СВОБОДА И ИСТОРИЯ
«Свобода приходит в мир вместе с человеком...», и потому она «не есть просто бытие — она есть бытие человека» [17]—в этих словах Ж.-П. Сартра содержится вполне здравая мысль.
Однако в контексте экзистенциалистской философии рациональное содержание этого тезиса абсолютизируется в том смысле, что «воплощенная» в человеке свобода рассматривается как нечто совершенно чуждое природе. Вещественная природа и человеческое существование изначально противостоят, по Сартру, как жесткоустойчивая самотождественность («фактичность») бытия и его активно-творческое («свободное») отрицание. Конфликтный характер взаимоотношения между этими изначально чуждыми сферами реальности делает «невозможным их фактический переход друг в друга или их объединение» [18]. Тем более немыслимо какое-либо генетическое отношение между ними: саму мысль об истории природы Сартр называет абсурдной, а идея происхождения живого из неживого для него гипотеза, опирающаяся исключительно «на веру».Тем самым в концепции одного из ведущих представителей экзистенциализма свобода оказывается чем-то с самого начала «данным», принципиально внеисторичным, в лучшем случае она — внезапная вспышка света среди мрака вещного бытия. На самом же деле рождение свободы подобно рождению нойого дня: рассвет незаметно растворяет ночь, мрак
отступает, пытается затаиться в тени... Но вот сверкает первый яркий луч — родилось солнце!
Так и свобода...
1.