§ 3. Географическая среда

То, что природная среда оказывает влияние на жизнь от­дельных людей, обычно не вызывает больших сомнений в силу многих вполне очевидных причин. Тем не менее когда речь идет об обществен но-историческом процессе или раз­витии материального производства, возникает вопрос о том, зависят ли они от естественных условий, и если да, то как.

Географическая среда — это та часть земной природы, ко­торая вовлечена в сферу человеческой деятельности и состав­ляет необходимое условие существования и развития общества. В данном случае речь идет о влиянии различных параметров: территории, климата, ресурсов, ландшафта, рельефа мест­ности и т.п. на темпы и характер общественного развития.

Параметры В процессе труда и производства матери-

географической альных благ люди используют различные Ф®ДЫ элементы природы, вовлекая их в оборот

тем активнее, чем шире становится сфера их экономической деятельности. В итоге изменяется и расширяется область не­посредственного взаимодействия человека и природы, т.е. увеличиваются рамки географической среды. Так, если пер­вобытные люди обходились главным образом естественны­ми источниками жизни растительного и животного проис­

хождения, а для изготовления орудий труда пользовались подручными средствами — камнем и деревом, то на более поздних этапах экономического развития все возраставшую роль играли полезные ископаемые и энергетические ресур­сы, добыча которых существенно расширяла географию че­ловеческой активности.

Наряду с этим неизменно шел процесс усложнения харак­тера труда, обусловленный географическими факторами.

Однако на планете таких благоприятных мест относи­тельно немного и постоянно растущее население Земли со временем вынуждено было осваивать все более неудобные и труднодоступные территории. Суровые климатические ус­ловия, горная или болотистая местность, затрудняющие ве­дение сельского хозяйства, строительство дорог, иных ин­женерных коммуникаций и сооружений, значительно увеличивают физические, энергетические и другие затраты людей в процессе их производственной деятельности.

Разумеется, что экономическая деятельность людей со­провождается трансформацией географической среды, в ре­зультате чего меняются ландшафты, почвенный покров, хи­мический состав воздуха, воды и т.п. Примером такого рода отношений природы и общества может служить современная Африка, где только за последнее столетие площадь лесов со­кратилась в два раза и составляет в настоящее время лишь четверть всей территории огромного континента. Данное яв­ление рассматривается учеными как результат приверженно­сти местного населения к архаичным, экстенсивным систе­мам ведения сельского хозяйства, что приносит не меньше, а даже больше вреда, чем начавшаяся там индустриализация.

В итоге на Африканском континенте все шире развертывает­ся наступление пустынь на степи, степей — на саванны, а са­ванн — на тропические леса. Напряженная экологическая ситуация характеризуется и заметным изменением стока мно­гих рек, повышенной эрозией и снижением плодородия почв.

Но помимо человеческого влияния на природу, географи­ческая среда всегда претерпевала изменения, обусловленные также и естественными причинами.

Наряду с легендами имеются и вполне установленные факты. Например, историческое развитие Голландии в зна­чительной степени обусловлено естественным изменением береговой линии моря. Известно также, что история Китая претерпевала определенные влияния неоднократных переме­щений русла великой китайской реки Хуанхэ.

Общественное Итак, хотя по мнению многих ученых гео­развитие графическая среда не является основной

и географическая причиной, определяющей общественное ^cP^efla и экономическое устройство общества,

она тем не менее, как было показано, может оказывать вли­яние на ход исторического процесса, ускоряя или замедляя развитие производительных сил. Заметим при этом, что вплоть до нашего столетия производственная и обществен­ная жизнь людей тем меньше зависела от географической среды и стихийных сил природы, чем выше становился их экономический и научно-технический потенциал.

XXв. принципиально изменил ситуацию, не просто нарушив указанную закономерность, но и придав ей обратную зависи­мость; т.е. теперь, когда человечество стало планетарным яв­лением, его экономический рост натолкнулся на естествен­ные границы географической среды, которая и по размерам, и по своим ресурсам оказалась слишком мала для современ­ных все возрастающих масштабов производственной деятель­ности людей. Подсчитано, что только за последние три деся­тилетия в мире использовано столько же сырья, сколько человечество потребило за всю свою предыдущую историю.

