Философия «серебряного века». Н.А. Бердяев

В широкой панораме философских идей и воззрений XX сто­летия заметное место занимает отечественная философия. Ее раз-

витие в этом столетии начало разворачиваться в условиях рас­цвета «серебряного века» русской культуры, занявшего период, растянувшийся с конца XIX в.

Характеризуя процессы, происходившие в тот период в оте­чественной культуре, ее современный исследователь А.И. Нови­ков, отмечает: «На рубеже XIX-XX веков возникли новые глу­бинные явления в русской культуре — стремление по-новому осмыслить и роль религии, и роль искусства в духовной жизни. Это был подлинный Ренессанс — Возрождение, преодоление ус­таревших традиций, когда искусство, изолированное от филосо­фии и нравственности, превращалось либо в унылую копию быта, либо в словесную игру, а религиозное сознание все более облека­лось в застывшие церковные обрядовые формы и, естественно, от него отдалялись целые поколения интеллигенции.

Н овый этап русской культуры рубежа веков и явился объек­тивно-независимо от того, осознавали или нет сами творцы куль­туры — грандиозной попыткой преодолеть этот пагубный для

39

культуры разрыв».

Реализуя учение В.С. Соловьева о всеединстве, философы «се­ребряного века» стремились синтезировать искусство (прежде всего, художественную литературу), религию и философию. Цен­трами богатой духовной жизни той поры стали философско-ху­дожественные и литературно-философские салоны. В частности, такой салон действовал на квартире у писателя Д.С. Мережков­ского и поэтессы З.Н. Гиппиус, где проходили религиозно-фи­лософские собрания. Большую известность получил также ана­логичный салон, проходивший у поэта и философа Вячеслава Иванова — его знаменитые «среды».

Мыслители «серебряного века» черпали отправные идеи для своего творчества не только во взглядах В.С. Соловьева, но и у славянофилов, а также в произведениях великого русского пи­сателя Ф.М. Достоевского (1821-1881), пронизанных проблема­ми, связанными с духовно-нравственными исканиями личнос­ти, где в центре внимания: Бог и человек, смысл жизни, добро и зло, рассудок и мораль, свобода и ответственность, влечение и долг. Наиболее видными представителями философской мысли той поры были Н.А. Бердяев, С.Н. и Е.Н. Трубецкие, С Л. Франк, П.А. Флоренский, С.Н. Булгаков, Н.О. Лосский, Л.И. Шестов.

Крупнейший представитель русской философии первой по­ловины XX столетия — Николай Александрович Бердяев (1874-1948). В студенческие годы он распространял нелегаль­ную литературу, участвовал в антиправительственных демонст­рациях, являлся членом киевского «Союза борьбы за освобожде­ние рабочего класса», дважды арестовывался и некоторое время провел в тюрьме. Примыкал к «легальному марксизму», состо­ял в переписке с одним из лидеров германской социалдемокра- тии и II Интернационала Карлом Каутским, который возлагал на Бердяева большие надежды как на будущего теоретика мар­ксизма. Однако начинающий философ вскоре отошел от марк­сизма и проявил себя в качестве его обстоятельного критика.

Бердяев некоторое время состоял в партии кадетов. Был соав­тором сборников, выражавших взгляды русских философов-иде­алистов: «Проблемы идеализма»(1902), «Вехи»(1909) «Из глу­бины»(1918).

Он стал активным поборником «нового религиозного созна­ния» — веховства. «Веховство, названное так по сборнику статей «Вехи», вышедшему в свет тремя изданиями в 1909 г. претен­довало на «обновление» русской интеллигенции, ее «духовное возрождение». Осуществление этой программы оно связывало с критикой «давящего господства народолюбия и пролетаролю- бия», то есть народничества и марксизма. По словам одного из авторов сборника, русская радикальная интеллигенция не зак­лючала в себе никаких культурно-осознанных стремлений и идеалов, кроме «метафизической абсолютизации ценности раз­рушения» [СЛ.

