«Необходимые двигатели» предыдущего

Естественным и непременным следствием диф­ференциации функций в пространстве-времени яв­ляется обусловленность состояния системы в каж­дый конкретный момент времени не только ее про­шлым, но и будущим.

По гордой лире Альбиона

пловец, преодолевший Геллеспонт:

The past is as the future present^ .

Обратимся к примеру, который вызывал глубокое недоумение еще у Аристотеля и Плиния Старшего, —

¹-^jФридрих Ницше. «Так говорил Заратустра».

²>A. С. Пу шкин. «Евгений Онегин». Гл. 1,строфа 57.

3) «Прошлое, как и будущее, в настоящем» (Байрон).

обыкновенный европейский угорь (Anguilla anguil- 1а), населяющий реки и озера Европы от Печоры до бассейна Черного моря, реки и озера Италии, Франции, Алжира, Марокко, а также Канарских, Азорских, Фарерских островов, Мадейры, Велико­британии, Ирландии, Исландии...

С недоумения начинается путь познания, но по дороге можно забрести и в болото. Великий Стаге- рит предположил, что угри сам о зарождаются в иле болот, и с этим многие согласились, потому что ни­кто и никогда не мог обнаружить в угрях ни зрелой икры, ни молок.

Если мы зададимся вопросом, какая часть Ми­рового океана наиболее существенно отличается по экологическим условиям от вышеперечисленных мест обитания единой колоссальной популяции угря, то не колеблясь должны будем дать однозначный ответ — Саргассово море, занимающее площадь в 8635 тыс. квадратных километров в северной половине Атлан­тического океана между 20° и 40° северной ши­роты и между 30° и 60° западной долготы, море, не имеющее берегов, но достаточно четко обособлен­ное от просторов океана круговым течением в цик­лическом направлении. Отличительная черта Сар­гассова моря — очень высокая соленость, повсю­ду более 36,5 промилле, а в центральных частях даже выше 37 промилле.

Вот сюда-то, отправляясь из самых разных пунк­тов своего огромного нагульного ареала, неизвестно

как находя правильный путь, преодолевая гигант­ские расстояния в многие тысячи километров и чу­довищные различия в экологических условиях, при­ходят угри для того, чтобы здесь «по вечным вели­ким законам» замкнуть «круг своего бытия».

Однако самое замечательное не это, а то, что все те новые чрезвычайно жесткие требования, кото­рые предъявляет к организму угря переход из прес­ных поверхностных вод в условия обитания морских глубоководных рыб, в условия колоссального дав­ления и солености, оказываются удовлетворенными еще до того, как угорь вплотную столкнется с ни­ми. В темные, безлунные ночи, еле слышно скользя по влажной траве, угри переползают из одного водо­ема в другой, сплывают из малых притоков в круп­ные реки, несущие свои воды к морю. Так начинают они свой дальний путь к океану и через него к Сар­гассову морю. Но еще задолго до того, как угри по­кинут реки (за несколько месяцев, а иногда за год и более), начинается метаморфоз, в результате кото­рого они приобретают все те особенности, которые будут им необходимы для дальнего морского пути на больших глубинах в соленой воде.

После нереста угри погибают. Выклюнувшиеся из икры личинки поднимаются к поверхности и на­чинают миграцию к берегам Европы. Они имеют столь отличное от взрослых угрей внешнее и внут­реннее строение, что первоначально были описаны не только как особый род — Leptocephalus, и даже не только как особое семейство, но и как особый, дотоле неизвестный, отряд рыб. Морфологические, физиологические и поведенческие особенности леп- тоцефалов образуют прекрасный комплекс приспо­соблений для пассивного передвижения в струях по-

верхностных морских течений. Берегов Европы леп- тоцефалы достигают за 2,5—3 года; и потомство угря, отправившегося на нерест, например, из реки Невы, из-под Санкт-Петербурга, может оказаться в окрестностях Лиона в реках Роне или Соне (а если очень повезет, то и в Божоле!)

