Методология

ЕДИНОЙ методологии как нормативной системы предписаний, руководств к разработческой деятельности, регулированию операций по достижению, организации, обоснованию, утилизации знания обществознание не знает.

Социально-философская проблематика сводится, в принципе, к тематизации вопросов: «что такое, собственно, есть общество, какое значение оно имеет в жизни человека, в чем его истинное существо и к чему оно нас обязывает».¹⁸⁷Для снятия вопросов, воссоздания природы общественного процесса требуется наличие:

1) добротных верифицируемых (опытно-обоснуемых — подтверждаемых, опровергаемых) данных (потенциал фактов);

2) отработанных приемов, процедур моделирования, рационального реконструирования, концептуализации познаваемых явлений (потенциал идей);

3) явных способов оптимизации, корректировки, компенсации, ревизии, выявления, преодоления дефектов обозначенных выше массивов (потенциал рефлексии).

¹⁸⁷ Франк С. Л. Духовные основы общества. Париж, 1930. С. 12.

290

Обработка и выработка данных потенциалов, соответствующая глубине, широте, основательности постановок человеком вопросов к себе и к жизни, варьировалась в истории, проходя неравноценные стадии. История, как зеркало взыскующей души, содержит многообразие постоянных и непредсказуемых исканий.

АНТИЧНОСТЬ.Обществоведческие (социально-политические) взгляды в древности вызревали в ходе длительного развития доклассовых и раннеклассовых социумов (обществ, государств). Гносеологическим фоном подобного вызревания выступала рационализация, освобождающая архаичные социально­политические образы и сюжеты от мифообразующих сверхъестественных значений.

В первоначальном мифологическом единстве натурального и супранатурального, объективного и субъективного обосабливается причинно-следственная основа, ориентирующая на выявление

естественно-исторических порядков земных дел и людских судеб. Создаются предпосылки дискурсивного доказательно-логического уровня знания, необходимого для адекватного понимания реальных общественных отношений, принципов организации человеческой жизни.

Наполненная чувством исторического присутствия мысль делает сутью своих забот не кажимость, а живую действительность, являющуюся единственным подножием мира и общества. В различных областях цивилизации — Индия (брахманизм, локаята, джайнизм), Китай (даосизм, легизм, конфуцианство, моизм), Греция (пифагореизм, Фалей, Эвгемер, Ямбул, Гераклит, Феогнид, Демокрит, софисты, Сократ, Платон, Аристотель, стоики), Рим (Цицерон, Марк Аврелий, Эпиктет, Сенека) — возникают

перспективные (с позиций магистралей умственного прогресса) опыты логико-понятийного анализа, дополняющиеся первыми систематическими социально-историческими описаниями (Геродот, Фукидид, Полибий, Ливий, Тацит).

291

Отрабатываются, таким образом, интерпретативная,

концепционная, историографическая база, обусловливающая капитальнейший фазовый переход от предания к зачаточно-научной стадии интеллекта со своими автономными хронологическими, проблемно-категориальными приемами, способами структуризации фактического материала, упорядочения содержания сознания.

СРЕДНЕВЕКОВЬЕ.Хотя культура средневековья не знала науки в современном понимании, обществознание функционировало там как прикладное богословие, в его недрах достаточно глубоко и успешно обсуждались, прорабатывались столь принципиальные для судеб знания темы, как природа государства, существо права, законосообразность социальной жизни и др.

НОВОЕ ВРЕМЯ.В это время упрочается капитальнейшая для перспектив оформления обществознания идеология гуманизма, зиждущаяся на принципах:

— самоценности: личность — высшая социальная ценность;

— самодостаточности: судьба личности зависит от нее самое;

— самореализации: максимальное самопроявление на базе максимального социального участия;

— самовозвышения: активное самотворчество.