В послереволюционное время Бердяев организовал Вольную академию духовной культуры в Москве (1918-1922), препода­вал философию в Московском университете. В 1922 году Бер­дяева выслали за границу. Вначале он жил в Берлине, а с 1924 года — во Франции (в пригороде Парижа).

В дальнейшем Бердяев, находясь во Франции, создал фило­софские воззрения, ставшие одной из первых в Европе разно­видностей христианского экзистенциализма (см. о нем под­робнее дальше), а также развивавшие религиозный персона­лизм. Еще накануне первой мировой войны Бердяев, живя в России, положил начало философии экзистенциализма, выд­винув параллельно с Л.И. Шестовым критические оценки ра-

ционалистических воззрений как построенных на отрыве от живого конкретного опвгта человеческого существования в мире и сосредоточении внимания на познающем субъекте как «орга­не объективного познания».

В числе важнейших работ Бердяева — его произведения: «Фи­лософия свободы»(1911), «Смысл творчества. Опыт оправда­ния человека»(1916), «Философия неравенства. Письма к не­другам по социальной философии» (1923), «Истоки и смысл русского коммунизма»(1937), «О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии»(1939), «Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX—XX века»(1946).

Бердяев принадлежит к той группе мыслителей, которая стре­мится развить христианское мировоззрение. Их деятельность представляет собой наиболее оригинальное выражение русской философской мысли. Ее развитие началось от основателей дви­жения славянофилов Ивана Киреевского и Хомякова, но само­стоятельность она приобрела значительно позднее, под влиянием Владимира Соловьева. После него появилась целая плеяда рели­гиозных философов: С.И. Трубецкой, Е.Н. Трубецкой, И. Федоров, отец Павел Флоренский, отец Сергий Булгаков, В.

Согласно Бердяеву, основной противоположностью, с кото­рой мы должны начинать разработку мировоззрения, являет­ся противоположность между духом и природой. Дух есть субъект, жизнь, свобода, огонь, творческая деятельность; приро­да — объект, вещь, необходимость, определенность, пассивная длительность, неподвижность. К царству природы относится все, что объективно и субстанциально. Познание духа достигается посредством опыта. Все философские системы, не основанные на духовном опыте, являются натуралистическими: они суть ото­бражения безжизненной природы.

Бог есть дух. Он реально присутствует в жизни святых, мис­тиков, людей высокой духовной жизни и в человеческой творчес­кой деятельности. Те, кто имел духовный опыт, не нуждаются в рациональном доказательстве существования бога. В своей сокро­венной сущности божество иррационально и сверхрационально.

С точки зрения Бердяева, духовное бытие человека тесно связано с божественной духовностью. Свой взгляд он противопо­ставляет дуалистическому теизму и пантеизму, рассматривая

эти теории как результат натуралистической религиозной фи­лософии.

Связь между богом и вселенной раскрывается в учении о сво­боде. Бердяев различает три вида свободы: первичную иррацио­нальную свободу, то есть произвольность; рациональную свобо­ду, то есть исполнение морального долга; и, наконец, свободу, проникнутую любовью бога. Человеческая иррациональная свобо­да коренится в «ничто», из которого бог сотворил мир. Это «нич­то» не есть пустота; это первичный принцип, предшествующий богу и миру и не содержащий никакой дифференциации, то есть никакого деления на какое-либо число определенных элементов.

Бердяев пишет: «Из божественного Ничто рождается Святая Троица, Бог-Творец». Сотворение мира богом-творцом есть вто­ричный акт. «С этой точки зрения, можно сказать, что свобода не создается Богом: она коренится в Ничто извечно.

