§ 1. Как человек познает окружающий мир

Границы познания

Сколь неисчерпаема сокровищница человеческих фантазий! Од­нако речь идет вовсе не о безграничности человеческого вообра­жения. Возникает резонный вопрос: какую реальность отражает наше сознание? Формулируя основной вопрос философии о том, что первично — бытие или сознание, Ф.

образы, представления. Но надо еще разобраться, есть ли во всем этом реальное содержание. Не блуждает ли наша мысль не среди реальных вещей, а среди видений? Этот вопрос обдумывал немецкий философ-классик И. Кант.

В XVIII в. в Швеции жил известный философ-мистик Эману­эль Сведенборг (1688—1772). Он был известен своими труда­ми по математике, механике, астрономии, горному делу. Изби­рался почетным членом Петербургской Академии наук. Однако неожиданно Свёденборг объявил себя «духовидцем», т.е. видя­щим духов, и приступил к комментированию Библии.

Кант посвятил Сведенборгу специальную работу «Грезы духо­видца, поясненные грезами метафизика». «Царство теней — рай для фантастов, — писал Кант. — Здесь они находят безгранич­ную страну, где они могут возводить какие угодно здания, не испытывая недостатка в строительном материале...»¹ Философ иронизирует над духовидцем, хотя несколько меланхолически, с некоторой долей грусти замечает: «Существуют два предрассуд­ка, одинаково нелепых: не верить ничему или верить всему, о чем идет молва»^[22][23]. И с той же смесью иронии и легкой грусти добавляет: «Мне становится все труднее говорить осторожным языком разума».

О чем ведет речь Кант? О границах познания. Мы уже многое знаем. Но в каком соотношении находится наше знание с тем, что в принципе можно познать? Известный русский ученый К.Э. Циолковский сказал: «Все наши знания — про­шлые, настоящие и будущие — ничто по сравнению с тем, что мы никогда не узнаем». Здесь вовсе нет принижения человечес­кого разума. Поистине безграничны перспективы познания! Но как подойти к процессу освоения мира?

Мы помним, что философия существует как относительно целостный феномен. Однако мы уже имели возможность убе­диться, что философия развивается по разным направлениям, в ней есть даже порой прямо противоположные учения. Внутри философии происходит специализация. Если исследователь пыта­ется проанализировать, как хронологически развивалась филосо­фия, когда возникли те или иные концепции, как они менялись

от одного мыслителя к другому, то такого исследователя мы,, вправе назвать историком философии. История философии из«, давна была самостоятельной, специализированной областью фи* лософского знания.

Онтология — учение о бытии

Из других областей философского знания давно выделилась и онтология — учение о бытии. Философы, работающие в этой сфере, пытаются понять принципы объективной действитель­ности. Они стремятся обнаружить некий остов мира, его осно­вание, его каркас, чтобы затем показать, как наши органы чувств, наше сознание воспринимает этот изначальный мир.

В данной главе мы вплотную подошли к гносеологии — к теории познания, или учению о познании. Что же пытаются понять философы, работающие в области гносеологии? Прежде всего их интересует феномен сознания, его загадки. Но есть еще один круг проблем: познаваем ли наш мир? В какой степени мы можем считать, что содержание нашего сознания соответствует реальной картине мира? Если в моем сознании возникают раз­ного рода видения, химеры, то как отнестись к ним? Что это — некая реальность или, говоря словами И. Канта, «царство теней» ?

Отвечая на эти вопросы, философы, разумеется, дают разные ответы.

Мышление и познание, как уже отмечалось, невозможны без человеческого мозга. И естественно, процесс познания не может обойтись без исследования человеческого мозга. Мозг представ­ляет собой самую сложную систему из тех, которые мы знаем. Неудивительно, что при его изучении мы сталкиваемся с огромными трудностями. Целью философии, утверждал англий­ский ученый и философ Бертран Рассел (1872—1970), являет­ся познание. Но эту цель преследует не только философия. Логи­ка и математика, естественные и гуманитарные науки, медицина

теология, а также многие другие дисциплины устремлены к познанию. Это помогает раскрыть особый характер философии философского познания — такие попытки предпринимались па протяжении тысячелетий. Естественно, что трактовки филосо­фии изменялись, потому что преображалась сама философия. вы­жить — пытайся разгадать загадки этого мира, использовать его тайны.

Но существует еще одна точка зрения. Разумеется, жестокая реальность диктует свои условия, свои законы, которые лучше побыстрее понять, освоить. Однако познание имеет и какие-то другие, более глубинные истоки. Не просто практическая по­требность, а что-то более значимое заставило человека напрягать свой ум, мучительно постигать окружающую нас реальность.

