§ 8. Необходимость и случайность

Необходимость и случайность также является одной из существенных определенностей отношения сущно­сти и явления. Это один из ликов сущности и явления. Рассмотренные ранее закон, внутреннее и внешнее, дей­ствительное и возможное являются именно таковыми.

Как было уже отмечено, на известном уровне разви­тия бытие раздваивается на сущность и явление. Такое раздвоение есть процесс, в котором, с одной стороны, об­разовывается содержание, не исчезающее со временем, ос­новывающееся лишь на самом себе, и то, что является пре­ходящим, основывающееся на первом, с другой. Явления суть формы, пути изменения, развития этой сущности, завершенное или замкнутое в определенном пространстве и времени его бытие. Каждый отдельный человек в этом смысле есть такое бытие его человеческой сущности во всем своем своеобразии.

Необходимость есть определенный уровень и сторо­на существования. Сущность и моменты ее превращения в действительность рождает некоторые формы существо­вания, которые по сравнению с другими такими формами обладают как бы большей жизнеспособностью, большей

вероятностью к утверждению себя, большей обязатель­ностью. Эти формы существования, правда, не всегда те, в которых сущность реализовалась с наибольшей полнотой.

Если в определенных конкретных условиях некие формы существования приобретают тенденцию к их дальнейшему утверждению в жизни, то они становятся обязательными, а при каких-то условиях даже неумолимыми. Такая тенденция и есть необходимость. Такие особенные формы существо­вания, ставшие действительностью, развивают в дальней­шем сущность до ее полноты именно в этой ее специфике. Точнее, эта специфика конкретной формы существования и становится собственной формой существования сущности, т.е. всеобщей формой. Осуществившаяся возможность, т.е. ставшая действительностью, первоначально не имевшая та­кую обязательность, может приобрести силу, жизнеспособ­ность и порождает такую направленность к утверждению себя в дальнейшем как обязательной необходимой формы.

Из всех получивших существование возможностей необхо­димыми, являются те, которые рождают наиболее вероятные новые возможности. Они получают утверждение в жизни.

Отсюда следует также, что необходимость сама родом из случайностей, ибо то, что является теперь необходимо­стью, когда-то до этого было случайностью. Она была од­ной из многих возможностей, лишь при определенных ус­ловиях утвердившейся в жизни и ставшей укоренившейся формой. Одна из единичностей во всей своей неповто­римости становится всеобщей формой, диктующей фор­

му жизни всем другим единичностям. Случайная форма

- одна из возможностей, получившая существование, не теряет тем самым свой случайный характер. Случайное стечение обстоятельств, способствовавшее обретению ею жизни, также случайно может исчезнуть. Только суще­ствование, само создающее условия для своего укрепле­ния и укоренения, оказавшееся способным к этому, может иметь шанс стать необходимой формой. Таким образом, случайность есть единственный способ, путь зарождения, прихода в мир и бытия в мире необходимости. Только в этом смысле случайное есть форма существования необходимости. Без случайности нет необходимости и нет случайностей, которые не направлены на укрепление себя как необходи­мостей. Это не просто стороны одно и того же, а два раз­личных состояния одного и того же. Поэтому они перехо­дят друг в друга.

Согласно известной точке зрения в науке возникно­вение жизни на Земле было явлением случайным, но воз­никши, она создавала в дальнейшем необходимые условия для своего мощного развития.

Гегель говорил о внутренней обусловленности и свя­занности необходимости и случайности, о том, что это

- противоположные моменты одного и того же, каждая сторона имеет в противоположной стороне свое небытие, свое отрицание, при этом каждая сторона высвечивает, как бы идеально содержит в себе свою противополож­ность. Иначе, по Гегелю, ее собственная определенность исчезает.

Ф.Энгельс, представлявший в своих работах филосо­фию марксизма, поддерживал такое толкование, рассма­тривая его как диалектическое. На фоне метафизических представлений, согласно которым нечто может быть или случайным, или необходимым, но ни в коем случае - тем и другим одновременно, это действительно являлось боль­шим достижением. Однако при всей тонкости гегелевских

рассуждений, случайное в его концепции почти не имело значения. Случайное в целом есть мимолетная форма, в которой необходимое на какой-то момент себя обнаружи­вает. Необходимость прокладывает себе путь сквозь бес­численное количество случайностей.