Бердяев отвергает всемогущество и всеведение бога и утверж­дает, что бог не творит воли существ вселенной, которые возни­кают из ничто, а просто помогает тому, чтобы воля становилась добром. К этому выводу он пришел благодаря своему убеждению в том, что свобода не может быть создана и что если бы это было так, то бог был бы ответственным за вселенское зло. Зло появляется тог­да, когда иррациональная свобода приводит к нарушению божествен­ной иерархии бытия и к отпадению от бога из-за гордыни духа, желающего поставить себя на место бога... В результате это приво­дит к распаду в сфере материального и естественного бытия и к рабству вместо свободы. Но, в конечном итоге, происхождение зла остается величайшей и трудно объяснимой тайной.

Вторая свобода — это рациональная свобода, которая состоит в подчинении моральному закону и ведет к обязательной доброде­тели, то есть снова к рабству. Выход из этой трагедии может быть только трагическим и сверхъестественным. «Миф о грехопадении говорит о бессилии Создателя отвратить зло, вытекающее из свобо-

ды, которую Он не создавал. Затем наступает Божественный вто­рой акт по отношению к миру и человеку: бог появляется в аспекте не Творца, а Искупителя и Спасителя, в аспекте страдающего Бога, берущего на себя все грехи мира. Бог в аспекте Бога-Сына нисхо­дит в первичный хаос, в пучину свободы, из которой появляется зло, так же как и всякого рода добро».

В особенности же Бердяев интересовался проблемой лично­сти. Личность — не часть космоса, напротив, космос — часть человеческой личности. Она не часть какого-либо целого; она не часть общества, напротив, общество — только часть или аспект личности. Личность — не субстанция, она — творческий акт, она неизменна в процессе изменения. Творческая деятельность человека представляет собой дополнение к божественной жизни; поэтому она имеет некоторое теогоническое, а не только антропо­логическое значение. Существует вечная человечность в боже­стве, а это значит, что существует также божество в человеке.

Социальные теории Бердяева тесно связаны с его религиоз­ной философией. Во многих своих работах он касается филосо­фии истории. Таковы, например, «Смысл истории», «Филосо­фия неравенства» и «Новое средневековье».

Согласно Бердяеву, исторический процесс состоит в борьбе добра против иррациональной свободы; это «драма любви и сво­боды, развертывающаяся между Богом и Его другим я, которое Он любит и для которого Он жаждет взаимной любви» («Смысл истории»), «Три силы действуют во всемирной истории: Бог, судьба и человеческая свобода. Вот почему история является столь сложной. Судьба превращает человеческую личность в арену ир­рациональных сил истории. В определенные периоды своей исто­рии народы покоряются власти судьбы в особенности; человечес­кая свобода менее активна, и человек чувствует себя отрешенным от Бога. Это особенно заметно в судьбе русского и немецкого наро­дов. Христианство признает, что судьба может быть преодолена, но она может быть преодолена только через Христа».

Когда иррациональная свобода достигает господства, то ре­альность начинает распадаться и возвращаться к первоначально­му хаосу. В общественной жизни революция является крайней формой возврата к хаосу. Работы Бердяева содержат много цен­ных идей о характере революции и ее вождей. «Революциям, —

пишет он, — предшествует процесс распада, падение веры, утра­та людьми объединяющего духовного центра жизни. В резуль­тате этого народ теряет свою духовную свободу, становится до­бычей дьявола». Руководящую роль среди народа играют край­ние элементы — якобинцы, большевики, люди, которые вообра­жают себя свободными творцами нового будущего, но в действи­тельности являются пассивными «проводниками бесформенных элементов; на самом деле они обращаются не к будущему, а к прошлому, ибо они рабы прошлого, прикованные к нему злобой, завистью и местью» («Философия неравенства»). Поэтому рево­люции ничего не могут создавать; они только разрушают; они никогда не бывают творческими. Творчество начинается только в период реакции, которая наступает после революции; тогда появляются новые формы жизни, к которым люди были подго­товлены всем их прошлым. Но даже в творческие эпохи истории люди никогда не достигали тех целей, которые они ставили пе­ред собой. «Ни один проект, разработанный в недрах историчес­кого процесса, не был когда-либо успешным» («Смысл истории»).