Вводя мощный духоподъемный идеал, корректируя вершение истории в соответствии с требованиями достойной жизни, гуманизм акцентировал «автономное воление», «независимое целеполагание», «продуктивное усилие», призванные вписываться в масштабы и векторы общественной прак-

292

тики. Оптимизации последней под этим углом зрения — с

позиций превращения каждого не в средство, а в цель социальной деятельности, — посвящены основательные рассуждения (о

прочности государства, народном суверенитете, компетенции властей, прерогатив правителей, совершенствовании общественных форм, благоденствии граждан) многочисленных политических мыслителей, юристов, державных деятелей. (В Западной Европе это — Н. Макиавелли, Ф. Готман, Т. Без, Дж. Бьюкенен, Э. Ла Боэси, Ж. Боден, Б. Спиноза, К. Салмазий, Г. Гроций, Т. Гоббс, О. Сидней, Р. Фильмер, Дж. Гаррингтон, Д. Хилберн, Д. Уинстенли, Дж. Локк, Т. Мор, Т. Кампанелла. В России это — Нил Сорский, Вассиан Патрикеев, Максим Грек, Феодосий Косой, Иосиф Волоцкий, Филофей, Федор Карпов, Зиновий Отенский, Иван Пересветов, Иван Тимофеев.)

ПРОСВЕЩЕНИЕ.Антиклерикальные, антидеспотические мотивы нововременной обществоведческой мысли получили мощное развитие в период Просвещения: наступления на обскурантизм, религиозный догматизм, фанатизм, феодальные пережитки во имя торжества разума, гражданской справедливости, раскрепощения личности, социальных, духовных свобод многократно усилились.

Умственная и моральная атмосфера, подготовленная антипровиденциалистской светской философией истории Бодена, Бэкона, Гоббса, питает крупномасштабные монументальные обществоведческие конструкции таких корифеев науки того времени, как Μ. Ф. Вольтер, Ж.-Ж. Руссо, Ш. Монтескье, П. Гольбах, К. Гельвеций, Д. Дидро (Франция); Г. Лессинг, И. Гердер, Ф. Шиллер, И. Гете (Германия); Т. Джефферсон, Б. Франклин, Т. Пейн (США); Н. И. Новиков, А. Н. Радищев, Ф. Прокопович, В. Н. Татищев, И. Т. Посошков, М. М. Щербатов, С. Е. Десницкий (Россия); Дж. Вико, Ч. Беккария (Италия).

293

Именно в данный момент закладываются основы, очерчиваются контуры последующих собственно научных идеально-типических построений. Радикально порывая с распространенным еще в XVII в. взглядом о божественном предопределении исторического процесса (Боссюэ), идеологи Просвещения утверждают рационально понятый эквивалент христианства — возможность справедливости, добра через разумные усилия.

Следует отдать должное непреходящим, моментально

востребованным просвещенческим идеям относительно:

— непредопределенности человеческого существования (Вольтер, Дидро, Даламбер, Тюрго, Лессинг, Франклин);

— циклов и ритмов (инвариантов) в историческом движении человечества (Вико);

— общих законов истории (Гердер, Монтескье);

— автономии субъекта (правовое государство) (Вольтер);

— общественного прогресса (французские материалисты, Смит, Робине, Гиббон, Годвин);

— народного суверенитета (Руссо);

— верховенства законов (Монтескье, Руссо, Мабли);

— ротации власти (Морелли);

— социальной неоднородности общества (Адамс).

НОВЕЙШЕЕ ВРЕМЯ.Историческая полоса новейшего времени в культуре, философии, науке представлена множеством мировоззренческих парадигм, направлений, задающих тот или иной вектор понимания и истолкования общественных явлений.

Антропологизм.(Шелер, Плеснер, Гелен, Шельски, Фрайер.) Система установок на учет специфики человека как социально­исторического, культуросозидающего существа, поддерживающего собственную жизнеспособность переработкой вещества природы в социокультурное вещество. Последнее — вторичная, искусственная, рукотворная, социогенная природа — агрегирует технику, устои, общение, межличностные связи, учреждения. Пафос

294

платформы — подчеркивание нормо-, законосообразности усилий институционально консолидированных людей, действующих в силу причастности к гуманитарной формации не хаотично, но нацеленно, надежно, предсказуемо.

