НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ НЕКОМБАТАНТОВ

Несмотря на публичное согласие относительно практического и морального значения защиты гражданских лиц во время войны, потери среди некомбатантов по-прежнему остаются болезненной характеристикой всех конфликтов XX в.

ющих десятилетий. Сведение таких потерь (формы «сопутствую­щего ущерба», говоря эвфемистским языком высокотехнологичес­ких приемов ведения войны) к минимуму — таково назначение принципа неприкосновенности некомбатантов. Хотя теоретики справедливой войны признают, что основа для различия комба­тантов и некомбатантов остается спорной проблемой^[287][288], мало кто станет доказывать, что комбатанты ответственны за сведение к минимуму «потерь среди некомбатантов». В современную эпоху военная техника все более усложняется, что ведет к радикальным изменениям в концепции боя. Поэтому строгое исполнение долга не наносить ущерба некомбатантам становится все более пробле­матичным, так как усложнение военной техники, обеспечивая более высокую точность некоторых видов оружия, в то же время расширяет поле боя далеко за линию горизонта и значительно увеличивает его разрушительную силу.

Очевидно, соблюдение долга минимизации ущерба некомбатан­там требует того, чтобы солдаты могли как-то узнавать некомба­тантов. Практическое правило, согласно которому враги, одетые в униформу, являются комбатантами и в любой момент могут быть объектом нападения, есть тот исходный пункт, от которого можно отталкиваться, но вряд ли мы сможем далеко здесь продвинуться. Согласно существующим договорам и конвенциям, раненые сол­даты, или солдаты hors de combat¹,не могут быть объектом нападения; в результате ранения они становятся некомбатантами. Солдаты, ставшие военнопленными, уже не являются комбатанта­ми и не представляют собой какой-либо угрозы.

Однако в практическом плане во многих войнах XX в. участ­вовали комбатанты, не носившие униформу или какие-либо знаки отличия. Например, партизаны днем могут быть фермерами, а ночью — нападать на войска. Применение в военных действиях

принципа различия при одновременном ведении эффективной борьбы против партизан приводит как к практическим, так и к моральными трудностям. Как и армии многих стран, контингенты миротворческих войск ООН жестко ограничены практической и моральной необходимостью минимизировать потери среди неком­батантов. Практический аспект этой проблемы возникает из-за уязвимости ООН для критики по поводу выполнения ею миссии в соответствии с моральными критериями. Моральный аспект ста­новится заметным из-за наиболее распространенного обоснова­ния, к которому в настоящее время прибегают для того, чтобы инициировать применение силы, а именно: защита прав человека. Партизаны же склонны максимально использовать те тактические преимущества, которые дают им эти нормативные ограничения. Они не носят униформу и стараются смешиваться с гражданским населением, чтобы избежать прямой атаки и достичь таким обра­зом военного преимущества.

В случае партизанских и антипартизанский военных операций сложности, связанные с принципом различия, обусловлены глубо­ким противоречием между военной эффективностью и морально­политическим успехом. Партизанские движения обычно всегда полагаются на определенную поддержку со стороны населения той страны, где ведется борьба. Партизаны должны сделать поли­тический выбор между принуждением населения страны к сотруд­ничеству или стимулированием его желания сотрудничать.

Напротив, антипартизанские силы могут оказаться в сложной ситуации, если партизаны настолько привержены своим целям, что считают оправданным рисковать жизнью некомбатантов, ис­пользуя их как щит. Готовность партизан рисковать благополучи­

ем некомбатантов может ограничить антипартизанские акции. Если антипартизанские силы начнут действия именно тогда, когда партизаны заняли такое положение, атака на которое может привести к жертвам среди гражданского населения, то это может настроить гражданское население против антипартизанских сил. Имея собственное представление о правом деле, партизаны могут стремиться создать такие обстоятельства, которые будут вести к жертвам среди гражданского населения. Конечно, в такой ситуа­ции, преимущество будет у партизан. Если антипартизанские силы откажутся от каких-либо действий, которые могут нанести урон некомбатантам, то партизаны получат явное тактическое преиму­щество. Если антипартизанские силы предпримут действия, кото­рые приведут к жертвам среди гражданского населения, партиза­ны получат явное политическое преимущество.