Рассматривая природу как мертвый механизм, современный человек разработал позитивистскую науку и технику, которые поставили машины между человеком и природой. Мощность ма­шины помогает человеку в его борьбе с природой, но в то же самое время она разрушает его; он начинает утрачивать свой ин­дивидуальный образ, «обезличивается и подчиняется искусст­венной, механизированной природе, которую он сам и создал». Таким образом, эпоха крайнего индивидуализма заканчивается утратой индивидуальности; нерелигиозный гуманизм ведет к утрате человечности человеком. Такой конец следовало бы и ожидать, потому что человек, отвергнувший более высокий прин­цип и переставший стремиться к осуществлению в себе образа бога обречен быть рабом более низких элементов. Человеку угро­жают новые формы рабства; они являются результатом социа­лизма, подменившего истинную соборность, основанную на люб­ви и религиозном преображении твари, фальшивой, основанной на принудительном служении личности обществу ради удовлет­ворения своих материальных потребностей.

Бердяев является поборником специфической разновиднос­ти социализма, которую он называет персоналистическим со­циализмом, утверждая, что социализация экономической жиз­ни может быть полезной лишь при условии, если «будут при­знаны высшие ценности человеческой личности и ее право на достижение полноты жизни» («Проблема человека»).

Социализм вскроет новые разногласия в человеческой жизни. Социализм никогда не даст человеку богатства и никогда не уста­новит равенства, но только приведет к новой вражде между людь­ми, новой разъединенности и новым, неслыханным формам угне­тения («Смысл истории»). Устранение голода и нищеты «не ре­шает духовной проблемы»; человек останется «лицом к лицу, как и раньше, с тайной смерти, вечности, любви, познания и творче­ства. Трагический конфликт между личностью и обществом, лич­ностью и космосом, личностью и смертью, временем и вечностью будет возрастать по своей напряженности» («Дух и реальность»).

Бердяев часто и много писал о России. Он говорит, что «са­мим Богом предназначено, чтобы Россия стала великим целост­ным единством Востока и Запада, но по своему действительному эмпирическому положению она представляет собой неудачную смесь Востока и Запада».

В работе «Русская идея» (1946) Н.А. Бердяев дает очерк раз­вития философской и общественно-политической мысли в Рос­сии XIX — начала XX века. Раскрыть русский национальный характер и на этой основе объяснить судьбу России — цель рабо­ты Бердяева.

В первой главе Бердяев говорит о том, что такое русская идея.

Русская идея должна выразить основные черты русского нацио­нального характера, сложившиеся исторически. Согласно Бердя­еву, каждый народ — это особая индивидуальность, особый наци­ональный тип. Как поступки отдельного человека определяются его характером, скрытыми от внешнего наблюдателя внутренни­ми особенностями, свойствами его «души», так и исторический путь народа, его прошлое, настоящее и будущее, определяется его внутренним духовным складом, национальным характером. Бер­дяев приводит слова Тютчева: «Умом России не понять, аршином общим не измерить, у ней особенная стать, в Россию можно толь­ко верить». Русская идея должна выразить эту «особенную стать» русского народа во всей ее сложности и противоречивости.

Бердяев говорит, что «русский народ есть в высшей степени поляризованный народ, он есть совмещение противоположнос­тей. Им можно очароваться и разочароваться,' от него всегда можно ждать неожиданностей, он в высшей степени способен внушать к себе сильную любовь и сильную ненависть. Это народ вызывающий беспокойство народов Запада». Бердяев объясняет эту противоречивость и сложность русской души тем, что в Рос­сии сталкиваются и взаимодействуют два потока мировой исто­рии — Восток и Запад.

