§ 3. Философия и специальные науки
Опора философии
Еще недавно у нас господствовало такое представление: философия опирается на конкретное естественно-научное знание. Скажем, философ пытается выстроить картину мира.
Неужели он не соотнесет свое видение мира с открытиями физиков, математиков, биологов? Иначе что это будет за картина мира? Действительно, философ нередко начинает рассуждать, беря за основу то, что известно и доказало свою непреложность.
Но разве он этим ограничивается ? Представьте себе, что у вас есть какие-то знания, добытые физикой, астрономией, химией, биологией, социологией, этикой и т.д. И вы решили соединить это в некое единство — создать мировоззрение. Нужны какие-то общие принципы. Откуда вы их возьмете? Из физики? А почему не из химии? Не из биологии? Не из...? В самом деле, откуда взять эти принципы? Видимо, помимо конкретных знаний нужно что-то еще. Для того чтобы построить дом, нужны строительные материалы, кирпичи, цемент и т.д., но нужен и общий план дома, проект, который поможет соединить эти материалы и получить итог — дом. Именно в проекте заложены принципы их соединения.
Примеров органической связи философии с наукой можно привести множество. Скажем, польский астроном и мыслитель Николай Коперник (1473 —1543) заменил геоцентрическую картину мира с Землей в качестве центра Вселенной на гелиоцентрическую, согласно которой Земля вращается вокруг Солнца. Такая замена немедленно отразилась на характере философского мышления. Гёте назвал открытие Коперника более важным, чем Библия. Сама философия, вобрав в себя и гелиоцентрическую картину мира, существенно преобразилась.
Еще пример. Известный австрийский психиатр философ Зигмунд Фрейд (1856—1939) начал свою исследовательскую деятельность как физиолог. Потом он возглавил лабораторию, куда приходили люди, подверженные неврозам (нервное заболевание, смысл которого — своеобразное бегство в болезнь).
Он пытался исцелить их как врач. Однако постепенно в сознании Фрейда сформировалось совершенно новое представление о человеческой психике. Он обнаружил, что огромную роль в нашем поведении играет бессознательное. Так постепенно возникло новое философское направление в объяснении многих, явлений в человеке и обществе, которое называется фрейдизмом.Однако можно привести факты, которые свидетельствуют о прямо противоположной тенденции, когда философы строят свою концепцию независимо от достижений науки, а порой и вопреки ей. Парадокс заключается в том, что нередко значительные интуиции (интуитивные догадки) рождаются в философии не только на фундаменте реального знания, но зачастую и н: перекор ему.
В XIX в. английский естествоиспытатель Чарльз Роберт Дарвин (1809—1882) доказал, что человек как природное существо представляет собой завершение эволюционного развития и с этой точки зрения отличается от других живых созданий исключительным совершенством: он наделен разумом. Таким образом, Ч. Дарвин уже на материале науки подтвердил религиозное воззрение о том, что человек есть «венец природы». Казалось бы, экспертиза науки внушительна, а философу остается только подвести теоретическую базу под это грандиозное открытие.
Но в том же веке появилась новая установка, причем именно в философии. Сначала немецкий философ Артур Шопенгауэр (1788—1860), а затем его соотечественник философ Фридрих Ницше (1844—1900) задумались над странностью человека как живого существа. Путем чисто философского умозрения они сформулировали мысль о том, что человек, вероятно, выпадает из цепи природных «тварей». Он эксцентричен (странноват, с причудами) и вовсе не производит впечатления «венца творения». А если все-таки допустить, что человек — продукт природы, то придется признать, что этот продукт весьма несовершенен. Человек не вписывается в гармонию природы, он катастрофичен.
Вопреки научным фактам
Представители еще одного философского направления, которое называется «философия жизни», вопреки фактам науки выдвинули идею о том, что человек есть «еще не установившееся животное» (Ф.
Ницше). Он не только не замыкает некую природную цепь, а попросту выпадает из ее звеньев. Все, что до этого оценивалось как приобретение человека, с точки зрения философов жизни, выглядит процессом его вырождения. Эти идеи внесли немалое замешательство в ряды представителей другого философского направления — философской антропологии, заставив их провести серьезную ревизию прежних наработок. В результате родилось немало новых идей, мыслей, положений. И трудно вообразить, насколько мы были бы беднее в XX столетии, если бы веком раньше не родилось это абстрактное умозаключение философов жизни.Разумеется, из выводов философов этих направлений вовсе не следует, будто человека надо рассматривать только как какого-то
вырожденца. В истории философии есть и другие взгляды. Сотворение культуры, несомненно, отдалило человека от природы, но разве он в культуре не представляет собою поразительное создание? Человек — творец науки, философии, нравственности. Неужели это не доказывает величия человеческого духа? Доказывает! Именно так считали многие философы разных времен.
Еще один пример. Дарвин привел впечатляющие доказательства в пользу единой эволюционной картины мира. Показав преемственность видов, он представил череду изменений косной, живой и одухотворенной материи как единый, целостный процесс развития. Это грандиозное научное открытие на многие десятилетия определило научную картину мира. Что и говорить, в пользу данной концепции свидетельствуют горы фактов, помогающих увидеть линейное, однонаправленное движение эволюции.
Однако в том же веке в философии родилось принципиально новое представление. Да, эволюция неукоснительна и слепа. Но она вовсе не однообразна и не совершается автоматически. Возможно, ее направляет некая одухотворяющая сила извне, или Hi определенном этапе ее саморазвертывания такой импульс рождается в ней самой. Ряд русских философов XIX в. (их называют «русские космисты») выдвинули философскую идею, противоположную концепции Дарвина.
