повествовавшие о проис­хождении богов, их жизни, делах, противоборстве и отразившие, таким образом, представления древнейших людей о возникно­вении и эволюции мира, послужили основой, первоисточником греческой философии, которая зарождалась и развивалась вплоть до Сократа прежде всего как философия природы. В пользу этого говорит и то, что ранние греческие философы тра­диционно называли свои произведения «О природе», а их самих зачастую именуют также натуралистами, «физиками».

Так же, как и восточные мудрецы, античные мыслители были озабочены истоками сущего. С момента зарождения древнегреческой философии они искали первопричину всего сущего в самой реальной действительности, определяя ее то как воду (Фалес) или воздух (Анаксимен), то как некое вечное и беспредельное начало, которое всем управляет, — «апейрон». Так считал, например, Анаксимандр (ок. 611—545 гг. до н.э.), который даже высказал идею естественного происхождения живых существ. По его мнению, они зародились в морских во­дах и появились из влажного ила. Затем на сушу вышли рыбо­образные существа, в чреве которых развились люди. Анало­гичные взгляды высказывал и Ксенофан (580—490 гг. до н.э.), утверждая, что «все, что рождается и произрастает, есть земля и вода», и даже «мы все родились из земли и воды».

Отвечая на главный философский вопрос того времени — «что есть все?», Пифагор (580—500 гг. до н.э.) сделал вывод, что «все есть число». Он впервые выдвинул идею о шарооб­разности Земли, которую затем поддержал и письменно сформулировал Парменид (540—480 гг. до н.э.), первый из фи­лософов, выделивший бытие как категорию и сделавший ее предметом специального философского анализа. В отличие от философов Милетской школы и Гераклита, говоривших об изменчивой природе вещей, он выдвинул идею о неизменной сущности истинного бытия. Его онтология строится на том.

что бытие, сущее определяется как нечто реальное, о кото­ром он говорит, что оно «Есть» и противопоставляет ему не­бытие, не-сущее, давая ему название «Не есть». Мыслить можно только бытие, иначе говоря — то, что существует, есть; наряду с этим, никоим образом нельзя помыслить то, что не существует, чего нет. Истинному бытию, т.е. тому, что есть, присущи, по мнению Парменида, отличительные при­знаки или свойства бытия, которые он сформулировал сле­дующим образом: бытие не возникло и оно не подвержено гибели, так как помимо него ничего нет и быть не может.

Бытие едино (непрерывно), неподвижно и совершенно. Имея свои пределы, оно похоже «на глыбу совершенно круг­лого Шара».

Учение Парменида о едином, неделимом, неизменном и неподвижном бытии получило широкую известность в эллин­ском мире и было продолжено, в частности, Мелисом с ост­рова Самос, представителем школы элеатов. В основном со­глашаясь с Парменидом, Мелис в труде «О природе, или О сущем» отмечал, что бытие не имеет границ. По его мнению, это вытекает из того, что если признать границы бытия, то это будет означать, что оно граничит с небытием. Но так как не­бытия нет, то и бытие не может быть ограниченным.

Итак, в досократический период древнегреческой фило­софии онтология получает значительное развитие: практи­чески все наиболее яркие философы того времени прямо или косвенно рассматривали проблему бытия, соотнося ее, как правило, с вечным и совершенным космосом, «единой природой», т.е. отождествляли бытие с предметно-чувствен­ным миром. Например, Эмпедокл (484—421 гг. до н.э.) хотя непосредственно и не употреблял термин «бытие», но гово­ря о «четырех корнях всех вещей» (огонь, воздух, вода и зем­ля), приписывал миру (космосу) яйцевидную форму и рас­суждал о происхождении жизни из влажного и теплого ила. Демокрит и Левкипп, говоря об атомах как о неком веще­стве, отождествляли их с «полным» или «твердым» бытием в противовес «пустоте» — небытию, которое, кстати, также полагали существующим.

В этот же период впервые проявляется диалектичес­кий подход к пониманию бытия, выраженный наиболее ярко у Гераклита (544—483 гг. до н.э.), который рассматри­вал весь мир в постоянном становлении и изменении и от­мечал в этой связи, что «одна и та же вещь существует и не существует». Основу мироздания, считал он, составляет кос­мос, который «один и тот же для всех, [его] не создал никто из богов, никто из людей, но он всегда был, есть и будет веч­но живой огонь, мерно возгорающийся, мерно угасающий».

Значительно расширил понимание бытия Платон (427— 347 гг. до н.э.). Он впервые в истории философии указал на то, что бытием обладает не только материальное, но и иде­альное. Платон выделял «истинное бытие» — «мир объек­тивно существующих идей», — противопоставляя его «чув­ственному бытию» (как его понимали досократики).

В дальнейшем в истории философии мы находим мно­жество различных подходов к пониманию бытия, но так или иначе все они выстраиваются вокруг чувственных и рацио­нальных представлений о сущем. При этом обнаруживает­ся весьма широкий разброс мнений.

Так, в средневековой христианской Философии выделя­ется «истинное бытие — «бытие Бога» и «неистинное», т.е. сотворенное Богом бытие. Другая крайность обнаруживает­ся у философов-материалистов XVII—XVΠI вв., которые не­редко связывали понимание бытия с физической реальнос­тью. Натуралистические взгляды этих философов были обусловлены бурным развитием механики и отражали их ес­тественнонаучные представления о природе, которую они понимали как некий заведенный и самостоятельно действу­ющий механизм, где человек оказывался лишь одним из ее винтиков.

Отсюда проистекала и «натурализация» бытия, наиболее ярко проявившаяся в мировоззрении французских Филосо­фов-материалистов(Гольбах, Гельвеций, Ламетри).

Новое время, а затем эпоха немецкой классической Фи­лософии привнесли более глубокое содержание в понимание проблемы бытия, выделив такие философские категории, как «субстанция» (некая сущность, лежащая в основе миропони­мания, относительно устойчивая и самостоятельно существу­ющая), «свободная, чистая деятельность абсолютного «Я» (Фихте), «объективно развивающаяся идея» (Гегель) и т.п.

XX в. предельно расширил трактовку бытия, связав его понимание с историзмом, человеческим существованием, ценностями и языком. А такая философская школа, как нео­позитивизм, вообще истолковала проблему бытия в фило­софии в качестве псевдопроблемы, полагая, что прежняя онтология есть предмет частных наук, но не философии.

Синтез Предельно широкие, философские пред-

философского ставления о бытии должны базироваться и научного знаний на выводах и положениях современной науки, которая стремится к построению целостной есте­ственнонаучной картины мира. Однако представленная от­дельными частными дисциплинами наука сама по себе не дает интегративного понимания бытия, ибо такая задача реша­ется прежде всего на философском уровне. Об этой принци­пиальной роли философии, о ее специфических возможнос­тях в познании сложнейших явлений, коим является и бытие, хорошо сказал замечательный русский ученый В.И.Вернад- ский: «Я смотрю на значение философии в развитии знания совсем иначе, чем большинство натуралистов, и придаю ей огромное, плодотворное значение. Мне кажется, что это (философия и наука. — А. Ч.) стороны одного и того же про­цесса — стороны, совершенно неизбежные и неотделимые. Они отделяются только в нашем уме. Если бы одна из них заглохла, прекратился бы живой рост другой... Философия всегда заключает зародыши, иногда даже предвосхищает це­лые области развития науки...» (Вернадский В.И. Философ­ские мысли натуралиста. М., 1988. С. 412).