Сознание: ценностно-онтологический анализ

Сознание - то средство, вне которого нет ни знания, ни опыта, ни человеческого бытия, ни отношения к трансцендентности.

К. Ясперс

а) феномен сознания в мироздании

Одной из самых уникальных ценностей бытия выступает Сознание, относящееся не столько к объективному уровню реальности, сколько к субъективному и индивидуально обусловленному.

В отличие от рассматриваемых выше феноменов, таких как существо­вание, время, развитие, информация, сознание связано исключительно с бытием человека и сферой его жизнедеятельности. Однако само сознание может быть осмыслено не только как ценность в бытии каждого индивида и общества в целом, но и как ценность с точки зрения всего мироздания. Обосновать это можно следующим образом. Усложнение и совершенство­вание форм материи в природе сопровождается рядом качественных необратимых изменений, свидетельствующих об оптимальности найденно­

го в природе направления развития. Каждая новая ступень в эволюционной лестнице не отвергает предыдущие формы, а наполняет их жизнедеятель­ность более глубоким смыслом и значимостью не только для себя, но и развития природы в целом. Ступень сознания, понимаемого как продукт эволюции, выступает в этом случае этапом, наполняющим исключитель­ной ценностью все предыдущие формы существования материи, подгото­вившие эту грандиозную мутацию или качественный скачок.

Сознание человечества, как некий единый феномен, способствует ре­шению проблемы неограниченного существования с двух направлений. С одной стороны, через совершенствование знаний о мире человечество стремится физическому долголетию или бессмертию, а с другой, выраба­тывает возможности обретения вечного идеального, духовного существо­вания. Если первая задача находится в центре внимания рациональных форм постижения реальности, таких как наука, научная философия, то вто­рая решается в основном с позиций мифологического и религиозного мышления. Примечательно, что для первого случая характерна повышен­ная ценность сознательных, разумных способностей личности и человече­ства в целом, в то время как для второй - характерен приоритет интуитив­но-образных, чувственных и бессознательных способностей. В этом споре, по сути, идет речь о большей или меньшей ценности разума в процессе об­ретения вечного бытия. В чем же сила и слабость сознания человека, како­ва его ценность в бытие?

С одной стороны, способность человека к мышлению выступает фор­мой приспособленности к внешней среде, призванной компенсировать фи­зическое несовершенство и высокую степень зависимости от коллективно­го образа жизни. Сознание дает человеку потенциальную возможность того, чем он не был наделен от рождения: существовать в любом климате и на любой территории.

ственно сложнее и эффективнее при условии ее рационального примене­ния.

Но природная утилитарность не исчерпывает смысла и значения фе­номена сознания. Способность к поиску смысла и сущности выступает од­ной из возможностей необратимого совершенствования мироздания в це­лом, где каждая из новых форм бытия доказывает ценность предыдущих. Феномен сознания в природе потенциально увеличивает возможности сохранения жизни в целом, так как связывает ее осмысление с ответствен­ностью и заботой. В этом состоит второй аспект понимания сознания как некоего объективного блага.

Кроме того, сознание выступает основанием умножения бытия, созда­ния его новых форм и качеств. Изменения физической реальности связаны с творческой практикой субъекта, возникновение духовной - с феноменом познания. Креативная способность сознания имеет двойственную ценность: с одной стороны, она вызывает бытие вещей и творений из не­бытия и потенциальности, и в этом проявляется ее ценность как объектив­ного «блага», для порожденных творчеством объектов, с другой, она поз­воляет самому субъекту выразить свои способности во внешнем мире, об­рести собственную свободу. Ценность сознания для себя - одна из тайн ин­дивидуального существования, поиск которой может идти по различным направлениям от мистицизма до прагматизма. По нашему мнению, близко­му к экзистенциальному подходу, сознание имеет целью-в себе возмож­ность самостановления субъекта, обретения своего, а не заданного извне качества и смысла. Усложнение и совершенствование в человеке как ми­крокосме реализуется и через феномен сознания, функция которого утвер­ждает ценность не только самого существования, но и его сущности. Через такие способности сознания как познание, оценка, общение происходит трансценденция субъективности, ее выход вовне и актуализация.

б) сознание как подлинное существование

В то же время феномен сознания по-разному оценивается с позиции тех или иных традиций. Так в системе абсолютного идеализма индийской школы веданта сознание, понимаемое как Абсолютная реальность Брахма­на и чистое сознание Атмана, оценивается как источник существования всех объектов мира. В то же время сознание рассматривается Шанкарой,

главным теоретиком веданты, как «чистое блаженство», когда Я реально познает самого себя как бесконечное сознание, свободное от частностей, и объединяется с сущностью, или Я Вселенной. Ценность Сознания, с точки зрения индийской философской традиции в целом, состоит в том, что оно является способом избавления от страданий мира, причина которых кроет­ся в незнании (авидья) подлинной реальности и ее связей. Таким образом, несмотря на внешнюю иррациональность методов познания, характерную для индийской философии, ценность сознания относится к ряду абсолют­ных и наиболее значимых.