Историзм.(Вико, Вольтер, Руссо, Гердер, Фихте, Гегель, Сен- Симон.) Принцип рассмотрения действительности в терминах «становления», «самоизменения». В философском плане противостоит эмпиризму, фатализму, релятивизму. Смысл позиции — в проведении генетического подхода к явлениям социосферы, — единственно объективного и доказательного.

Механицизм.(Конт, Кетле, Кэри, Парето, Винярский, Барсело.) Разновидность редукционизма, прямолинейно, безосновно сводящего и выводящего элементы социосферы из произвольно объявляемых «более фундаментальными» механических, энергетических, термодинамических — физических — явлений (законов). Несостоятельность механицизма как умонастроения определена идейной наивностью, вульгарностью выхолащивающих существо социально эксплуатируемых им аналогий, моделей. Сказанное, однако, не подрывает заметный вклад, внесенный адептами механицизма в упрочение количественной базы социологии (социальная статистика, социометрия).

Натурализм.(Спенсер, Шеффле, Лебон, Вормс, Гумплович, Мак-Дугалл, Самнер.) Проявляется двояко — в виде некритической а) инкорпорации естественнонаучных техник в изучение социальных реалий; б) редукции социального к природному. Работающим в парадигмах биологизма, механицизма, инстинктивизма сторонникам натурализма присуще игнорирование собственно гуманитарной подкладки (целеполагание, сознание, рациональность) человеческой деятельности.

295

Неомарксизм.(Лукач, Корш, Фромм, Маркузе, Хоркхаймер, Адорно, Лефевр, Гольдман, Миллс, Гоулднер, Бирнбаум,

Боттомор.) Идейная программа, на основе сочетания элементов марксизма, фрейдизма, феноменологии, экзистенциализма предпринимающая мощную концептуализацию вопросов отчуждения, рациональности, акционизма. Непреходяще значимы разработанные в его недрах доктрины праксиса и критицизма. Первая обосновывает целостность слагающегося из частичных видов деятельности исторического опыта. Вторая развенчивает несостоятельность расчеловечивающих классических

инструментальных общественных форм.

Органицизм.(Конт, Спенсер, Лилиенфельд, Шеффле, Вормс, Эспинас.) Вариант редукционизма, предполагающий перенесение на явления общественной жизни лобовых биологических традукций. В противоположность механицизму дискредитируются аддитивность, элементаризм, комплементарность; утрируются динамизм, адаптивность, целостность как сущностнообразующие признаки социальных систем.

Позитивизм.(Сен-Симон, Конт, Спенсер, Нейрат, Ландберг, Чэпин, Додд, Бейн, Лазарсфельд, Блейлок.) Умонастроение сциентистски ориентированной научно-технической

интеллигенции, сложившееся как гигантская критическая реакция на спекулятивную, умозрительную интеллектуальную культуру традиционной метафизики. Отправляясь от тезиса единства науки — общность способов тематизации, приемов освоения предметных сфер естественных и гуманитарных наук, — настаивает на переносе стандартов исследований из наук о природе в науки об обществе. Сказанное обусловливает ставку на объективизм, верификационизм, деидеологизацию, математизацию, радикальное исключение из контекста рассуждений оценочных суждений, точную, строгую категоризацию.

Психоаналитизм.(Фрейд, Райх, Хорни, Фромм, Мид, Рисмен, Эриксон.) Версия антропопсихологического редукционизма, гиперболизирующего роль бессознательного в самопроявлениях индивидуальных общественных су-

296

ществ. Непроясненность статуса бессознательного — обусловлено ли оно физиологическими или культурными факторами, — неадекватность гиперсексуализма как базовой интерпретативной схемы подрывают респектабельность позиции, имеющей ввиду своей узости, догматичности весьма скромные и небесспорные поисковые заслуги.

