Противоречия социальной функции техники

Оптимизм изначально питался предсказаниями положитель­ных сторон научно-технического прогресса. Люди верили в освобож­дение от природных катастроф и болезней, холода и голода, нищеты и социальной зависимости.

Однако по мере продвижения общества к желанным целям обнаружились новые трудности. В период промышленной революции машина стремительно подчинила человеческий труд и стала средст­вом беспощадной эксплуатации, в том числе детского и женского труда. Затем актуализировались потребности другого рода: в повсе­дневной и трудовой безопасности, контроле технических систем и вооружений, психическом здоровье, гуманных формах общения и досуга, социальной ответственности. А. Печчеи писал по этому по­воду: «По мере того, как возрастало могущество современного человека, всё тяжелее и ощутимее становилось отсутствие в нем чув­ства ответственности, созвучного его новому статусу в мире... Мо­гущество без мудрости сделало его современным варваром, обла­дающим громадной силой, но не имеющего ни малейшего представ­ления о том, как применить ее» [13, с. 74]. Пессимизм ухватился за эти сдвиги и абсолютизировал в идеологической форме отрицатель­ные последствия научно-технического прогресса: все зло - от техни­ки, современные технологии в основе своей бесчеловечны и антигу­манны!

Пессимистические оценки имеют ту верную основу, что фе­номены техники и технологического развития всегда касаются отно­шения людей друг к другу. Вне этого отношения техника не является поводом ни для оптимизма, ни для пессимизма. Выступления лудди­тов в конце XVIII - начале XIX вв.

ального прогресса. В одном из актов Кельнского городского совета за 1412 г. было записано следующее: «К нам явился Вальтер Кезингер, предлагавший построить колесо для прядения и кручения шелка. Но посоветовавшись и подумавши, совет нашел, что многие в нашем городе, которые кормятся этим ремеслом, погибнут тогда. Поэтому было постановлено, что не надо строить и ставить колесо ни теперь, ни когда-либо впоследствии» [15, с. 371]. Сегодня автоматизация и компьютеризация изменила рынок труда. С одной стороны, автомати­зация ведет к деквалификации труда, с другой, требует некоторого количества профессионалов широкого профиля, умеющих работать с разными программами и аппаратурой. Современные формы отрица­тельного отношения к технике часто определяют как неолуддизм¹. Впрочем, следует отличать двойственное восприятие техники в жиз­ни современного человека, содержащее элементы технофобии и пес­симизма, от собственно луддизма как последовательной философ­ской, практической и политической позиции.

Машина внедряется на производство, если она производит массовый продукт. Она нерентабельна при простое и потому требует воспроизводства целой системы деятельности. Так, техносфера по­рабощает человека своими циклами. Однако техносфера - это не мир обретших «волю» машин из сюжетов science-fiction.Порабощение человека машиной есть лишь превращенная форма порабощения человека человеком средствами индустрии и технологии. При этом автономность техники означает, что в циклах социального воспроиз­водства она может приобретать новые функции, отличные от тех, в связи с которыми возникало то или иное техническое новшество, что ярче всего проявляется в конверсии военной промышленности.

Технократия первой волны была оптимизмом, не отягощен­ным грузом последствий технологического развития и не озабочен­ным ими. Новые акценты появились в связи с экологией. По мнению таких авторов, как М. Голдман, Дж. Форестер, Д. Медоуз, именно на­учно-техническая революция ответственна за негативные явления в экологической среде. Однако в контексте экологии приобрел новое звучание и научно-технический оптимизм. По мере того, как прояв-

Зарождение феномена неолуддизма связывают переходом от эпохи машины к эпохе информации и компьютера. Некоторые авторы оценивают это как вторую промышленную революцию, аргументируя тем, что информация стала движущей силой мировой экономики [29, с. 103-104].

лялись негативные последствия технологий, он подкреплялся мето­дологическими соображениями. В оценке последствий возрастающего давления техносферы на экологию и рисков техногенного и гумани­тарного характера оптимисты отстаивали взгляд, согласно которому для любой проблемы так или иначе будет найдено приемлемое тех­нологическое решение.

По мнению оптимистов, именно наука и техника позволяют проводить терапию экологических проблем, источники которых не­доступны спонтанному и краткосрочному устранению. Технологиче­ская коррекция - это метод сокращения или устранения нежелатель­ных эффектов, без ликвидации породившей их причины. Например, если невозможно полностью отказаться от промышленного использо­вания ископаемого топлива, то с помощью технологии катализа мож­но очищать выбросы и снижать их негативное влияние на среду [10]. Пиком технологического оптимизма в экологии стала идея активного вмешательства в природу методами генной инженерии с целью ее улучшения в интересах человека, например выведение стойких к за­грязнению лесов [26, с. 15].

О проблемах техносферы можно говорить лишь в том смысле, что они, будучи продуктом деятельности человека, затрагивают ин­тересы и жизнь значительного количества людей и общества в це­лом. Верно, что общественные отношения и интересы шагают вслед за технологическим развитием, активно востребуют и занимают воз­никающие экономические и социальные ниши. Однако автономия социальных институтов дает некоторые эффекты рассогласования. Стоит прислушаться к мнению Г. Барнса и Ж. Гурвича, которые в се­редине прошлого столетия указывали на нарастание несоответствий между ускорением технологического прогресса и темпами модерни­зации социально-политических и юридических институтов. Этим они объясняли возрастание роли технических специалистов в принятии решений и их оценке [7, с. 70]. Как в сфере науки и творчества, где внешнее администрирование имеет пределы и никогда не бывает по- настоящему успешным, в сфере управления социальными системами традиционные политические методы управления теряют эффектив­ность.