Еще больше изменяет облик Земли искусственно создан­ная человеком среда его обитания, так называемая «вторая природа», о бытии которой уже шла речь в первой главе. Она являет собою огромные мегаполисы и бесчисленные населен­ные пункты, которыми покрылась вся хоть сколь-нибудь при­годная для жизни материковая и островная территория плане­ты. Это также и густая сеть автомобильных и железных дорог, каналы, карьеры, отвалы, свалки и многое, многое другое, со­творенное человеком и никогда не существовавшее до него.

Сегодня, таким образом, ведущая роль в изменении географи­ческой среды, бесспорно, перешла к человеку, но в то же время он потерял обретенную к началу нашего столетия относительную не­зависимость от нее, натолкнувшись на уже упоминавшиеся есте­ственные барьеры. Данное обстоятельство, как и сказанное выше, объясняет сохранявшийся не одно столетие, а время от времени и возраставший интерес к попыткам дать теоретическое обосно­вание роли географической среды в развитии общества.

Географические Совокупность накопленных в этой сфере школы идей составила так называемую географи­

ческую школу с ее весьма популярными в различное время концепциями «географического детерминиз­ма», «убывающего плодородия почвы», «геополитики» и т.п.

Хотя родоначальниками географической школы и при­нято считать французских мыслителей XVI11 в. Тюрго и Монтескье, она как система различных учений, приписываю­щих географическому положению и природным условиям опре­деляющую роль в развитии общества, берет свое начало еще в античности. Гйппократ, Геродот, Полибий, Страбон и др., уде­ляя большое внимание климатическим различиям разных регионов, считали наиболее благоприятными для жизнеде­ятельности людей Грецию и Средиземноморье.

Развитие аналогичных идей в средневековье обычно свя­зывают с именем арабского историка Ибн-Хальдуна.

Возраставшему населению Земли требовалось все больше и больше средств существования, и прежде всего продовольствия.

Однако его производство, как известно, находится в пря­мой зависимости от естественных условий; в первую оче­редь— наличия пригодной для ведения сельского хозяйства земли. А ее ограниченность (тогда еще относительная) ста­ла заметной специалистам уже в XVI11 в.

Концепции В этой связи, исследуя возможность ин-

«естественных тенсификации земледелия, что опреде- законов» ленным образом является решением дан­

ной проблемы, французский философ и экономист А.Р.Ж.Тюрго (1727—1781) сформулировал «закон убывающего плодородия почвы». Смысл его состоит в том, что каждое добавочное вложение труда и капитала в обрабатываемую землю дает меньший по сравнению с предыдущим вложением резуль­

тат, а по достижении определенного предела всякий допол­нительный эффект становится невозможным.

Несколько позже английский экономист Т.Р.Мальтус (1766—1834) развил эти идеи и выдвинул ставшую затем ши­рокоизвестной концепцию, в соответствии с которой суще­ствует «естественный закон», регулирующий численность на­селения в зависимости от обеспеченности его продуктами питания. Согласно этому закону количество людей на планете увеличивается в геометрической прогрессии, в то время как сред­ства существования возрастают только в арифметической, а это неизбежно ведет к «абсолютному перенаселению» и грозит многими социальными бедами. Подчеркивая жесткую зависи­мость общественного развития от вечных законов природы, Мальтус отмечал: «Явления природы подчинены неизмен­ным законам, и мы не имеем никакого права думать, что с тех пор, как существует мир, законы, управляющие населением, подверглись каким-либо изменениям».

Практически с самого начала своего появления мальтузи­анство подвергалось острой критике, в особенности со сторо­ны марксистской теории, за преувеличение роли естественных (географических) факторов в жизни общества и недооценку способности людей регулировать свою численность посред­ством целенаправленной социальной политики.