В буддизме мы встречаем наиболее сложную концепцию сознания, которое трактуется, с одной стороны, как непостоянное и непрерывно переходящее во что-то иное. С другой стороны, оно понимается как интен­циональное, то есть не существующее само по себе, а проявляющееся только как сознание чего-либо, и, кроме того, имеющее субъектом соб­ственный объект. Трудности определения и противоречивость смысла по­нятия сознания (виджняна), однако, не мешают пониманию его оценки как предельно высокой способности человека, позволяющей осуществить «самопреобразование» и радикально изменить свою сущность.

Европейский идеализм, особенно в лице его главных представителей Платона и Гегеля, также отводит сознанию роль высшего начала и высшей ценности. Главными его способностями в этом случае называются креа­тивность и вечность. Интересно, что если для Платона вечность была свя­зана с неизменностью, непреходящим состоянием идей, то для Гегеля веч­ность связана с постоянным изменением и обновлением Абсолютной идеи. В системе философии Платона ценным выступает существование (подлин­ное бытие) и сознание (идеи), но феномены развития и времени совершен­но лишены собственного позитивного смысла, так как полностью связыва­ются философом лишь с миром кажущегося бытия. По мысли Гегеля выс­шей ценностью выступает сознание и его бытие, в то время как развитие и становление во времени оказываются его имманентными свойствами, име­ющими, следовательно, и высокую ценность. Однако и у Платона, и у Ге­геля ценность сознания выступает ценностью-для себя, а его ценность для человека и природы осуществляется как бы попутно. Но если «мир вещей» и человек для «мира идей» и Абсолютной идеи - нечто второстепенное, то

для них самих идеальной бытие, напротив, имеет определяющее ценностное значение. Объективное сознание для индивида выступает как высшим благом, так и высшей истиной, наделяя смыслом и значением сущность и существование личности.

Аксиологический анализ феномена сознания, однако, не может исчер­пываться позитивными характеристиками.

в) бремя человеческого сознания

С одной стороны, сознание открывает человеку ужас смерти и безыс­ходность индивидуального существования, которого лишены все другие живые существа. Разумность несет с собой и ответственность за каждое из решений, и если перефразировать Сартра, можно сказать, что человек осу­жден быть разумным, ибо он не выбирал свою участь. Сознание позволяет человеку понять, а не только почувствовать, чуждость остальному, не ра­зумному миру и своим собратьям. Сознание выступает источником не фи­зического, а метафизического страха перед тем, что не сможет сделать и чего не сможет изменить индивид, находящийся в оппозиции ко всему внешнему. Но в то же время последователи этих воззрений, в частности сторонники экзистенциализма, связывают надежды на обретение смысла и сущности с творческими способностями индивида, его способностью к фи­лософствованию, поэзии, музыке, то есть с самим феноменом сознания.

Второй из аргументов «против» сознания состоит в следующем. Со­знание и его инструмент разум выступают наиболее активной формой су­ществования бытия общества, которые, наряду с творческой, созидатель­ной деятельностью, способны проявить себя как мощный дестабилизирую­щий и даже деструктивный фактор. Наиболее резкие из оценок сводятся к тому, что сознательное существование человечества расценивается как па­тология, болезнь, «раковая опухоль» природы, уничтожающая все вокруг себя. Начало проявления сознания в истории связывается с переходом к производящему хозяйству, когда человек освободился от жесткого влия­ния природных условий и начал переустройство мира. Сельскохозяйствен­ный, ирригационный, сырьевой, демографический кризисы и, наконец, глобальное загрязнение природной среды - становятся этапами эволюции сознания человечества, утверждением его приоритета и высшей ценности. Таким образом, субъективная оценка своей сущности как сознательного, творческого, активного, уникального творения бога или природы, приво­

дит к снижению ценности сознания как объективного блага, исходя из си­стемы отношений «природа - человек».