Психологизм.(Лацарус, Штейнталь, Лебон, Уорд, Гиддингс, Тард, Кули.) Возник в противовес биологизму, натурализму, органицизму, настаивает на внутренней сложности, самодостаточности духовного мира личности, его несводимости к природному. В качестве локомотива социального поведения человека полагает психику. Недоуточненность реальной основы социальности, плюрализм толкований, отсутствие когеренции в аргументах (акцентируются то потребности, то желания, родовое сознание, народный дух, подражание, самосознание и т.д.), эвристическая скудость платформы оказываются решающими: психологизм не получает у специалистов какого-то явного кредита доверия.

Структурализм. (Парсонс, Леви-Стросс, Фуко, Гольдман.)

Противостоящая субъективизму, психологизму исследовательская программа, нацеливающая на выявление устойчивых связей, обеспечивающих целостность, организованность, упорядоченность, самотождественность социальных явлений, инвариантных относительно фиксированных преобразований. Оперативную возможность изучения подобных связей задает идентификация структур — непреходящих отношений институциональной, ролевой, статусной, групповой, позиционной природы, изменяющихся под влиянием культуры, ценностей, но сохраняющих и поддерживающих свою изоморфность.

Сциентизм.(Конт, Кэри, Кетле, Дюркгейм, Парето, Ландберг.) Интенция на абсолютизацию и радикализацию науки, имеющая когнитивную (а) и социальную (б) редакции. (а) Гипертрофия потенциала точного и строгого (математика, естествознание) знания, объявляемого эталоном, стандартом, каноном всех и всяких научных предприятий. В качестве следствия — антиисторизм, натура-

297

лизм, эмпиризм, формализм, квантитативизм, дискредитация собственно гуманитарных техник освоения материала. (б) Фетишизация бюрократизма, технократизма, эффективизма как рычагов социальной санации, толкуемой в духе антитрадиционалистской модернизации, упор на организационное манипулирование, оптимизацию менеджмента.

Феноменологизм. (Мерло-Понти, Шюц, Бергер, Лукман,

Фиркандт, Уинч.) Антипозитивистская, антинатуралистская версия социологической метатеории, сосредоточивающаяся на восстановлении смыслоопределенности социального. Толкуя движущую пружину развития последнего — личность — через призму способностей генерировать значения, порождать смыслы, озабочивается реконструкцией социального как образования одухотворенного, возникающего вследствие символотворчества. Конструируемость мира в ходе созидания горизонтов опыта в процессе межиндивидной коммуникации и интеракции — семантически продуктивный, эвристически сильный мотив, снискавший себе популярность у многочисленных последователей школы.

Формализм. (Зиммель, Визе, Теннис, Беккер.) Течение,

противостоящее онтологически — эволюционизму,

гносеологически — дескриптивизму и уповающее в развертывании социологической теории на выделение «чистых» инвариантов общественных явлений (взаимодействия, нормы, отношения), подпадающих под строгие аксиоматические фиксации. Оборотной стороной аналитико-формалистических достоинств платформы пребывает академизм, отвлеченное формотворчество,

выхолащивающее поиск каталогизированных реалий.

Функционализм.(Парсонс, Мертон, Шилз, Малиновский, Радклифф-Браун, Блау, Луман.) Нацеленный на дополнение каузализма подход, расширяющий «причинение» представлением роли, места, назначения элементов в системе. Интерес аналитика с этих позиций озабочивается разложением целого на составляющие

с установлением зависимостей между частями и их с целым с прояснением оснований адаптированности, жизнеспособности целого.

298

Издержками императивов этого безусловно перспективного направления в их фактической реализации выступают абстрактность, статизм рассмотрения, искусственность допущений равновесности, интегрированности, неконфликтности общества, невнимание к индивидуальному.