Освободившись от наиболее одиозных выводов своего предшественника, последователи идей Мальтуса продолжили его учение в виде неомальтузианства, возникшего на волне «де­мографического взрыва», который возник в начале нашего сто­летия (подробнее об этом речь будет идти в последней главе).

Географический Рассматривая различные направления и детерминизм течения географической школы, обычно выделяют крайнюю ее форму — механис­тический географический детерминизм, который утверждает почти полную обусловленность деятельности человека есте­ственной средой. Основателем и наиболее ярким представи­телем этого течения является французский философ-просве­

титель Ш.Л. Монтескье (1689—1755). В обширном сочинении «О духе законов» он обстоятельно изложил свою концепцию, в соответствии с которой жизнь людей, их нравы, законы, обычаи и даже политическое устройство непосредственно проистекают из географических и климатических условий, в которых они живут. Признавая, что природа создала людей равными от рождения, он затем выводит различие между ними с позиции географического детерминизма. «Бесплодие зем­ли, — говорит он, — делает людей изобретательными, воздер­жанными, закаленными в труде, мужественными, способны­ми к войне; ведь они должны сами добывать себе то, в чем им отказывает почва. Плодородие страны приносит им вместе с довольством изнеженность и некоторое нежелание рисковать жизнью». (Монтескье Ш. Избр. произв. М., 1955. С. 394).

Подобные рассуждения Монтескье использовал в анали­зе общественных систем даже относительно целых конти­нентов, сравнивая, в частности, жизнь азиатских и европей­ских народов. Азия, говорит он, совершенно не имеет умеренного пояса, поэтому те страны, которые расположе­ны в очень холодном климате этого континента, непосред­ственно соприкасаются с теми, которые находятся в климате очень жарком. В Европе, напротив, умереннный пояс весь­ма обширный, и климат там становится более холодным от юга к северу постепенно. А так как каждая страна по своим климатическим характеристикам весьма сходна с соседней, то и резких различий между ними не наблюдается. «Отсюда следует, — заключал Монтескье, — что в Азии народы про­тивостоят друг другу, как сильный слабому; народы воин­ственные, храбрые и деятельные непосредственно соприка­саются с народами изнеженными, ленивыми и робкими, поэтому один из них неизбежно становится завоевателем, а другой — завоеванным. В Европе, напротив, народы проти­востоят друг другу как сильный сильному; те, которые сопри­касаются друг с другом, почти равно мужественны. Вот где великая причина слабости Азии и силы Европы, свободы Ев­ропы и рабства Азии, причина, насколько мне известно, ни­кем еще не выясненная. Вот отчего в Азии свобода никогда

Философия природы (Взаимодействие природы и общества) 197 не возрастает, между тем как в Европе она возрастает или убывает, смотря по обстоятельствам». (Там же. С. 389).

Соответствующие объяснения дает Монтескье и при описании специфики жизни островных народов. Они яко­бы более склонны к свободе, чем жители континентов, так как обычно небольшие размеры островов, по его мнению, затрудняют возможность для одной части населения угне­тать другую. Острова отделены морем от больших империй, и тирания не может получить от них поддержку, море так­же преграждает путь завоевателям. Отсюда, считает он, «ос­тровитянам не угрожает опасность быть покоренными, и им легче сохранять свои законы».

Оценки и выводы Монтескье о жесткой зависимости об­щественной жизни людей от природных условий получили не только дальнейшее развитие, например, у Г.Т.Бокля, Э.Реклю, Л.И.Мечникова и др., но и были подвергнуты серь­езной критике с позиции так назваемого географического ин­детерминизма— отрицающего причинность во взаимодей­ствии природы и общества.

