Либерализм

В последние века идея прогресса в деле свободы как политическая идея стала знаменем мощного тече­ния общественной мысли — либерализма^[35]. Последний можно охарактеризовать как духовное течение, про­возглашающее свободу высшей ценностью жизни, а движение к большей свободе — насущной задачей го­сударственных и иных институтов.

Понятие либерализма нужно очистить от наслое­ний, порожденных ограниченными мнениями о свобо­де и мнениями, не относящимися собственно к либе­рализму как идеологии свободного человека.

Либерализм нельзя связывать ни с мягкотелостью - бесхарактерностью, ни с попустительством-

вседозволенностью. В самоназвании либерализма нет ничего, что указывало бы на эти человеческие качества и действия. Свобода, как будет показано ниже, отнюдь не исключает твердости характера и ответственного поведения. Напротив, она предполагает их.

Тот, кто ругает либерализм, либо не дает себе труда разобраться в значении термина, либо — противник человеческой свободы. Отношение к либерализму — лакмусовая бумага прогрессивности или реакционно­сти воззрений того или иного политического деятеля.

Либерализм предполагает развитое и дифференци­рованное представление о свободе. Каждой сфере дея­тельности соответствует определенный вид свободы:

свободомыслие или свобода мышления свобода убеждений свобода совести

— свобода вероисповедания

свобода воли

социальная свобода политическая свобода

— свобода слова, информации

— свобода собраний

— свобода объединений

— свобода передвижения

— свобода местожительства экономическая свобода

— свобода предпринимательства

— свобода собственности

— свобода торговли

— свобода конкуренции

творческая свобода

— художественная свобода

— свобода научного творчества, исследования

— философская свобода

свобода любви

— сексуальная свобода.

Из этого далеко не полного перечня свобод можно видеть, что либерализм не является сугубо политиче­ским движением. Он — движение всех тех, кто стре­мится к большей свободе.

Конечно, не все виды свободы охватываются поня­тием либерализма. Либерализм касается прежде всего 375

и главным образом межчеловеческих отношений, жиз­ни человека в обществе, среди людей. Но он положи­тельно относится ко всем другим свободам, выходя­щим за рамки чисто межчеловеческих отношений (технических свобод или свобод по отношению к при­родным объектам: свободы полета, свободы выхода в космос и т. д.). Кроме того, есть такие виды свободы, которые предполагают не только свободу межчелове­ческих отношений, но и вообще свободу человека (по отношению к природе, миру). Возьмем, например, свободу передвижения. Ее компонентами может быть и политическая возможность передвижения, и эконо­мическая, и техническая возможности передвижения. Экономическая и техническая возможности передви­жения зависят не столько от межчеловеческих отно­шений, сколько от уровня технического развития средств передвижения и от общего уровня благосос­тояния людей. Из указанных к собственно либерализ­му относится лишь политическая составляющая сво­боды передвижения. Однако, либерализму не безраз­личны и другие составляющие этой свободы, посколь­ку политическая свобода передвижения — пустой звук, если отсутствуют экономическая и техническая возможности передвижения. Вообще либерализму не­безразличен научно-технический, материальный про­гресс, расширяющий пределы материальной, творче­ской свободы и тем самым служащий основой расши­рения свободы межчеловеческих отношений.

В марксистской философии либерализм как тече­ние общественной мысли однозначно связывался с классом буржуазии. В Философском энциклопедиче­ском словаре (М., 1983) читаем: “Либерализм, идейно­политическое движение, объединяющее сторонников буржуазно-парламентского строя и буржуазных “сво­бод” в экономич., политич. и др. сферах”. Такое пони­мание либерализма по крайней мере дважды ошибоч­но.

альной стратификации^[36], выражающейся в теории клас­сов, в частности, теории деления общества на класс буржуазии и класс пролетариата. Эта теория “уклады­вает” либерализм и иные общественно-политические движения в прокрустово ложе одного “класса”. Во- вторых, в самоназвании либерализма нет ничего спе­цифически буржуазного. Можно говорить об ограни­ченности какого-либо вида либерализма, но оценивать весь либерализм как буржуазный — грубая логическая ошибка.

Либерализм нельзя также изображать как “убежде­ние, стремящееся избавиться от традиций, обычаев, догм и т. д.” (см.: Краткая философская энциклопедия. М., 1994. С. 241).

Во-первых, либерализм не является негативным те­чением, которое только и стремится от чего-либо изба­виться.