На последнем морском этапе пути лептоцефалы претерпевают метаморфоз и превращаются в так на­зываемых «стеклянных» угрей, уже обладающих мор­фофизиологическими особенностями, необходимы­ми для только еще предстоящей жизни в пресных водах, где они потеряют прозрачность, приобретут окраску речных угрей и будут оставаться от пяти до двадцати пяти лет. Таким образом, каждый по­следующий лохос угря является как бы «необходи­мым двигателем» предыдущего.

«Необходимыми двигателями последующего» Огюст Конт называл предшествующие состояния. Это настолько же справедливо, насколько справед­ливо и известное изречение Лейбница: «Настоящее чревато будущим». Однако, как мы только что виде­ли, для биологических систем не менее справедлива и обратная зависимость. Подобная зависимость име­ет место в каждой популяции, является обязатель­ным следствием дифференциации функций в про­странстве-времени и представляет собой проявление хроноцелостных свойств биологических систем.

Эта «обратная зависимость», когда последую­щее является как бы «необходимым двигателем» предыдущего, проявляется с несомненной очевид­ностью в гетеротопных популяциях, в которых хро-

4) Лионцы утверждают, что их город стоит на слиянии не двух рек, а трех: Роны, Соны и, конечно же, Божоле.

ноцелостные свойства выражены наиболее полно. Так, аммоцеты миног ведут подводно-подземный образ жизни в донных отложениях пресноводных водоемов, где питаются детритом и микроскопиче­скими организмами, являясь полупассивными внут­ренними фильтраторами водного тока; тогда как имагинальные лохосы миног ведут нектонный па­разитический образ жизни, питаясь кровью и мя­сом рыб. Прежде чем перейти к нектонному пара­зитическому образу жизни, аммоцеты углубляются в донные отложения, перестают питаться и претер­певают глубокие морфофизиологические преобразо­вания, особенно существенные в преджаберной об­ласти. При этом, что особенно для нас интересно, преджаберный скелет миноги не развивается из пре- джаберного слизисто-хрящевого скелета аммоцета, как это прежде представляли себе многие исследо­ватели, а возникает независимо от него. Имаги- нальный скелет заменяет личиночный, но не раз­вивается из него. Он развивается за счет диффе­ренцированного клеточного материала различного происхождения, в том числе и клеточного матери­ала слизисто-хрящевого скелета аммоцета, но по­следний в процессе формирования имагинальных хрящей занимает третьестепенное, весьма незначи­тельное место.

Особенности каждого лохоса определяются естест­венными условиями, характерными для его обита­ния, и особенностями других лохосов популяции, как предыдущих, так и последующих — «необхо-

димых двигателей предыдущего». Так, например, у проходных осетровых рыб рода Acipenser способ­ность к размножению в большом диапазоне темпе­ратуры воды, в разные сезоны года, на участках рек с быстрым течением, расположенных как вблизи, так и на огромном расстоянии от устья, обеспечива­ется многими морфологическими, физиологически­ми и поведенческими особенностями дефинитивного лохоса. Эти способности приобретают значение адап­тивного комплекса дефинитивного лохоса только при параллельном развитии ряда уникальных особенно­стей лохосов постэмбрионов, эмбрионов, яйцекле­ток и спермиев. К таким особенностям осетровых относятся возможность спермиев и яйцеклеток дли­тельно сохранять способность к оплодотворению, многочисленные микропиле яйцеклеток и способ­ность последних, попадая в воду, приобретать клей­кость. Эти особенности комплементарны приспо­соблениям дефинитивного лохоса к нересту в усло­виях быстрого течения реки. Специфичные особен­ности железы вылупления, препятствующие прежде­временному выклеву недоразвитых эмбрионов, про­воцируемому дефицитом кислорода и значительны­ми колебаниями температуры воды, комплементар­ны приспособлениям дефинитивного лохоса к раз­множению в большом диапазоне температуры воды. Комплементарна этим уникальным приспособлени­ям дефинитивного лохоса и эмбриоэвритермность. Способность клеток паренхимы печени и клеток ка­емчатого эпителия накапливать большое количество жира еще в период желточного питания как жизнен­но важные приспособления против истощения по­стэмбрионов и личинок во время их ската, а так­же ранняя эвригалинность комплементарны при­

способлениям дефинитивного лохоса к использова­нию нерестилищ, расположенных в большом диапа­зоне расстояний от устья реки^э\

5.2.