Социальный Другая позиция, которая была противо-

детерминизм поставлена излишне прямолинейным

взглядам географического детерминизма, связана прежде всего с теорией марксизма, где уровень и на­правленность общественного развития определяются в первую очередь уровнем развития материального производства. С этой точки зрения природа включается в историю людей, так как в процессе производства человек преобразует не только ее, но и самого себя. В итоге меняется вся совокупность обществен­ных отношений, которые, по «.Марксу, составляют сущность человека. Отсюда делается вывод, что и формирование отдель­ных качеств людей, и развитие общества зависят прежде всего не от географической среды, а от материального производства, и только анализируя исторически изменяющийся характер производственной деятельности людей, можно говорить о том, как влияют определенные природные условия на те или иные общественные процессы. При этом во взаимодействии приро-

ды и общества активной стороной всегда выступает человек и, следовательно, не характер естественной среды определяет ха­рактер среды социальной, а наоборот.

Как писал К-Маркс, люди регулируют «свой обмен веществ с природой, ставят его под свой общий контроль» и тем самым препятствуют тому, чтобы слепые силы природы господ­ствовали над ними.

Геополитика Отмеченное разногласие приведенных выше позиций обнаружилось еще больше во второй половине XIX столетия, когда яркий представитель географического детерминизма англий­ский историк Г.Т.Бокль (1821 — 1862) в двухтомном труде «Ис­тория цивилизации Англии», объясняя отсталость колониаль­ных народов спецификой их климата и природы, сделал вывод о естественности социального неравенства. В последующем эти идеи Бокля составили основу нового направления в гео­графической школе геополитики, главные идеи которой фор­мировались Ратцелем и Хаусхофером в Германии, Маккинде­ром в Великобритании, Мэхэном и Спикменом в США, а также Челленом в Швеции, который первым употребил этот термин в 1916 г. В его работе «Государство как форма жизни» получили развитие социал-дарвинистские идеи Ратцеля, со­гласно которым природные условия являются определяю­щим фактором развития государств в мировой истории, а само государство рассматривается как биологический орга­низм, сформировавшийся под влиянием различных факто­ров воздействия географической среды на его население. Отсюда, по мнению Челлена, борьба того или иного государ­ства за жизненное пространство есть не что иное, как есте­ственный закон борьбы за существование — закон жизни всякого живого организма. Именно это, считает он, лежит в основе того, что «жизнеспособные государства», имеющие стесненное, ограниченное пространство, руководствуются категорическим политическим императивом, согласно ко­торому они вынуждены (и потому имеют право) расширить свою территорию путем колонизации, завоевания и т.п. В

Философия природы (Взаимодействие природы и общества) 199

таком положении была Англия, а в настоящее время нахо­дятся Япония и Германия, писал он в упомянутой выше книге и заключал, что для них здесь имеет место «естествен­ный и необходимый рост в целях самосохранения»; т.е. вой­ны, по его мнению, не только неизбежны, но и необходимы.

В таком варианте геополитика наряду с расовой теорией составила основу официальной доктрины немецких нацистов и обосновала подготовку ко Второй мировой войне, завоева­ние «жизненного пространства» и массовое истребление на­родов оккупированных территорий. Карл Хаусхофер, наибо­лее яркий представитель нацистской геополитики, развил основные ее идеи, издавая с 1924 г. «Геополитический жур­нал» и оказал большое влияние на Гитлера и его работу «Майн кампф». После Второй мировой войны фашистская геополи­тика с ее идеями жизненного пространства и расового превос­ходства была отнесена к числу преступных концепций.

В других формах идеи географического детерминизма продолжают активно использоваться и сегодня, в частности, для объяснения (и оправдания) огромного разрыва в соци­ально-экономическом развитии между «передовым индус­триальным Севером» и «отсталым аграрным Югом», т.е. между экономически развитыми и развивающимися страна­ми. Так, известный американский политолог 3. Бжезинский, обосновывая тезис об «однополярном мире» и лидирующей роли США на мировой арене в постсоветский период, пишет: «Для Соединенных Штатов евразийская геостратегия вклю­чает целенаправленное руководство динамичными с геостра­тегической точки зрения государствами и осторожное обра­щение с государствами-катализаторами в геополитическом плане, соблюдая два равноценных интереса Америки: в бли­жайшей перспективе — сохранение своей исключительной глобальной власти, а в далекой перспективе — ее трансфор­мацию во все более институционализирующееся глобальное сотрудничество. Употребляя терминологию более жестких времен древних империй, — откровенно заявляет 3. Бжезин­ский, — три великие обязанности имперской геостратегии заключаются в предотвращении сговора между вассалами и