В советской философии поэтому преобладало пред­ставление, что случайность есть форма проявления и до­полнения необходимости. Такое объяснение соответствует определенному состоянию отношения необходимости и случайности, т.е. устоявшемуся моменту, но не выражает это отношение во всем становлении, созревании и исчез­новении. В нем не выражен переход одного в другое. Оно показывает ставшее состояние. В таком состоянии видно лишь взаимозависимость необходимости и случайности и их связь, но каждая сторона при этом остается самой собой в своей твердой определенности. Необходимость здесь вы­ступает как абсолютно важная сторона, тогда как случай­ность как ничтожная, которую приходится учитывать, но которой в принципе можно пренебречь. Необходимость продолжает оставаться в таком соотношении необходимо­стью, а случайность - случайностью. В таком отношении случайность целиком, всем бытием своим не превращает­ся в необходимость, не становится ею. Точно также необхо­димость всей свой сутью, содержанием, во всем своем, так сказать, объеме не становится случайностью, разумеется, не в каждый момент, а в своей эволюции.

вторимость, имевшие до этого лишь случайный характер, приобретают характер необходимого, обязательно реали­зуемого, а иногда даже жесткой неумолимости. Поэтому не следует отождествлять необходимость с действитель­ностью, а случайность с возможностью. Действительность может иметь как необходимый, так и случайный харак­тер. Точно так же необходимый или случайный характер может иметь и возможное. Ведь и то, что должно осуще­ствиться по неумолимому закону, имеет возможный ха­рактер, пока оно не осуществлено. С точки зрения эволю­ции и абсолютно необходимое в данный момент может в последующем постепенно терять эту силу и превращаться в случайное, т.е. в то, что может быть, а может и не быть.

Необходимое нельзя отождествлять и с общим в смыс­ле одинакового свойства, присущего всем явлениям данной сущности. Хотя необходимое в определенном смысле род­ственно с общей природой или сущностью всех ее явлений, но, как уже отмечено, в необходимость превращается не толь­ко общая им всем сущность, а и вся неповторимая особенность того явления, которая становится необходимостью. В данном случае именно одно из явлений во всей своей специфике превраща­ется в сущность. Именно так можно представлять взаимопе- реходы противоположностей, образующих целое, а не только в смысле их взаимного обуславливания, взаимоопределения и реф­лексии на свое иное. Иначе невозможно отделаться от пред­ставления о застывших противоположностях. Наиболее красноречивые примеры этого мы опять-таки находим в истории человечества.

В истории человечества имело место множество империй, начиная, может быть, с шумеров, установления и формы организации которых действительно носили характер не­умолимого способа бытия людей, как будто никакого иного и быть не может, однако, все они со временем распадались, осколки которых, сохранившиеся в последующем, имели случайное бытие. Все они рассматривали себя как вечную форму. В истории философии и науки было и время, ког­да преобладало и такое понимание, согласно которому в жизни имеется только необходимость, а случайности нет вовсе, ибо случайности суть только заблуждение познаю­щего мышления человека. К этому было близко мировоз­зрение так называемого механистического материализма. Т.Гоббс, например, пытаясь обосновать невозможность «произвольных действий» людей, т.е. совершаемых по сво­ему собственному разумению и воле, объяснял последние железной цепью причин и следствий, которые в конечном счете заканчиваются богом - конечной причиной всего и вся - абсолютной необходимостью.

Если иметь в виду, что империи часто превращали какую-то ложную ценность в абсолютно необходимый порядок, то становится невозможным полностью ото­ждествлять необходимость и с самой сущностью. Да и в мире природы то, что выступает как некий закон, вытека­ющий из природы вещей, является законом, необходимо­стью, который обязательно пробивают себе дорогу, лишь в определенных условиях, например, в земных условиях. В других условиях, например, законы механики - пере­стают быть таковыми. Это ведь изменение того, что в то же время считается сущностью вещей. А в человеческой истории так называемая необходимость часто не вяжется и тем более не совпадает с сущностью человека (каковой мы понимаем свободу).

зрении людей с тоталитарным образом мышления, где то, что необходимо господствующему режиму, преподносит­ся, обосновывается и навязывается под такой видимостью. Необходимостью в социальном мире выступает, как пра­вило, ведущая ценность, т.е. ценность, ставшая смыслом жизни для большинства людей; она навязывается осталь­ным как внешняя принудильная норма. А господствую­щая ценность, как нам это уже известно, не всегда являет­ся истинной. Реализованная в действительность ценность в рамках определенной культуры в форме уже устоявшейся структуры цивилизаций, часто шествует с неумолимой силой, влекущей людей как щепки на волнах истории. Ее неумолимая сила, в особенности если она стала отчуж­денной от людей, действительно выглядит как некая из­начально внешняя им сила, а ее законы «объективными» законами, которые они осуществляют помимо своей воли.

Таким образом, категории необходимости и случай­ности, как и другие категории, как сущность и явление, не­сут в себе глубинный смысл. Этот смысл есть смысл их спо­соба отношения к миру, это глубинная ценность, которую они реализуют в своей истории, и которое тем не менее является реальной силой.