В философии наиболее ранние выводы о нарушение человеком меры своего воздействия на бытие можно встретить в даосизме, где изначальная мировая гармония Дао противопоставлялась активной, творческой силе разумного искусственного устройства мира. Наиболее высоко, по мнению Ле-цзы, автора трактата «Желтый предок», оценивается тот мудрец, кото­рый осознает себя лишь одной из «вещей» мира, не выделяющейся и не противоречащей ему: «человек, который обрел гармонию, во всем подобен другим вещам. Ничто не может его ни поранить, ни остановить. Он же мо­жет все...»^[237]Главным препятствием на пути к высшей цели - возвраще­нию к естественному порядку вещей, даосы видели стремление человека к утверждению собственной исключительности в природе, основанной на ценности сознания. Опровергая это, «совершенномудрые» призывали к не- разграничению субъекта и объекта, индивида и мира, лишь тот, кто постиг это «переставал отличать внутреннее от внешнего. И тогда все чувства как бы слились в одно: зрение уподобилось слуху, слух - обонянию, обоняние - вкусу. Мысль сгустилась, а тело освободилось.»^[238]. Сознание, с этой точки зрения, имеет ценность как способ постижения своей включенности в мир, а не противостояние ему, как, то, что служит необходимой жертвой, которую должен принести человек, дабы вновь вернуться к естественности и простоте природного бытия. Ценность сознания - в том, что бы научится не ценить его, оставлять свой разум «чистым», незаполненным, чтобы не противостоять естеству мира и подобно последнему обрести вечность. Ви­деть ценность в самом отрицании феномена как ценности одна из особен­ностей диалектики даосизма, проявившейся в аксиологии. Отношение к со­знанию и разумной деятельности индивида выступает в данном случае од­ним из наиболее характерных тому примеров.

С другой стороны, негативные или низкие оценки сознательной (в данном случае - более узкой по значению «рациональной») деятельности могут быть связаны с абсолютизацией иных способов освоения мира и его познания. В частности в волюнтаризме мы встречает заниженную ценность сознательной сферы жизни индивида и переоценку фактора воли, понимаемой как онтологического абсолютного стремления к существова­нию. В силу того, что разум, как и бессознательные инстинкты, объяв­ляются А. Шопенгауэром зависимыми от Мировой воли и ее частного субъективного проявления, их ценность в первоначальном смысле относи­тельна: «Вообще познание, как разумное, так и созерцательное, исходит, таким образом, первоначально из самой воли, принадлежит к существу высших ступеней ее объективации, в качестве простого «приспособления» средства к сохранению индивидуума и рода, подобно всякому органу тела.

Таким образом, предназначенное к служению воли, к исполнению ее це­лей, оно почти неизменно вполне к ее услугам...»^[239]. Однако, несмотря на то, что сознание трактуется им как «орудие воли», оно в конечном итоге призвано стать и орудием против воли. Целью этического императива Шо­пенгауэра выступает призыв: принуждая себя ничего не делать из того, что хочется, следует делать все то, что не хочется, что означает, свободный выбор жизнедеятельности, направленной против стремлений к существо­ванию и продлению жизни рода. Сознание, эстетическое и моральное, в частности, выступает средством преодоления слепой воли к жизни и ис­точником свободы от ее тягот, страданий и в то же время от радостей и успехов, о чем автор «Мира как Воли и представления» пишет в четвертой главе работы. В целом позиция Шопенгауэра диалектична и из отрицания ценности сознания приводит к ее утверждению в новом качестве, что вы­ступает обратной стороной позиции восточной диалектической филосо­фии. Оставаясь верным традиции индийской философии, Шопенгауэр не принимает ее метафизический метод, но развивает учение о высшей ценности сознания как источнике освобождения от страданий и каузаль­ных связей.

В философии ХХ столетия «обесценивание» сознания наиболее ярко выразилось в психоаналитических построениях. Это проявилось в сужении роли сознательной деятельности, а также в утверждении ее детерминиро­ванности бессознательной сферой. Область сознания (Я) распространялась на такие функции как память, восприятие, мышление, которые, по мнению З. Фрейда, имели второстепенное значение в деятельности индивида. По­лагая, что «сознание есть главным образом восприятие раздражений, при­ходящих к нам из внешнего мира, а также чувств удовольствия и неудо- вольствия»^[240], Фрейд отмечал, что сознание кажется ему более абсурдным, чем «бессознательное душевное»^[241]. Роль сознания, находящегося между молотом и наковальней со стороны бессознательного Оно и социального Сверх-Я, оказалась достаточно жалкой и зависимой. Несмотря на то, что разумному Я отводилась функция окончательного выбора, говорить о сво­боде сознательной деятельности, по мнению сторонников психоанализа, нет никаких оснований: оно причинно обусловлено внутренними бессозна­тельными инстинктами и внешними общественными отношениями. Нега­тивная оценка сознания была дана Фрейдом в связи с исполнением им довлеющей роли по отношению к природным бессознательным влечениям. Результатами вытеснения, как известно, Фрейд видел душевные болезни и дисгармонию человека и окружающего мира. Подобные выводы в евро­пейской философии были связаны уже не с влиянием восточных учений, а с кризисом культа разума и идеи рациональности, реализация которых

привела Европу не только к экономическому процветанию и политической свободе, но и к мировым войнам и экологическим катастрофам.