В этих условиях антипартизанские силы должны принять тща­тельно разработанные правила действий (ПД) для своих военных. Так, в конфликте в Косово американские сухопутные силы в своих действиях руководствовались приводимыми ниже ПД (в 2000 г.). Каждый солдат получал небольшую, карманного формата карточ­ку с инструкциями.

Правила действия во время столкновений

Самооборона

1. Ничто в этих правилах не запрещает тебе использовать свое естествен­ное право защищать себя, солдат КФОР и лиц со специально обозначенным статусом.

2. Если приходится прибегать к силе, используй ее в минимальной сте­пени.

3. Ты можешь прибегать к силе на поражение для защиты себя, солдат КФОР и лиц с обозначенным специальным статусом лишь перед лицом не­посредственной угрозы нанесения серьезного ущерба или перед угрозой смерти.

4. Тебе не требуется специального разрешения для действий, направлен­ных на самооборону.

Защита собственности

1. Для защиты секретной документации и собственности, вооружения, снаряжения, взрывчатки и особо оговоренного имущества при необходимости применения силы используй ее в минимальной степени, в том числе на пора­жение.

2. Для защиты собственности КФОР используй минимальную силу и не используй силу на поражение.

Выполнение заданий

1. В соответствии с установленным порядком при выполнении задания руководство огнем, в том числе на поражение, осуществляется старшим из присутствующих командиров.

2. Помни, что даже при отсутствии распоряжений или приказа от команди­ра при неотвратимости смертельной или серьезной угрозы ты всегда можешь применить силу для самозащиты, защиты солдат КФОР, лиц со специально обозначенным статусом.

Серьезные преступные действия

Если при тебе совершаются серьезные преступные действия против дру­гих лиц (убийство, изнасилование, опасное нападение) или налицо опасность совершения таких действий, можно прибегнуть к минимально необходимой силе для их предотвращения.

Минимальная сила

1. Оцени угрозу по SALUTE-показателям^[289]. Определи, что у человека в руках, а затем оценивай угрозу по SALUTE-показателям.

2. Когда это возможно, используй силу, начиная с минимальной степени:

а) громким голосом потребуй остановиться («Стой¹.» на сербско хорват­ском языке);

б) продемонстрируй оружие и готовность использовать его;

в) при необходимости используй физическую силу, не опасную для жизни нарушителей;

г) произведи предупредительный выстрел после голосового предупреж­дения: «НАТО. Стой или буду стрелять!» (на английском и сербскохорватском языке);

д) стреляй, чтобы предотвратить угрозу. Стреляй только прицельно. Пре­крати стрельбу, когда больше нет угрозы.

Уважай гражданских лиц и их собственность.

Логично, что в антипартизанских операциях высший приоритет отдается безопасности некомбатантов. Правительства или интер­

венционистские силы стремятся защитить гражданских лиц и обес­печить себе поддержку со стороны всего населения. Безопасность некомбатантов, или гражданских лиц, требует минимального при- минения силы в большинстве ситуаций. Задача определения того, кто партизан, а кто нет, даже при том, что партизаны носят опознавательные знаки (например, нарукавные повязки или какие- то общие элементы в одежде), чрезвычайно сложна. Опыт послед­них десятилетий показывает, что в большинстве случаев проведе­ние партизанских операций не сопровождается мерами, обеспечи­вающими идентифицируемость пратизан. Этим обусловлено тре­бование к антипартизанским силам проявлять особое внимание при определении целей и нанесении ударов. Задача идентификации членов вооруженных формирований противника с тем, чтобы можно было применить принцип различия, остается одной из важнейших для тех, кто проводит антипартизанские операции, и используемый контингентом ООН в Косово набор правил по применению силы может быть принят здесь в качестве образца.

