Философия и теология

Длительный исторический период, начавшийся с укрепления христианства (II в.) и падения Западной Римской империи в 476 г. и продолжавшийся вплоть до конца Восточной Римской им­перии (Византии), отмеченного взятием Константинополя турками в 1453 г., называется средневековьем.

античной, по преимуществу греческой, философии. Эта трансфор­мация имела два главных исторических вектора эволюции — араб­ский и западноевропейский.

Арабские завоевания привели к образованию цивилизации, охватившей территорию от Индии до Испании, включавшей также и южную Италию. Она просуществовала с VII по XIII в. В средние века арабы были в религиозном отношении значитель­но менее ортодоксальны, чем абсолютное большинство европей­цев. Во многом это было обусловлено молодостью ислама, воз­никшего лишь в VII в., т.е. на шесть веков позже христианства, и лишенного вплоть до XIII в. организационно-цензурных по от­ношению к философии и науке структур. В мусульманском ми­ре допускалась своеобразная независимость философии от бого­словия (концепция двойственной истины, развитая Ибн Рушдом и рядом других мыслителей).

Необычайная восприимчивость арабов к культуре завоеванных ими народов, прежде всего греков и индийцев, привела к тому, что очагами философии и науки стали именно арабские города. В философии арабы считали своими главными учителями Ари­стотеля, в математике — Евклида, в астрономии — Птолемея, в медицине — Галена. В течение семи веков именно арабы были хранителями философской мудрости. Не латинский, а арабский язык стал всемирным языком философии, равно как и науки. Ос­новной массив греческой философской литературы был первона­чально переведен на арабский язык, а лишь позднее с арабского на латинский, доступный большинству европейцев.

Достижения арабов в математике, особенно алгебре и триго­нометрии, астрономии, оптике, медицине были весьма значитель­ными.

Нам в первую очередь важно уяснить логику развития ми­ровой философии, коперникианские повороты средневековья. Арабские философия и наука имеют, бесспорно, мировое значе­ние. Но в концептуальном отношении ситуация схожа с той, что имела место в Греции и Египте, в частности в Афинах и Алек­сандрии. Во всех трех случаях происходило интереснейшее раз­витие союза философии (как метанауки) и конкретных наук. Средневековая арабская философия, при всех ее особенностях, представляет собой прежде всего свидетельство плодотворности

и мощи античной философии. До философской революции ара­бы не дошли, они развивали потенциал, содержащийся в антич­ной философии, в первую очередь в философии Аристотеля.

Чтобы понять логику развития мировой философии, необхо­димо обратиться к соотношению философии и теологии. Имен­но в этом известном противостоянии философии довелось выдер­жать суровейшие испытания. Указанное противостояние имело место во всех трех теистических культурах — иудаистской, христианской и исламской. Наибольшего же апогея оно достиг­ло в христианстве западноевропейского региона. Именно поэто­му в дальнейшем тексте основное внимание уделяется трансфор­мации философии в западной Европе, где в средневековье весь уклад жизни считался христианским, а главной книгой стал “Но­вый Завет”.

В указанный период основные баталии развернулись вокруг вопроса об истолковании Ветхого и Нового Завета. Уже древние греки осознавали, что человек не просто воспринимает нечто про­исходящее, но, как они выражались, видит его, причем не в про­извольной манере, а определенным образом. Специфический способ видения, осознания происходящего они называли теори­ей (феорией). Итак, вопрос в том, каким образом люди осозна­ют христианский образ жизни, каноны которого изложены в Биб­лии.

Философия и теология — это две разновидности теории с весь­ма различными установками, своеобразными границами, кото­рые их разделяют.

Теология (буквально: учение о божестве) всегда авторитарна, догматична, потусторонна, мистична. По сути, выше перечисле­ны четыре главные метапреференции теологии как теории (ни одна теория не может обойтись без преференций предельной значимости, т.е. метапреференций). В философии упомянутые ме­тапреференции не признаются. Философия не авторитарна, а кри­тична, не догматична, а руководствуется принципами и закона­ми, толкует не о потустороннем, а о посюстороннем мире, не таинственно-мистична, а чувственно-рациональна. Она руковод­ствуется метакритериями непротиворечивости, подтверждаемос­ти и эффективности. Эти три критерия могут отчасти признавать­ся в теологии, но и их нарушение считается вполне каноническим и абсолютно правильным, никакая критика не способна поколе­бать его истинность. Согласно философии, христианство, в том числе и Библия, должно осмысливаться в научной, а не в тео­

логической теории, которая, в свою очередь, осмысливается в фи­лософии, а именно в философии религии. С этих позиций тео­логия по отношению к религиоведению и философии религии вы­ступает как эрзац-теория, т.е. теория с крайне низким научным потенциалом. Впрочем, это утверждение нуждается в дополни­тельном комментарии.

С высот сегодняшнего дня эрзац-научный потенциал теоло­гии достаточно очевиден. Но в период средневековья дело обстоя­ло по-другому. Абсолютное большинство философов, не видя альтернативу христианству, считало его наиболее эффектив­ным, т.е. морально оправданным, образом жизни. Именно поэто­му они не выступали с критикой христианства, а, наоборот, стремились способствовать его развитию и становились... теоло­гами. Кстати, в средневековье теологов нередко называли фило­софами. Очень часто философия просто-напросто подменялась тео­логией. В этой связи возникала большая путаница, в силки которой то и дело попадаются даже современные мыслители.

Интересно, что христианские апологеты лишь на первых по­рах открещивались от философии. Вскоре они стали использо­вать философский потенциал неоплатонизма (Августин и др.) и аристотелизма (Фома Аквинский и др.) для придания теологи­ческим построениям большей стройности. Однако на высшие эта­жи теологии, в царство “истин откровения”, философия не до­пускалась.

В средневековье философию часто понимали как служанку богословия, и только. Современные исследователи, имея в виду место средневековой философии в мировой культуре, используют такой способ анализа: во-первых, они четко различают теологи­ческие и философские суждения, их отождествление недопусти­мо; во-вторых, теологические суждения не отвергаются “с поро­га”, в них стремятся выявить философский смысл, иначе говоря, теологические выводы переводятся на язык философии. В даль­нейшем читателю предстоит обращать особое внимание на фи­лософское понимание, истолкование теологических принципов.