Холизм.(Смэтс, Майер-Абих, Леман). Исходя из несводимости целого к частям, системы к элементам, концентрируется на изучении социальных целостностей, высшими и конкретными материализациями которых объявляются личности.

Эволюционизм.(Вико, Тюрго, Конт, Спенсер, Хобхаус, Салинс, Сервис). Набор предписаний, выстраивающих исследования по принципу прослеживания вызревания социальных явлений (общества, институты, организации, действия) от предковых до относительно зрелых. Камень преткновения составляют сомнения в адекватности исходных пресуппозиций программы, допускающей унитарность морфогеноза для крайне дифференцированных многофакторных общественных воплощений.

В пределах этих, впрочем, предварительных рассуждений о стратегиях поисковой культуры в обществознании мы доходим, наконец, до фундаментального убеждения о невозможности методологического унитаризма: не существует инструментария, допускающего единообразное концептуальное освоение полиотсечной, поливариантной социальной реальности. При выходе на конечный уровень понимания статуса регулятивной сферы в ее духоподъемном, целеориентирующем назначении обнажается порочность любого фундаментализма, унификационизма, универсализма. Почва методологии — живая действительность и плодотворная идея, исключающая стремление заставить молчать вечность, за достигнутой вершиной искать «сумерки богов».

В понимании явлений социосферы невозможно использовать метод, выработанный для изучения неодушевленной природы. Требуется иной тип исследовательской культуры, ориентированный на «рассмотрение людей в про-

299

цессе их деятельности» (Тойнби). Как высказать «живое слово о живых»? — разработкой этого занята социальная рефлексия — критико-аналитическая, углубленно-мыслительная деятельность, противостоящая мелководным традициям исповедальности, пророчества, натурализма, нарративизма.

Исповедальность: конструирование отрешенных состояний социального существования с позиций исторической вненаходимости (утопизм, ухронизм).

Пророчество: представление социальности в свете идеальной перспективы освобождения человечества от груза прошлого (авангардизм).

Натурализм: толкование социальности в терминах не

положительно жизненной, но текстовой реальности (герменевтика). Текст (источник) и жизнь (существование) не равноценны. Жизнь выступает не экспонатным (памятниковым), а личностным

(гуманитарным) явлением, реставрируемым арсеналом не объективного, но субъективного (антропологического) духа.

Нарративизм: социальность умещается в показания протоколов хроник. Социальный теоретик — не регистратор, он передатчик духа времени плюс фиксатор магистралей социальной эволюции. В мыслительных воссозданиях социальная реальность не укладывается в фактограммы (Т. Моммзен, И. Дройзен, Ф. Савиньи, Н. Фюстель де Куланж):

1. Порой нет источников, удовлетворяющих стандартным требованиям критичности, аналитичности. К примеру, основной текст по истории древней Руси «Повесть временных лет» — апокрифичен.

2. Зачастую не имеется доступа к источникам. В силу отсутствия в отечественном законодательстве статьи о периодическом рассекречивании документов эмпирическая база деятельности российских обществоведов сужена, если не подрублена.

3. Подчас источники изъяты либо фальсифицированы — лакировка истории со стороны власть предержащих.