Субъективное состояние моральной или политической невинов­ности также непригодно в качестве нормы, которую солдаты могут применять для различия между комбатантами и некомбатантами.

Иные объяснения категорий «комбатант» и «некомбатант» выдвигают новые вопросы. К примеру, Джеффри Мерфи доказы­вает, что различие между комбатантами и некомбатантами должно

определяться «цепочкой действий» («chain of agency»)^[290]. Если вы оказываетесь в такой «цепочке действий», которая приводит к применению силы военными, то вы являетесь комбатантом и подлежите нападению. Как узнать, находитесь ли вы в этой цепочке действий? Вы находитесь в таком ряду, если участвуете в любой деятельности, логически неотделимой от военных действий. Участие в любой деятельности, которая не происходила бы в том случае, если бы она не отвечала требованиям войны, помещает человека в «цепочку действий». Например, работа на военном заводе логически неотделима от ведения войны. Если бы не было войн, военные заводы были не нужны. C другой стороны, сельское хозяйство является такой сферой деятельности, которая логически отделима от ведения войны. В сельском хозяйстве люди работают и в мирное время. Таким образом, работники военных заводов находятся в «цепочке действий», а сельскохозяйственные работ­ники — нет. Хотя на определенном уровне принятия решений это руководящее положение оказывается полезным, в то же время его применение боевыми подразделениями не может быть строгим. Летчики, сбрасывающие бомбы, часто считают трудным или даже невозможным применение этого положения и, кроме того, утверж­дают, что оно ставит перед ними дополнительные вопросы, вклю­чая вопрос о том, насколько велик риск для них самих в том случае, если им все же придется принять такое решение.

Майкл Уолцер, решая эту проблему риска в работе «Справед­ливые и несправедливые войны», говорит, что для сведения к минимуму потерь среди некомбатантов комбатанты должны при­нять на себя дополнительный риск. Чтобы проиллюстрировать свою точку зрения, он использует пример Второй мировой войны^[291]. Летчики Свободной Франции наносили бомбовые удары по важ­ным для немцев объектам на территории оккупированной Фран­ции, при этом гибли и французские граждане. Чтобы наносимый ущерб тем самым людям, ради которых эти летчики сражались, т.е. гражданам Франции, был минимален, они летали низко и бомбили с большой осторожностью, стремясь свести потери среди гражданских лиц к минимуму. Однако сберегая жизни своих сограждан, насколько возможно, французские летчики подверга­

ли себя большой опасности. Мы рассматриваем действия этих пилотов как морально соответствующие принципу различия. Воен­ная необходимость требовала бомбардировок. Традиция справед­ливой войны требовала минимизации потерь среди гражданских лиц с обеих сторон, хотя, конечно, французские летчики испыт- вали симпатию к своим. Чтобы согласовать между собой два эти требования, французские летчики шли на риск. Отсюда Уолцер делает вывод, что моральный долг требовал от летчиков поступать именно таким образом.

Военно-воздушная кампания в Сербии и Косово в 1999 г. на­глядно показывает, как может измениться такое согласование. По словам Михаила Игнатьева, хотя военные летчики НАТО исполь­зовали дорогостоящее современное вооружение и, если не были уверены в характере цели, воздерживались от бомбардировки, военное командование НАТО, по-видимому, не склонно было рисковать жизнью летчиков в той степени, которая была принята летчиками Свободной Франции. НАТО не разрешала летчикам, сбрасывающим бомбы на объекты противника, летать на высоте менее примерно 4,5 км; несомненно, это минимизировало вероят­ность того, что их поразят югославские зенитные орудия, ведущие огонь по низколетящим самолетам НАТО. Но критики военных усилий НАТО утверждают, что при этом возросла и вероятность ошибочных бомбардировок некомбатантов (утверждение, которое военные руководители НАТО отвергали на пресс-конференциях и в своих отчетах после боя).

