Знание, мнение, вера

Знание - это одно из самых общих понятий, а потому ему трудно дать однозначное определение. Кроме того, существует много различных видов знания.

Прежде всего, следует различать знание-умение - практическое зна­ние и знание - информацию.

не очень владеть музыкальным инструментом, но это владение не будет ни истинным, ни ложным.

В эпистемологии главное внимание уделяется анализу знания- информации, ибо только его можно оценивать, как обоснованное и необос­нованное, достоверное и недостоверное, истинное или ложное. Именно по­иски способов обоснования знания, критериев его истинности были основ­ной задачей философского анализа знания.

Античные философы разделяли знание (episteme) и мнение (doxa). Знание есть то, что безусловно и абсолютно истинно, считали они, по­скольку оно есть непогрешимое состояние разума. Мнение же — это то, что опирается на чувственное восприятие вещей и явлений, и может быть истинным или ложным. Знание относится к вечным, неизменным, умопо­стигаемым вещам, чья неизменность и вечность гарантируют вечную ис­тинность выражающих их положений, мнение же относится к текучим, из­менчивым вещам нашего чувственно воспринимаемого мира, поэтому оно то истинно, то ложно.

У философов Средневековья важнейшей проблемой является: соот­ношение знания и веры. Знание - это то, что может быть рационально обосновано, что постигается разумом.

Человек всегда пребывает в какой-либо вере. Сам уклад его жизни зависит от верований, их усиление или ослабление производят решающие изменения в истории человечества. Не случайно сущность и природа веро­ваний людей осмысливалась многими философами и теологами.

Первое отличие между знанием и верой касается того, что познается верой, а что дается знанию. Н.А. Бердяев говорит об этом следующим об­разом. Познание дает нам знание вещей видимых, тогда как вера - это по­стижение вещей невидимых [Бердяев, 2011]. Это следует понимать так, что невидимый божественный мир - это мир, который не дается нам ни в

каком эмпирическом опыте. Предмет веры запределен для внешних чувств и недоступен для логики, поскольку обращен к трансцендентному. Опыт, из которого рождается религиозная вера - это опыт откровения, он невоз­можен без духовного перерождения человека, поэтому вера обретается на трудном тернистом пути. Согласно Л.Витгенштейну, П. Вайнгартнеру, [Витгенштейн, 1991, Вайнгартнер, 1996] предметы знания и религиозной веры не конкурируют и не пересекаются между собой то, во что можно ве­рить, нельзя знать, а в то, что можно знать, нельзя и не должно верить. Кто верит в таблицу умножения или Пифагорову теорему? Ее знают. И кто зна­ет Бога, включая его в предмет научного знания? В него верят и познают верой [Витгенштейн, 1991].

Однако повседневную жизнь без веры, нерелигиозной как чисто пси­хологического, субъективного состояния, веры, дающей уверенность в необходимости и значимости происходящих событий, совершаемых по­ступков трудно представить.

Согласно Л. Витгенштейну, ребенок приучается верить множеству вещей и действовать согласно этим верованиям. Мало-помалу оформляется система того, во что верят, кое-что в ней закрепляется незыблемо, кое-что более или менее подвижно [Витгенштейн, 1991 ]. Л. Витенштейн полагает, что верования наиболее глубинный пласт нашей жизни, все то, что мы без­оговорочно принимаем в расчет, не размышляя об этом. О верованиях не размышляют, в них пребывают, как пребывают в уверенности.

Вера присутствует и в структуре научного знания [Андрющенко, 1990, Вайнгартнер, 1996, Митюгов, 1996, Лекторский, 2001]. Наука не только добывает знания, но и принципиально не может обойтись без веры. Отношения между верой и знанием - это не отношения взаимного исклю­чения, наоборот предполагают друг друга, и переплетаются друг с другом. Вера играет важную роль в научном познании не только в процессе выдви­жения парадигм, теорий, гипотез, но и в ходе их принятия научным сооб­

ществом. Поскольку о полной обоснованности такого рода можно гово­рить лишь в некоторых случаях, научное знание оказывается неотделимым от наличия определенного элемента веры. Этот элемент может быть боль­шим или меньшим. Можно говорить о принятии на веру некоторых фунда­ментальных методологических норм и принципов научного исследования. Производство научного знания не может обойтись без авторитетов: речь идет об авторитете научной парадигмы, исследовательской программы.

Кроме того, научно-исследовательская деятельность предполагает не только веру в парадигму, научную программу, ту или иную теорию, но и доверие к экспериментальным результатам коллег. Сегодня научная дея­тельность осуществляется большими коллективами. Значительную часть знаний, которыми располагает отдельный исследователь, он получил не лично, а от других. Эти знания, как правило, не перепроверяются - это про­сто практически невозможно. В этом случае можно сказать, что ученый об­ладает каким-то знанием, в том числе потому, что он верит, доверяет дру­гим исследователям. Получается, что в этом случае знание производно от веры. Таким образом, вера в научном познании - это интуитивно­рациональное знание, предположение его истинности, основанное на име­ющемся опыте и достигнутых прежде научных результатах.