300

4. Требует решения коллосальной сложности и остроты

проблема интерпретации источников. Тот же пакт Молотова — Риббентропа. Как к нему относиться? С нашей точки зрения, пакт этот — решение политически вынужденное, свидетельствующее не об агрессивности СССР, а о его миролюбии. Способом поддержания мира в той обстановке оказывалось: а) сближение с Германией; б) создание системы коллективной европейской безопасности. С последним не получилось по причине обструкционистской позиции Англии и Франции. Исчерпав возможности действий во втором направлении, СССР обратился к первому. 23 августа 1939 г. между ним и Германией подписан пакт о ненападении. В дополнительном секретном протоколе обозначались сферы влияния: для Германии — Польша (исключая восточные области), для СССР — Восточная Польша (Западная Украина и Западная Белоруссия), Финляндия, Бессарабия, Северная Буковина. Ревизия прошлого — занятие неблагодарное: на всякого интерпретатора найдется посрамляющий его более радикальный переинтерпретатор. Удержаться на плаву здравомыслия позволяет реализм, верность правде истории. В соответствии с этим условием, подходя к рассматриваемому фрагменту прошлого, мы считаем его не подлежащим переоценке. В ту конкретную эпоху действовать иначе, руководствуясь национальными интересами, возможным не представлялось. К выгоде для себя СССР оттягивал войну, изменял геополитический баланс в свою пользу, воссоединял родственные народы, возвращал бездарно сданные большевиками территории. Масштаб государства, как и человека, — масштаб его

возможностей. В этом случае Россия (СССР) доказала свою сопричастность великому масштабу. Она выиграла. Изощренно интригующие на европейском театре действий Англия и Франция проиграли.

301

5. Есть нечто (трансфактичное, внеисточниковое), в источнике не фиксируемое, из него не выводимое. Так, можно в деталях описывать эпопею Александра Македонского, однако оставлять в

тени, что собственно он сделал как исторический актант, социально-политический деятель. Выскажемся пространнее, для чего не согласимся с Лотреамоном, говорящим: «Поэт полезнее любого гражданина своего времени. Его творчество — кодекс для дипломатов, законодателей, наставников молодежи». Суть в том, что поэт начинается там, где кончается человек. Оттого полезнее поэта — правитель, личным примером задающий кодекс. Поэт пребывает в идеальном: предводитель отечества же — конкретный человек — реально вменяет образцы подданным.

Александр Македонский прожил без малого 33 года. Находился у власти 13 лет (336 —323 гг. до н. э.). 3 года из них ушло на стабилизацию собственного правления на родине; 10 лет — на ведение восточной завоевательной кампании. Для лакея нет героя. В обыденно-житейском смысле судьба Александра невзрачна: к каким высотам приобщился он, кроме тягот, лишений в общем элементарного ратного существования, скрашиваемого

безысходными солдатскими попойками и тривиальными походными оргиями?! Научная точка зрения, однако, располагает к иному ракурсу видения. Она обязывает подойти к феномену Александра не как к казусу, отдающему случайную дань происходящему, а как к единичности, поднятой до уровня явления.

Равнодостоинство людей перед ликом вечности неоспоримо. Между тем в нашем обозримом локале все мы Друг другу не равны. Покой и воля — не атрибуты исторической призванности; не каждый способен реализовать соответствие вызову времени, некое высшее, если угодно, метафизическое назначение. Верно, Александр воплотил версию человека, не чуждого частной жизни, но и нечто

302

большее: нащупав, отработав правила складывания империй, он открыл в мировой истории эпоху обмирщения великих социальных проектов.

Перипетии державного опыта Александра во многих смыслах примечательны. Самого пристального внимания заслуживает техника созидания им организма империи. Чисто опытно Александр нащупал, выявил здесь свои зависимости, которые в мировой практике использовались в последующем вполне сознательно.

Цивилизация, эксплуатирующая, но не культивирующая, не имеет будущего. В отличие от своих советников это отлично понимал Александр, поставивший на обихожание — аннексируемых пространств, подключение покоряемых аборигенных народов к высотам цивилизации. Цивилизация противостоит варварству жизневоспроизводственным отрывом — более высоким уровнем культурных, индустриальных, гражданских, земледельческих технологий. «Империя» в наиболее широком смысле, подчеркивает Бицилли, есть «отношение властвование — подчинение, отношение господствующего народа и подвластных».¹⁸⁸Подобное отношение реализуется через кратократическое потестарное начало, государственную опеку, силовое давление. Империя в начале своей повышательной фазы наращивает территориальную громаду, расширяя масштабы исключительно применением силы. Далее, однако, о себе заявляет

