Глава 1 «ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ» РЕВИЗИЯ МАРКСИЗМА

Май 1968 года. Студенческая Франция бурлит. Баррикады, митинги, демонстрации. Органы массовой информации захлебнулись от избытка репортажей, интервью и комментариев. Общественное мнение взбудоражено: согласно опросам, четверо из пяти парижан на стороне бунтующих студентов.

Французская коммунистическая партия поддержи­вает движение, пытаясь направить его в русло обще­национальной борьбы за демократизацию общества. Однако студенческие лидеры в плену левоэкстремист­ской идеологии. Движение обретает характер карна­вального шествия, где торжествуют маскарадные герои, а блеск театрализованного «шоу» затмевает по­вседневные заботы о хлебе насущном и прочих жи­тейских вещах. «Вся власть — Воображению!» — этот лозунг у всех на устах. Один из вождей студенческого движения, Д. Кон-Бендит, вспоминая впоследствии о переговорах с М. Рошем, ректором Сорбонны, так комментировал свое требование допустить студентов в закрытый властями университет: «Моя мысль со­стояла в следующем: заставить Роша открыть универ­ситет, привести ночью множество оркестров и орга­низовать во дворе Сорбонны грандиозный праздник, который длился бы весь уик-энд».

Упомянутый Кон-Бендит сумел разглядеть в рус­ской революции лишь одну колоритную фигуру — батьку Махно. Он был не одинок в своих симпатиях к

анархизму. Многочисленные группировки «гошистов», или «левых», безумствовали по всем канонам этой одиозной доктрины. Вот картина, типичная для майс­ких событий. Молодые люди, называющие себя «бе­шеными», оккупировали парижский театр «Одеон». На его фасаде развешаны красные и черные флаги — цвета революции и анархии.

Майский бунт, не найдя дорогу к рабочему и об­щедемократическому движению во Франции, доволь­но быстро зашел в тупик. В конечном счете он ока­зался на руку силам реакции. Левацкие группировки, возникшие на его гребне, все больше отрывались от студенческой массы и, уходя в подполье, вырожда­лись в террористические формирования. Примерно то же самое происходило и в других развитых капита­листических странах — США, Японии, ФРГ, Италии, Ве­ликобритании. В конце 60 — начале 70-х годов там прогремели взрывы молодежного бунта. Уличные ма­нифестации, баррикады, сражения с полицией, гран­диозные поп-фестивали и рок-концерты должны были явить миру новые образцы жизни и культуры.

Однако молодые «мятежники» преуспели только В одном: в неистовом фанатизме, с которым они обру­шились на традиционные ценности человеческой куль­туры. Что касается позитивных результатов их бур­ного «мятежа», то здесь их успехи более чем сомни­тельны. Они попытались создать «контркультуру», аль­тернативную буржуазно-мещанским установкам и ценностям, но в действительности произвели анти­культуру, которая обрывает связи с духовным насле­дием прошлого, предлагая взамен лишь такие вещи, как «свободный» секс, рок-музыку и наркотики.

Молодежное движение оказалось необычайно пестрым по социальному составу участников, а также по идейно-политическим и нравственно-психологиче­ским истокам. Безусловно, в нем были и неподдель­ный энтузиазм, и искренняя вера, и яростный протест против лицемерной пошлости буржуазной культуры. Оно выразило реальную потребность, которую ощу­щала не только молодежь, но и другие возрастные группы населения капиталистических стран,— потреб­

ность в коренных социально-экономических и культур­ных преобразованиях. К сожалению, этот живой им­пульс социальной активности приобрел в молодежном движении гипертрофированную, извращенную форму.

В головах юных проповедников «новой жизни» ца­рила кутерьма под стать их буйным карнавально-ре­волюционным акциям. На баррикадах ультралевого бунта братались «революционеры» всех мастей и от­тенков: троцкисты, маоисты, экзистенциалисты, фрей­дисты и прочие поборники анархических свобод. Прав­да, среди молодежи необычайно популярным было имя Маркса, но его учение трактовалось односторон­не — только как теория насильственного ниспровер­жения капиталистической системы. В то же время Марксова программа социалистической революции, ее гуманистические идеалы и цели либо полностью игно­рировались, либо прокручивались через мясорубку буржуазных философских концепций.

Особенно велико было влияние «марксизирован- ного» экзистенциализма, который внедрял в сознание «бунтующей» молодежи индивидуалистические пред­рассудки, сложившиеся в недрах буржуазного пред­принимательства. Широкое хождение среди молоде­жи имели идеи об «экзистенциальном» возрождении личности, о свободе как «автономии выбора», о спон­танной самореализации индивида и другие. Эти про­дукты экзистенциалистского мышления могли бы сойти за ярко раскрашенные игрушки в интеллекту­альных забавах, до которых так охочи резвые юноши из обеспеченных семей. Однако это не так. Молодеж­ные движения 60 — 70-х годов оказались полигоном, на котором упомянутые «игрушки» прошли самые серьезные испытания, взрываясь и обжигая незрелые души опасным огнем анархизма и левоэкстремистских действий. Примерно такой же эффект производит эк­зистенциализм, особенно в его «марксизированной» форме, и в наши дни. Он представляет своеобразный арсенал, из которого черпают идеи различные левора­дикальные группировки на Западе. Чтобы разобраться

в механизме экзистенциалистского философствования, а также в причинах его влияния на различные слои бур­жуазного общества, обратимся к эволюции его основ­ных понятий и принципов.