Бердяев пытается объяснить «географию» русской души гео­графией русской земли. В душе народа есть такая же необъят­ность, безграничность, устремленность в бесконечность, как и в русской равнине. Русскому народу трудно было овладеть этими огромными пространствами и оформить их. Поэтому у русского народа была огромная сила стихии и сравнительная слабость фор­мы. У народов Западной Европы все гораздо более оформлено и разделено на категории. Русский народ не знал меры и легко впадал в крайности, он был народом откровений и вдохновений.

В русском народе сочетаются противоположные свойства;,.

• деспотизм, гипертрофия государства и анархизм, вольность;

• жестокость, склонность к насилию и доброта, человечность, мягкость;

• обрядоверие и искание правды;

• индивидуализм, обостренное сознание личности и безли­кий коллективизм;

• национализм, самохвальство и универсализм, всечеловеч- ность;

• глубокая религиозность и внешнее благочестие;

• искание Бога и воинствующее безбожие;

• смирение и наглость;

• рабство и бунт.

Далее Бердяев рассматривает основные события русской ис­тории. Он выделяет в ней пять основных периодов: Россия киев­ская; Россия времен татарского ига; Россия московская; Россия петровская; Россия советская. Бердяев предсказывает, что воз­можно еще будет новая Россия. История России была прерыв­ной, катастрофичной. Бердяев говорит, что московский период был самым плохим, душным, наиболее азиатски — татарским. XIX век был наиболее плодотворным, в нем раскрывался твор­ческий гений русского народа. После долгого безмыслия рус­ский народ наконец высказал себя в слове и мысли, причем сде­лал это в очень тяжелой атмосфере отсутствия свободы.

Бердяев спрашивает, как объяснить долгое отсутствие про­свещения в России, эту культурную отсталость и даже безгра­мотность у народа очень одаренного и способного к восприятию высшей культуры? Он говорит, что русский народ был подавлен огромной тратой сил, которой требовали размеры русского го­сударства. Государство крепло, народ хирел. Нужно было овла­деть русскими пространствами и охранять их. Силы русского народа еще не нашли своего выражения, они остаются скрыты­ми, потенциальными. В этом залог его великого будущего.

В истории проявились такие черты национального характе­ра, как покорность власти, мученичество, жертвенность и склон­ность к разгулу и анархии. Бердяев объясняет это соединением православной веръ1 и язъ1ческой мифологии в народном сознании. Русский народ бъгл не толъко покорен власти, получившей рели­гиозное освящение, но он также породил из своих недр Стенъку Разина и Пугачева. Русские — бегуны и разбойники. И русские — странники, ищущие Божьей правды. Путь земной представлял­ся русскому народу путем бегства и странничества. Россия все­гда была полна мистики — пророческих сект. В духовных стихах была высокая оценка нищенства и бедности. Излюбленная тема их — безвинное страдание. В духовных стихах, говорит Бердяев, естъ оченъ болъшое чувство социалъной неправды.

Вместе с тем, в русской религиозности всегда бъгл силен эс­хатологический элемент, вера в грядущий приход Мессии.

Бердяев выделяет также такую характерную черту русского национального сознания, как вера в особенное предназначение русского народа. Москва — Третий Рим. Люди Московского цар­ства считали себя избранным народом. Россия — единственная носительница и хранительница истинного христианства, право­славия. При этом русское религиозное призвание связывается с силой и величием русского государства, с исключительным зна­чением русского царя. Он «царь над царями». Отсюда подчи­ненная роль церкви в Московской Руси и в последующие пери­оды русской истории.

Бердяев отмечает значение XVII века, который был веком раскола и смуты. Смутная эпоха потрясла всю русскую жизнь и изменила народную психику. Обнаружилась глубокая соци­альная вражда, ненависть к боярам в народном слое, которая нашла себе выражение в народной вольнице.

Оценивая петровские реформы, Бердяев говорит, что запад­ные влияния, приведшие к замечательной русской культуре XIX века, не были благоприятны для народа. Возросла сила дво­рянства, которое стало совсем чуждо народу. Произошел разрыв между высшими слоями русского общества и народными мас­сами, в которых сохранились старые народные верования. Им­перия не была органической, и она легла тяжелым гнетом на русскую жизнь. Создалась легенда, что Петр — антихрист. Бер­дяев отмечает, что в России сформировалось неведомое народам Запада противостояние народа и государства.