Привлекательность высокотехнологичных приемов ведения войны в том, что они спасают жизни людей. Они представляют собой такой метод ведения войны, который, по-видимому, опре­деляется двумя моральными ограничениями: избегать потерь среди гражданских лиц и избегать риска для летчиков. Но оказалось, что эти два ограничения находятся в прямом противоречии друг с другом. Чтобы прекратить этнические чистки, необходимо летать низко. Если летать низко, гибнут летчики. Если летать высоко, бомбы поражают и мирных граждан. Ко второму месяцу бомбар­дировок прояснились приоритеты альянса НАТО: жизни его воен­ных специалистов были для него важнее, чем жизни невинных иностранных граждан^[292].

Принцип двойного эффекта, обсуждавшийся в предыдущей главе, представляет одно из часто применяемых средств анализа военных ситуаций, связанных с потерями среди гражданского населения. В применении к боевым ситуациям этот принцип ут­верждает, что непреднамеренное причинение страданий мирному населению оправдано в том случае, если положительный эффект морально приемлем, предвидимые отрицательные последствия не­преднамеренны или необязательны для достижения положитель­ного эффекта, а положительные эффекты перевешивают отрица­тельные. Применяя данный принцип к приемам ведения войны, Майкл Уолцер добавляет еще одно условие, нераздельно связанное с его точкой зрения на приемлемое равновесие риска для комба­тантов в сравнении с риском для некомбатантов: «Осознавая предполагаемое зло, [действующий субъект (the agent)] стремится минимизировать его, принимая на себя издержки»^[293].

Таким образом, в той ситуации, которая сложилась в Косово, строгое применение дополнения Уолцера к принципу двойного эффекта, вероятно, потребовало бы того, чтобы летчики летали ниже и шли на больший риск (и, возможно, больший риск для всей натовской операции, учитывая ее политическую хрупкость). Без принятия этой дополнительной меры предвидимые, но непредна­меренные потери среди гражданских лиц невозможно было бы оправдать при строгой интерпретации jus in belloв контексте принципа двойного эффекта.

Вдобавок к проблеме, связанной с риском, существует и другое затруднение. Подход, основанный на «цепочке действий», не объясняет, как нужно относиться, например, к политике, прово­дившейся НАТО в другой области. Военные самолеты НАТО под­вергали нападению предприятия по очистке, производству и хра­нению нефтепродуктов по всей Югославии. Производство топлива логически отделимо от ведения войны, но также ясно, что оно необходимо для ее ведения. Когда страны — члены НАТО бомби­ли промышленные объекты Югославии, хранилища с запасами топлива и электростанции, они делали это главным образом для того, чтобы привести в негодность военную машину этой страны. Однако в ходе операции они атаковали объекты, где работали лишь мирные граждане, обслуживавшие не только военные силы,

но и все население в целом. Можно сказать, военные летчики НАТО подвергали нападению не только военные силы, но также и всю страну в целом.

Как следует классифицировать нападения на сеть гражданских коммуникаций? Самолеты НАТО атаковали также телевизионную станцию Югославии, которая обслуживалась одними только граж­данскими лицами. При этом утверждалось, что телестанция была правительственным органом пропаганды и дезинформации, вли­явшим на ведение дипломатической и военной деятельности. «Цепочка действий» Мерфи не заходит настолько далеко, чтобы оправдывать эти наступательные операции, но исполнители воен­ных планов НАТО могли бы заявить, что осуществления этих бомбардировок потребовала военная необходимость.

C окончанием холодной войны и распадом Советского Союза маячившая на горизонте угроза применения ядерного оружия несколько ослабла и приняла другую форму. Тем не менее во второй половине XX в. огромное внимание привлек к себе вопрос о возможной оправданности какого-либо применения ядерного оружия при соблюдении принципа различия. Актуальность такого вопроса подтверждается фактом распространения ядерного ору­жия. Наряду с ядерным оружием широкое внимание теперь привлекают противопехотные мины. Исследование этих особых систем оружия приводит к выводам, которые применимы к лю­бому исследованию воздействия оружия, учитывающему принцип различия. Мы можем также определить тесную связь этого ис­следования с другим аспектом различия — ограничениями вы­бора целей.