Но и в нашей повседневной жизни большая часть того, что мы знаем, получена нами от других. Современную цивилизацию с определенным ос­нованием считают цивилизацией знаний, информационным обществом. Эти знания поставляются с помощью современных информационных тех­нологий. О том, что происходит в мире, мы узнаем с помощью газет, теле­видения, Интернета. Коммуникация, лежащая в основании социальных процессов - предполагает установку доверия к собеседнику, без этого не­возможна социальная жизнь, воспроизводство и поддержание культуры.

Процесс познания предполагает доверие к показаниям органов чувств, хотя отдельные гносеологические верования, включенные в состав того или иного конкретного восприятия, могут оказаться ложными, дове­рие к свидетельствам памяти, хотя отдельные воспоминания могут ввести в заблуждение - все это фундаментальная установка доверия делающая воз­можным сам процесс познания.

Наконец, нужно иметь в виду, что определенного типа верования конституируют, формируют человека, оказываются образующими само яд­

ро личности. Это верования, ставшие убеждениями: верования относитель­но нравственных ценностей и норм, мировоззренческих позиций.

1.6 Многообразие форм знания

Существует разнообразие видов знания, что определяется специфи­кой познаваемых объектов, различием в методах получения знания, а также своеобразием их хранения и передачи [Абрамова,2001 Пенроуз,2005, Пиаже,1969, Полани 1985, Пукшанский 1987, Касавин, 1990, 1996, Смир­нов 1995, Поппер ,2002] .

Важнейшим в жизненном мире человека является обыденное знание, место которого в жизни человека явно недооценено и было переосмыслено лишь в последние десятилетия. Традиционно обыденное знание представ­лялось как обывательское, бытовое.

Обыденное, повседневное знание - это непрофессиональное, неспе­циализированное знание. Именно обыденное знание является первоначаль­ным и основным регулятором человеческого поведения и общения, на его основе формируются представления об окружающем мире. Это позволило по-новому понять обыденное знание как жизненно- практическое, некон­цептуальное, без системно-логического оформления, не требующее для своего усвоения и передачи специального обучения и подготовки, являю­щееся общим достоянием всех членов общества [Пукшанский, 1987].

Обыденное, повседневное знание обладает рядом фундаментальных черт.

1) Прежде всего, это нормативные системы, которые включают в се­бя образцы поведения и деятельности. Знание норм «предстает здесь как своего рода путеводитель по образцам жизненных явлений и инструкция по пользованию ими» [Касавин, 1990].

2) Повседневное знание понимается нами как типичное. Перенимае­мые схемы, типы поведения и установки позволяют нам понимать других людей, осуществлять совместную деятельность. «Недоступный моему непосредственному наблюдению внутренний мир другого во многом по­

нимается по аналогии и по принятой нами обоими типичности» [Касавин, 1990].

Обыденное знание - это, как правило, констатация явлений, внешних связей, без объяснительной и предсказательной способности.

Современная философия признает и разрабатывает определенную типологию знания, не сводящую все истинное знание только к научному. Рассматриваются донаучное, вненаучное, псевдонаучное знания. Одним из первых к проблеме вненаучного знания обратился И.Т. Касавин. Он счита­ет, что типологию вненаучного знания можно представить следующим об­разом: практическое, духовно-практическое, теоретическое. Практическое - это знание о том, как действовать в ходе преобразования природного и социального мира, каков порядок операций в повседневной и специализи­рованной деятельности. Духовно-практическое знание представлено знани­ем об общении, жизнедеятельности людей, культово-регулятивным, а так­же художественным знанием. Это знание является основой личностных, межличностных и социальных отношений. Теоретическое знание - это не только научное, но и идеологическое, теологическое, философское, мисти­ческое [Касавин, 1990, 1996].

В своих последних работах Карл Поппер разработал концепцию «объективного» знания [Поппер, 2002]. Поппер называет знание «третьим миром», существующим наряду с другими мирами. Поппер различает сле­дующие три мира: 1) мир физических объектов или физических состояний; 2) мир состояний сознания или мыслительных состояний; 3) мир объектив­ного содержания мышления, в частности, научного, поэтического, произве­дений искусства. К числу объектов «третьего мира» Поппер относит теоре­тические системы, проблемы, проблемные ситуации, критические аргумен­ты, содержание журналов, книг, библиотек. Поппер настаивает, что «треть­ему миру» присуще самостоятельное существование и в защиту этого по­ложения приводит следующие мысленные эксперименты.

Эксперимент 1. Пусть все наши машины и орудия разрушены, исчез­ли также все наши субъективные знания об орудиях и о том, как ими поль­зоваться, однако сохранились библиотеки, и наша способность пользовать­ся ими. В этом случае наша цивилизация будет восстановлена.

Эксперимент 2. Как и в предыдущем случае, орудия, машины и наши субъективные знания разрушены, но кроме этого разрушены библиотеки. В этом случае наша цивилизация не будет восстановлена даже спустя тыся­челетия.