сохранении их зависимости от общей безопасности, сохра­нении покорности подчиненных и обеспечении их защиты и недопущении объединения варваров». (Бжезинский 3.Ве­ликая шахматная доска. М., 1998. С. 54). Приведенная ци­тата — типичный пример современной американской геопо­литики в действии. Знание ее позволяет лучше понять природу многих военных конфликтов, в основе которых ле­жит борьба за сферы влияния на мировой политической аре­не, за обладание энергетическими и сырьевыми ресурсами.

В современной науке имеются и другие те­ории общественного развития, в которых

Современные формы географического географической среде придается первосте- детерминизма

пенное значение. Так, ярким представите-

лем новейшей формы географического детерминизма является известный российский историк, географ Л.Н.Гумилев (1912— 1992), автор пассионарной теории этногенеза, в основе которой лежат представления об этносе как биосферном феномене, теснейшим образом связанном с ландшафтом. Согласно его концепции, социальное развитие идет по спирали, а этничес­кое — дискретно, т.е. имеет начала и концы. В основе как со­циальных, так и этнических процессов, определяя их направ­ленность; лежат в первую очередь географические причины. «Этногенез, — пишет Гумилев, — природный процесс, флук­туация биохимической энергии живого вещества биосферы. Вспышка этой энергии — пассионарный толчок, происходя­щий в том или ином регионе планеты, — порождает движе­ние, характер которого определяется обстановкой: географи­ческой, влияющей на хозяйственную деятельность этноса». (ГумилевЛ.Н. Из истории Евразии. М., 1993. С. 26).

Данные идеи вытекают, в частности, из его анализа ис­торического развития азиатского региона. Как отмечал Л.Н.Гумилев, с середины VI в. глава тюркютов Бумын-ка- ган (каган — титул главы государства у древних тюркских народов) покорил многие тюркские племена и создал Вели­кий Тюркютский каганат, простиравшийся от Желтого моря до Черного. Таким образом, к началу VII в. положение и рас-

Философия природы (Взаимодействие природы и общества)_______ 201

становка сил там были стабильные, но «снова в историю вмешалась природа», и произошел раскол каганата на два разных государства и этноса — Восточный и Западный.

«Восточный каганат был расположен в Монголии, где летнее увлажнение стимулировало круглогодовое кочевание, при котором пастухи постоянно общаются друг с другом. На­выки общения и угроза Китая сплачивали народ вокруг орды и хана, и держава была монолитной». (Там же. С. 57). Запад­ный же каганат находился в предгорьях Тянь-Шаня, где из- за суровой зимы нужно было запасать сено для скота. Таким образом, скот и молодежь летом уходили на горные пастби­ща, а пожилые работали около зимовий.

Встречи были редки, и навыков общения не возникало. Поэтому там сложилась племенная конфедерация, управля­емая десятью разрозненными племенными вождями. В ито­ге это ослабило Западный каганат настолько, что в 757 г. его легко завоевали войска династии Тан. «Но откуда взял силы Китай? — задается вопросом Л.Н.Гумилев и отвечает: — От природы! Новый пассионарный толчок вызвал новый взрыв этногенеза от Аравии до Японии». (Там же).

С позиции своей оригинальной теории Л.Н.Гумилев объяснял также и сложившийся к сегодняшнему дню баланс общественных систем, и современные тенденции социально­го развития, что множит как число его сторонников, так и оппонентов. Это лишь указывает на то, что Л.Н. Гумилев зат­ронул такие проблемы, которые все больше обнаруживают свою фундаментальность в современных условиях, когда че­ловечество вплотную подошло к естественным пределам сво­его развития и столкнулось с необходимостью решать слож­нейшие задачи во взаимоотношениях с природой.