Исходя из анализа истории философской мысли, можно заключить, что идеалистические концепции сходятся не только в том, что сознание (объективное, надындивидуальное, или субъективное, личностное) высту­пает первоосновой и источником всего сущего, но также и в том, что оно является абсолютной ценностью и критерием оценивания других объектов бытия. Материализм в его различных проявлениях определяет сознание как исключительную ценность, которая возникает в процессе становления форм материи, и благодаря которой все объекты наделяются ценностью. Если идеализм отводит сознанию как онтологический, так и аксиологиче­ский приоритет, то материализм в свою очередь, сосредотачивается только на последнем. Наиболее критичные концепции в отношении оценки фено­мена сознания характерны для биологического детерминизма и волюнта­ризма, где отсутствует уже и аксиологический приоритет, а ценностью на­деляются исключительно естественно-природные факторы.

Важнейшей аксиологической особенностью феномена сознания, на наш взгляд, выступает то, что оно с одной стороны является ценностью самого бытия, как свидетельство высоты его саморазвития, а с другой, ста­новится реализацией потенциально присущей предыдущим формам мате­рии способности к оцениванию внешних для субъекта предметов и явле­ний. Оценивание становится важнейшим основанием взаимосвязей объек­тов бытия, а через способность сознания - основанием субъективации внешнего мира, его интерпретацией, истолкованием, наделением смысла­ми и значимостью, сопряженными с переживаниями. Но, выступая источ­ником осуществления ценностного отношения, сознание может играть раз­личные роли. Наряду с умножением бытия, наделением объектов особыми смыслами и значениями, сознание ограничивает и недооценивает сущ­ность тех его проявлений мироздания, которые «не полезны» для индиви­да. Низкое оценивание способно стать причиной искажения самих объек­тов, пренебрежительного к ним отношения и даже их уничтожением. Благодаря сознанию оценивание становится важнейшим способом осуще­ствления субъективного, внутреннего в объективном, внешнем, что способно привести как к усложнению и совершенствованию объектов, так и к их искажению и уничтожению.

г) общие итоги раздела

Изменяющееся в определенном направлении бытие, осуществляя предпочтение одного состояния (качества) по отношению к другому, имеет в своей природе преференциальное, ценностное основание, выражающее стремление к иным формам и возможностям. Являясь всеобщим свойством бытия, предпочтение на уровне неживой и живой материи в ее доантроп-

ных формах выступает потенцией ценностного отношения, его первич­ным, неосознаваемым воплощением. Анализ различных форм бытия поз­воляет выделить наиболее общие «предценности», приоритеты существо­вания различных по сложности объектов. Главными среди них выступают: существование, как стремление к реализации потенциальных способно­стей, постоянному присутствию в реальности, время, наличие которого дает позволение дальнейшего присутствия, наполняет смыслом настоящее, направленным в будущее (стремление к обладанию неограниченным вре­менем для-себя-бытия выступает основанием заботы об условиях суще­ствования, об источниках его продления), развитие, имеющее аксиологи­ческое содержание в раскрывании бытия, а также в его умножении и твор­ческом преобразовании, информация, как субстанциональная способность бытия к сохранению и передаче (во времени и посредством развития) в за­кодированном виде главного содержания процессов существования и взаи­модействия, индивидуальности объектов, сознание, как продукт эволю­ции, наполняющий ценностью все предыдущие формы существования ма­терии, подготовившие этот качественный скачок, собственный ценност­ный смысл которого состоит в том, что посредством его человек стремится осуществить идею вечного существования во времени через наполнение бытия смыслами и реализацию потенциала мышления (самостановление и самоорганизация, выступая альтернативой естественной энтропии и стрем­ления к возвращению к первоначальному хаосу, приводят природную си­стему к формированию сознания как способа «искусственного» поиска пу­тей обретения «вечности», в этом смысле оно оказывается средством, многократно усиливающим энергию природы в решении данной задачи).

От рассмотрения ценностных приоритетов бытия в целом мы перехо­дим к анализу ценностей общественного бытия, поскольку именно их ди­намика оказывает решающее влияние на ход исторического развития в це­лом. Ценность, понимаемая как выражение субъективности и стремления к должному, оказывается, выступает формой трансценденции субъективно­го, единичного, личностного в социальное. Ценности как приоритеты су­ществования тех или иных субъектов в составе общества становятся осно­вой направленного, осознанного (или бессознательного) самопрограмиро- вания, самоопределения, выбора направления развития.