В XVIII веке пропасть между верхним слоем и народом все возрастала. Далее Бердяев пишет о русской интеллигенции, о русском социализме, марксизме и русской революции.

Он отмечает, что к 1917 году, в атмосфере неудачной войны, все созрело для революции. Старый режим сгнил и не имел при­личных защитников. Пала священная российская империя, с которой целое столетие боролась русская интеллигенция. Бер­дяев говорит, что в России революция либеральная, буржуазная, требующая правового строя, была утопией, не соответствую­щей русским традициям и господствовавшим в России револю­ционным идеям. В России революция могла быть только социа­листической. Либеральное движение не имело опоры в народ­ных массах и лишено было вдохновляющих идей.

Марксизм был приспособлен к русским условиям и русифи­цирован. Русские коммунисты, по мнению Бердяева, вернулись к некоторым идеям XIX века, они признали возможным для России миновать капиталистическую стадию развития и прямо перескочить к социализму. Коммунисты применяют деспоти­ческие формы управления, свойственные старой России. Ленин был замечательным теоретиком и практиком революции. Это был характерно русский человек с примесью татарских черт.

В коммунизме есть своя правда и своя ложь, говорит Бердя­ев. Правда — социальная, раскрытие возможности братства лю­дей и народов, преодоление классов; ложь — в духовных осно­вах, которые ведут к дегуманизации, к отрицанию ценности всякого человека, к сужению человеческого сознания, которое было уже в русском нигилизме. Коммунизм есть русское явле­ние, несмотря на марксистскую идеологию. Коммунизм есть русская судьба, момент внутренней судьбы русского народа. И изжит он должен быть внутренними силами русского народа. Коммунизм должен быть преодолен, а не уничтожен. В высшую стадию, которая наступит после коммунизма, должна войти и правда коммунизма, но освобожденная от лжи. Русская револю­ция пробудила и расковала огромные силы русского народа. В этом ее главный смысл. Бердяев отмечает, что советская кон­ституция 1936 года создала самое лучшее в мире законодательство о собственности. Личная собственность признается, но в форме, не допускающей эксплуатации. Назрел новый душевный тип с хоро­шими и плохими чертами. Но свободы человека все еще нет.

Подводя итог, Бердяев пишет, что русская мысль XIX начала XX века свидетельствует о существовании русской идеи, в ко­торой выражается характер и призвание русского народа. Рус­ский народ — религиозный по своему типу и по своей душевной структуре. Религиозное беспокойство свойственно и неверующим. Русские люди, когда они ушли от православия, продолжали ис-

кать Бога и Божьей правды, искать смысла жизни. Русские — верующие и тогда, когда исповедуют материализм и коммунизм.

Бердяев говорит, что германская идея есть идея государства, преобладания, могущества. Русская же идея есть идея брат­ства людей и народов. У русских моральное сознание очень от­личается от морального сознания западных людей, это сознание более христианское. Русский парадокс заключается в том, что русский народ гораздо менее социализирован, чем народы Запа­да, но и гораздо более коммунитарен, более открыт для обще­ния. Нужно помнить, говорит Бердяев, что природа русского человека очень поляризована. С одной стороны — смирение, от­речение; с другой стороны — бунт, вызванный жалостью и тре­бующий справедливости. С одной стороны — сострадательность, жалость; с другой стороны — возможность жестокости; с одной стороны — любовь к свободе, с другой — склонность к рабству.

Русский народ, по своей вечной идее, не любит устройства этого земного града и устремлен к Граду Грядущему, который не оторван от огромной русской земли, он с ней связан, и она в него войдет. Божий замысел о народе остается тот же, и дело усилий свободы человека — оставаться верным этому замыслу.

3.10.9.