В частности, они утверждали: прежде чем началась эволюция живого на Земле, в земной природе или в высших космических сферах уже существовал некий предуготовленный план развития. Природа, не слепа, все в ней происходит по заранее известному плану. Не случайно живая материя перешла в стадию мыслящей. Человек непременно должен был возникнуть на определенной стадии природного процесса. Когда же он, наконец, появился, естественно, сам стал направлять ход эволюции.На чем была основана эта идея? На научном открытии? На изучении каких-то закономерностей природы развития? Скорее всего это именно философская идея, т.е. некое свободное творчество, можно сказать, итог своеобразного приключения мысли. Но данная идея не отброшена. В XX в. многие ученые и философы отнеслись ней огромным вниманием. Возникли новые мировоззренческие версии этой установки. Некоторые ученые даже заявили, что развитие современной физики, ее самые но
вейшие открытия подтверждают многие догадки русских кос- ми стов.
Когда то или иное научное положение утрачивает свою истинность, оно отбрасывается. В науке было немало идей, которые впоследствии не подтверждались фактами. Так, химики XVII—XVIII вв. выдвинули теорию флогистона («начала горючести»). Они утверждали, что флогистон — это часть вещества, которая всегда бесследно утрачивается при горении и обжиге. Но А. Лавуазье опроверг эту теорию, доказав, что такого вещества в природе не существует. Идея, появившаяся в науке, но не нашедшая подтверждения, как бы замирает или даже уходит из науки либо навсегда, либо до тех пор, пока не будут найдены ее доказательства.
Ценность философского прозрения
В философии дело обстоит иначе. Если философское предположение не получило подтверждения со стороны ученых не беда. Придет время, и станет ясно, кто прав. А если появится другая, более интересная концепция по поводу какой-то проблемы?
Тоже не страшно: философская идея остается в философии как некий ход мысли, даже если это заблуждение.
Все равно философы возвращаются к данной идее и продолжают ее осмысление. Так, не вычеркивается из философской сокровищницы, скажем, предположение Р Декарта, будто камни, брошенные в небо, на Землю не возвращаются, а так там и остаются. Как показали эксперименты в Космосе, многие предметы, оказавшиеся вне кораблей-спутников, в открытом пространстве, не торопились вернуться на Землю, а оставались летать в Космосе, тоже становясь ее спутниками.Приведем и такой пример. 3. Фрейд, подобно многим другим философам, немало размышлял о том, как на Земле появился человек. Он обратил внимание на одно мифическое предание, согласно которому дети убили и съели своего отца, главу первобытного рода. Но после этого у них пробудилась совесть — они устыдились своего поступка. Фрейду показалось, что этот миф подтверждает его теорию о сексуальном соперничестве отцов и детей. Он попытался развить концепцию происхождения человека, поставив во главу угла факт пробуждения совести в человеческом сознании.
ИМ
?ι?πιι?ιι?ι?
Концепция Фрейда по-своему логична. В ней есть интересные неожиданные находки. Можно сказать, что он; пробуждает мысль. Однако этнографы1 собрали огромный материал о жизни патриархальных племен, но никаких сведений об убийстве главы рода нигде не нашли. Скорее всего, это выдумка Фрейда. Появилось предложение из'ьять его идею из философии. Как бы не так! Ведь кроме ложной посылки у Фрейда есть интересные рассуждения, своеобразный ход доказательств. Философские идеи, даже самые эксцентричные, парадоксальные, ошибочные, все равно остаются в арсенале философии.
Многие исследователи, обращавшиеся анализу античной культуры, считали, что она поразительно целостна. Так думал, например, уже упоминавшийся философ В. Виндельбанд. Это и неудивительно, ибо древнегреческая культура рассматривалась ак единый, целостный исток или колыбель европейской культуры. То есть она еще не разделилась, не разветвилась, это произошло в ней гораздо позже.
Молодой Ницше не согласился с данным утверждением. Он представил античную культуру как состоящую из двух самостоятельных, противоположных первоначал: разумного, светлого и внеразумного, темного. Для описания этих двух стихий внутри античной культуры Ницше использовал имена богов Аполлона и Диониса.Аполлон — бог разума, рассудка, меры; Дионис — божество, которому поклонялись на праздниках, когда царствовало безумие. Дионис это олицетворение всего, что противостоит мере, он — символ пьянящего жизненного начала. Так, по мнению Ницше, и в античной культуре можно выделить два начала — аполлоническое и дионисийское. Эти обозначения прочно вошли в философию. Мы говорим теперь о «дионисийских искусствах», об «аполлонической мере». Однако русский исследователь, специалист по античности, Вячеслав Иванов доказал, что Ницше неправильно трактовал Диониса как божество.
Так что же — отбросить ницшеанскую идею? Но сделать это как-то и не получается — слишком крепко вросла она в философское сознание. Мы можем ее уточнять, корректировать, оспаривать, но как движение мысли, как гениальная интуиция она
Этнографы ученые, г,ающие в области этнографии (науки об этнос., народах и племенах).
неистребима. Выходит, философия это безответственное мышление? Придумывай, фантазируй, потом разберутся! В известной мере можно даже согласиться с таким ответом. Однако прекрасные идеи, которые демонстрировали бы красоту мысли, придумать нелегко. Они приходят лишь к тем философам, которые опираются на всю историю философии. Это дисциплинирует мысль, обязывает к точности суждений и ответственности.