логика гарантийного воспроизводственного процесса. Завоевать территорию, народ можно, но держать их в подчинении одной силой продолжительное время достаточно трудно. Трудно по причине затратности — рано ли, поздно ли, силы тают; воевать с народом на его территории невозможно. Для удержания завоеваний в отношении покоренных окраин требуется программа приемлемого (по крайней море достаточного для срыва немедленного выступления) существования. Если выработать ее удается, империя, пребывая в повышатель-

¹⁸⁸См.: Бицилли П. Наследие империи // Рубежи. 1996. № 8. С. 83

303

ной фазе, самостабилизируется. В противном случае внутренние антагонизмы обостряются, освободительная борьба нарастает, удерживать целое в исходном порядке становится все затруднительнее, империя входит в понижательную фазу развития, характеризующуюся державным деградансом вплоть до распада и краха. В отношении первого Александр преуспел. С державной (аннексионистской) миссией он справился. В отношении второго Александр не успел. Между тем империя его целеустремленно начала выполнять культуротворческую, устроительную миссию — применительно к покоренной провинции проводилась дальновидная стратегия цивилизационного обихоживания, состоящая из глубоких шагов:

— экспорт этноса из метрополии (подкрепляющая экспансию торговопромышленная колонизация земель);

— экспорт бюрократии (привлечение к управлению местами ставленников из центра);

— инкорпорация аборигенной знати во власть;

— урбанизация (закладка нескольких десятков стратегически ответственных опорных пунктов, городских центров);

— централизация финансовой политики (введение для Греции и Передней Азии единой монетной системы);

— интернационализация армии (создание контингентов из эпигонов — обучаемых по-македонски аборигенных народов);

— либеральное, избирательное отношение к обычаям покоренных народов (сакрализация власти — для Востока, поддержание демократических традиций властвования — для Запада);

— активное наступление на эндогамию (поощрение межнациональных браков, создание энергичной, буферной диаспоры, — «чтобы путем... родственных уз установить между величайшими материками согласие и дружбу, какая существует между родственниками»).

304

Все эти безусловно перспективные слагаемые имперостроения, начавшие материализоваться Александром, не смогли за его короткий век проявить себя полномочно и представительно. Как следствие — отсутствие единой экономической, хозяйственной, культурной, административной основы державности, без которой последняя выступала не органической целостностью, а хаотичным конгломератом непереваренных плавильным котлом местных укладов. Не решил Александр проблемы регламента власти. Это касается моментов как отправления, так и передачи властных

функций. Отправление власти во многом опиралось не на легитимный правоустановленный порядок, а на импульсивную импровизацию первых лиц.

Аналогичное справедливо и касательно вопроса передачи власти. Самый опасный, тревожный момент государственности — послевластие, обостряющее борьбу за трон. Державу Александра Македонского разорила война диадохов. Кризис государства Селевкидов после смерти Антиоха IV целиком и полностью вызван династической враждой (с участием членов царской семьи, временщиков, узурпаторов); по выделении Вавилонии, Персии, Мидии царства не стало. Для предотвращения паралича деятельности аппарата государственности смена власти должна протекать в четко очерченном легитимном, правовом поле. Никаких актов, процедур, инструкций, задающих канву, контур подобного поля, империя не имела.

В результате борьбы вокруг вопроса о престолонаследии Грецию и Македонию получил Антипатр; Египет — Птолемей; Каппадакию и Пафлагонию — Эвмен; геллеспонтскую Фригию — Леоннат; Фригию — Антигон; Фракию — Лизимах. Великое детище Александра — грандиозная империя древности пала.

Примечательным в сказанном является то, что существо концепта «империя» в источнике не зафиксировать. Возникает, следовательно, проблема несопряженного с источником идейного базиса понимания социального — проблема, определяющая и предопределяющая ток социальной рефлексии.

305

6.2