Прежде чем осваивать мир, надо было его полюбить, и тогда мир предстанет перед человеком во всей его чарующей привле­кательности. Любовь, считали многие философы, — вот что ока­залось предпосылкой и началом процесса познания. Августин Блаженный писал: «Мы познаем мир в той мере, в какой

любим». Нечто близкое утверждали Гёте, Леонардо да Винчи^ Джордано Бруно.

Подлинное познание вовсе не является продвижением к аб­страктным холодным истинам, бездушным утверждениям. В по* знании участвует не только ум, но и наши эмрции, идеалы^ нравственные предписания., Не случайно русский философ Иван Васильевич Киреевский (1806—1856) писал: «Истина не да­ется нравственно ущербному человеку». Когда наше познание н$ соотносится с моральными императивами, оно становится λom÷ ным, разрушительным. Об этом в XX столетии говорил немецкий философ Макс Шелер (1874—1928). Знание, отмечал он, -4 это участие в судьбе мира, что, по его словам, и называете^ любовью. Оно должно служить становлению и развитию личное^ ти, которая обладает знанием.

Доопытное знание

Однако как мы познаем? Откуда мы знаем что-либо о мире? Этими вопросами занимались философы на протяжении тыся{ челетий. Некоторые мыслители полагали, что существует так называемое доопытное знание. Допускают, например, что некто еще не сталкивался в жизни с химическими процессами, но уже откуда-то знает формулы. Доопытное знание — это знание, не приобретенное 6 опыте. В истории философии его иногда называли врожденным, т.е. полученным при рождении. Платов полагал, что познание — это не что иное, как предположение^ Мы знали, но забыли, а теперь воскрешаем в памяти нашй знания. I

Осип Мандельштам в стихотворении «И Шуберт на воде, и Моцарт в птичьем гаме...» приводит такие строчки:

Бьггь может, прежде губ уже родился шепот,

И в бездревесности кружилися листы,

И те, кому мы посвящаем опыт, До опыта приобрели черты.

Впрочем, многие философы отрицательно относились к τaκoj∙ му представлению, критиковали его. Так, Вольтер писал: «Следуй ет признать, что изобретатели в области искусства механикй оказались значительно полезнее людям, чем изобретатели силло?

гизмов¹: «Тот, кто изобрел ткацкий челнок, имеет несказанное преимущество перед тем, кто придумал врожденные идеи».

Одним из первых проблему разумного познания поставил Ф. Бэкон. Он пытался понять, откуда приходят к нам не только истины, но и заблуждения. О последних он писал следующее: «Нельзя упускать и то, что во все века естественная философия встречала докучливого и тягостного противника, а именно суеве­рие и слепое, неуемное рвение»^[24][25]. Бэкон, если внимательно про­читать его высказывание, критически относится к тому, что уже высказали мыслители. Он даже отдельные философские школы называет сектами, т.е. носителями ограниченного знания. Стремление скрупулезно и с максимальной осторожностью оце­нить добытое знание — это положительное стремление филосо­фа. Врожденные структуры, по Бэкону, приводят не столько к познанию, сколько к заблуждению.

Против врожденных идей выступал и другой английский фи­лософ Джон Локк (1632—1704). Он полагал, что душа при рождении подобна чистому листу бумаги, без всяких идей. Од­нако в ней откладываются наши впечатления, которые возника­ют благодаря нашим органам чувств. Мы видим, слышим, осяза­ем. Но это уже опытное знание. Оно обретается в практике. Чувственные впечатления отпечатываются в душе, как в воске.

Локк не придумал этот образ. Его использовал уже Платон, стремившийся доказать, что познание может состоять не только в восприятии. Стоики также характеризовали душу при рожде­нии как еще неисписанный лист. Заслуга Локка заключалась не только в том, что он отвергал возможность врожденных идей, но и в том, что первым предпринял серьезную попытку исследовать прежде всего средства и возможности самого мышления. Поэто­му его по праву считают отцом современной тенденции, которая получила название «критика познания». Речь идет о критиче­ском отношении к добытым сведениям.

Основой всех знаний, по Локку, является опыт. «В сознании нет ничего, чего не было бы в ощущениях...» Он считал, что ум человека получает информацию от объектов ощущения (вот я вижу бескрайнюю морскую гладь; ощущаю запахи моря, теплую

ласку воды), перерабатывает ее в идеи и одновременно наблюдаем за своей познавательной деятельностью, получая идеи совсем друго­го качества. Отсюда формулировка Локка: «Сознание есть воспри­ятие того, что происходит у человека в его собственном уме».