Во-вторых, нельзя традиции, обычаи, умственные стереотипы огульно зачислять в разряд того, от чего должен избавиться свободный человек. Сами по себе обычаи, традиции, стереотипы мышления и поведения как формы регулирования человеческих отношений, ни плохи, ни хороши. Более того, они занимают важ­ное место в этом регулировании. Речь может идти лишь о некоторых обычаях, традиция, стереотипах, а именно о тех, которые устарели и мешают человеку в его движении к большей свободе. Либералу не к лицу отказываться от старого потому только, что оно ста­рое, и поддерживать новое потому, что оно новое.

В своем естественном виде, по самоназванию, из­начально либерализм вполне согласуется с гуманиз­мом. Более того, либерализм и гуманизм соразмерны друг другу. Не может быть либерализма без гуманиз­ма, а гуманизма без либерализма. Гуманизм — это ли­берализм, взятый в аспекте человечности, либерализм

— это гуманизм, взятый в аспекте свободы. Если на­зывающий себя либералом выступает с негуманных или антигуманных позиций, то это не либерал в под­линном смысле. Если называющий себя гуманистом ругает либерализм, то он либо не понимает сути либе­рализма, либо не является по-настоящему гуманистом.

В самом деле, для либерала свобода — высшая ценность. И он уважает ее не только в себе и для себя, но и в других и для других. Если, допустим, человек признает свободу лишь для себя или для немногих, то этим он фактически отрицает её, поскольку свобода “в себе и для себя” носит весьма ограниченный (частный, не всеобщий) характер. Быть свободным среди рабов, в окружении рабов — нонсенс Один умный человек сказал: «Если Вы наденете цепь на шею раба, другой ее конец захлестнет Вашу собственную». Давно под­мечено, что тюремщик, охраняющий заключенного, во многом тот же заключенный. По-настоящему свобод­ным можно быть только среди свободных. Поэтому истинный либерал ценит не только свою свободу, но и свободу других. Следовательно, он по определению человечен, гуманен.

Либералу, безусловно, близка формула, которую вывел в свое время Т. Гоббс: «человек должен... до­вольствоваться такой степенью свободы по отноше­нию к другим людям, которую он допустил бы у других людей по отношению к себе»¹. Эта формула — пара­фраз золотого правила поведения, и она прекрасно ил­люстрирует связь свободы с человечностью, либера­лизма с гуманизмом. Либералу не чужд и другой па­рафраз золотого правила: “Не нарушая чужих прав, ты охраняешь собственные”^[37][38]. Этому правилу следуют старатели на Амазонке. В их среде практически отсут­ствует воровство.

В либералы порой записывались те, кто по сути был недолибералом, кто весьма ограниченно представ­лял свободу (как независимость от обычаев, традиций, как индивидуальную свободу). Эти недолибералы по­родили мнение, что либерал — законченный индиви­дуалист, стремящийся к замкнутости, самоизоляции. Что можно здесь сказать? Безусловно, это мнение ошибочно. Свобода по самой своей сути открыта, ни­чего общего не имеет с замкнутостью и изоляциониз­мом. Свободное общество — открытое общество. Сво­бодный человек — открытый человек (для общения, взаимодействия, сотрудничества с другими). Трудно представить либерально настроенного человека этаким бирюком, мизантропом, сторонящимся других людей или живущим по принципу “моя хата с краю, ничего не знаю”.

В споре индивидуализма с коллективизмом либе­рализм занимает позицию третейского судьи. Он вы­ступает как против крайнего коллективизма, ущем­ляющего индивидуальную свободу человека, так и против крайнего индивидуализма, игнорирующего или ущемляющего свободу других (всеобщую свободу).

Особенность либерализма как общественного явле­ния состоит в том, что он выступает не просто за сво­боду и не просто за свободу всех, а за большую свобо­ду, за прогресс в деле свободы. Поэтому в конкретной ситуации либерализм может вызывать неприятие и даже отторжение со стороны консерваторов, всех тех, кто боится свободы, большей самостоятельности и не­зависимости.

Поскольку прогресс в деле свободы предполагает изменения, либерал изначально, по определению на­строен на реформирование, преобразование общества, порядков в сторону большей свободы.

Либерал может быть и консерватором, если на за­воеванные свободы, на достигнутый уровень свободы покушаются, добиваются изменений не в пользу, а во

вред свободе. Либерал не только провозвестник, дела­тель свободы, но и ее защитник, хранитель. Как про­возвестник, делатель свободы он — прогрессист, ре­форматор и даже революционер. Как хранитель, за­щитник свободы он — консерватор.

Поскольку в основе идеологии либерализма лежит понятие свободы, именно от трактовки этого понятия в значительной степени зависит понимание сути либе­рализма.

14.3.