Это говорит о реальности, значимости и автономности «третьего ми­ра». «Знание в этом объективном смысле вообще не зависит от чьей-либо веры или согласия, от чьего-либо признания и деятельности. Знание в объ­ективном смысле есть знание без знающего: это есть знание вне познающе­го субъекта»

Одна из особенностей современного научного и философского по­знания состоит в усилении интереса к основаниям и предпосылкам знания. Результатом этого интереса стало обнаружение новых или почти нефикси- руемых ранее компонентов знания, особенно интуитивного и дологическо­го плана (Абрамова Н.Т., Полани М., Пенроуз Г). При таком подходе ирра­циональное понимается как интуитивные, неосознаваемые грани самого разума [Абрамова, 2001, Полани, 1985, Пенроуз, 2005]. Иррациональное очень часто имеет форму неявных, скрытых компонентов знания, которые выражаются либо в личностном неявном знании, либо в различных формах бессознательного, оказывающих существенное влияние на познавательную и исследовательскую деятельность. Неявное знание может быть понято, как некоторая до поры до времени неосознанная форма сознания. Существова­ние неявного, молчаливого знания часто означает, что получаемая через органы чувств информация значительно богаче той, что проходит через со­знание человек знает больше, чем он может выразить в слове. М. Полани разработал концепцию неявного личностного знания, он понимает его как «личностный коэффициент» человека. В самом начале, в предисловии к своей книге «Личностное знание» М. Полани пишет, что может показаться эти два слова Личностное и Знание противоречат друг другу, ведь подлин­ное знание считается безличным, всеобщим, объективным [Полани, 1985]. Но это кажущееся противоречие разрешается иной трактовкой самого по­нятия «знание». Для него молчаливые компоненты неявного знания - это практическое знание, индивидуальные навыки, умения, т.е. знание, не при­нимающее вербализованные, тем более концептуальные формы. Но в науке знание - навык, знание-умение, знание-мастерство, знание-искусство, это прежде всего знание как искусство познавать. Сюда же относится самосо­знание как неявное знание субъекта о самом себе, состоянии своего созна­ния [Героимченко, 1985].

По мнению Ж. Пиаже [Пиаже, 1969 ] внесловесная мысль является непременным компонентом познавательных процессов. Этой же позиции придерживается психолингвист Н.И. Жинкин, утверждающий, что никому

еще не удалось показать на фактах работу мышления только средствами языка, опыт обнаруживал другое.

Невербальность мысли подробно рассматривает Пенроуз Роджер на примерах творчества известных ученых [Пенроуз, 2005]. Так, математик Адамар опровергает тезис, который гласит, что вербализация необходима для формирования мысли. В этом с ним солидарен Эйнштейн, по мнению которого слова или язык, как в устной, так и в письменной форме, по- видимому, не играют никакой роли в механизме моего мышления. Обще­принятые слова или другие знаки приходится подбирать только на стадии, когда искомые ассоциативные связи приобретают отчетливые очертания. Известный генетик Фрэнсис Гальтон признается, что для него серьезную трудность представляет письмо, а еще большую, - словесное изъяснение, так как размышления в словесной форме даются ему нелегко. Проделав большую работу и получив результаты, которые ему абсолютно ясны и вполне его удовлетворяют, при попытке выразить их словами, сталкивается с необходимостью переводить себя в совершенно иную интеллектуальную плоскость. приходится перекладывать свои мысли на язык, который не слишком хорошо им соответствует. Нечто сходное пишет Адамар о том, что слова полностью отсутствуют в его голове, когда он размышляет, слу­чай с Гальтоном он находит идентичным своему личному опыту. И уже сам Пенроуз заявляет, что считает слова почти бесполезными для математиче­ского мышления. Однако, по его мнению, другие виды рассуждений, воз­можно, такие как философские, являются, вероятно, более подходящими для вербального выражения. Может быть, поэтому так много философов считают язык неотъемлемым средством интеллектуальной деятельности.

Кроме того, во вненаучном знании выделяют:

- донаучное - выступающее прототипом, предпосылочной основой для научного;

- паранаучное - (от греч. para - около, возле, при) как несовместимое с со стандартом научного знания. Паранаучная концепция напоминает научную теорию, но по своей сути не является таковой, сюда относят народную медицину, народную метеорологию, парапсихологию, изучаю­щую необычные феномены психики человека и т.п.

- псевдонаучное - концепции, в принципе не совместимые с наукой., типичными примерами псевдонаук являются разнообразные «оккультные науки, алхимия, астрология, хиромантия, физиогномика и др. Наука и псевдонаука исключают друг друга.

Древнейшими формами знания являются:

- художественное знание, как личностно-субъективное отображение мира в художественных образах. В художественном знании (в отличие от научного) человек выражает индивидуально-эмоциональное видение мира, художественное - это возможность самовыражения человека.

- религиозное знание - основанное на вере и постижении сверхъесте­ственного. Атрибутами (неотъемлемыми характеристиками) его являются тексты священного писания, молитвы, религиозная символика. Основа ре­лигиозного знания - вера - важнейший компонент религии.