Образ человека в современной культуре

Человек — главный предмет философского исследования. Если наука — это путешествие в окружающий мир, то филосо­фия — путешествие в человека. Путешествие это начинается с Сократа и его проекта «Познай самого себя» и продолжается до настоящего времени.

Сущностная характеристика человека — свобода. В от­личие от других творений природы, человек есть проект, он живет «из будущего», ставя перед собой определенные цели и реализуя их. Он сам себя создает, творит, так же, как он создает «вторую природу», в которой «опред­мечивает» свои творческие способности. Поэтому сущ­ность человека не есть нечто постоянное. Это деятель­ность, творчество, созидание.

Деятельностная сущность человека была осознана немецкой классической философией. Затем деятельностный подход к че­ловеку был развит марксизмом, который исследовал человека как существо общественное, преобразующее природу в процессе совместной деятельности. Свобода как важнейшая характерис­тика человека проанализирована в различных философских уче­ниях и, в частности, в экзистенциализме. Об этом мы уже гово­рили в историко-философском разделе.

Достаточно сложно создать целостное представление о челове-

ке, поскольку сложен сам «предмет»

— человек. Он изучается

множеством отдельных наук, естественных и гуманитарных, которые исследуют различные его стороны, свойства, качества, различные аспекты его бытия. Человек — существо природное и в этом качестве его изучают естественные науки — биология, физиология, генетика и т.

В Новое время происходит радикальная трансформация представлений о мире и человеке. С начала Нового време­ни, а именно с развенчания Коперником геоцентричес­кой теории, в состоянии западного мировоззрения стала появляться некая странность: каждое новое научное от­крытие порождало крайне противоположные следствия. Освободившись от геоцентрических заблуждений, чело­век растерялся, безвозвратно утратив прежнюю уверен­ность в своей особой роли в космосе. Он перестал чув­ствовать себя центром Вселенной, его положение в ней стало неопределенным и относительным.

Каждый следующий шаг, сделанный в процессе развития на­уки, добавляя новые штрихи к новой картине мира, побуждал человека осознавать свою свободу и гордиться своим разумом. Но одновременно человек все больше осознавал свою несвободу, свою зависимость от внешнего мира и внутренних, не подконт­рольных ему процессов.

Благодаря Галилею, Декарту и Ньютону сложилась новая на­ука, обозначилась новая космология, и перед человеком раскрыл­ся новый мир, который он мог познавать. Но именно этот новый мир заставил его отказаться от своих притязаний. С точки зре­ния науки Нового времени, Вселенная представляла собой ма­шину — самостоятельный и самодостаточный механизм, в кото­ром действовали слепые естественные силы, который не имел цели, не был наделен разумом или сознанием и своей организа­цией был в высшей степени чужд человеку. Наука открыла, что мир равнодушен и холоден, но он был единственным истинным миром. Это было тяжелое потрясение, из которого родился евро-

пейский нигилизм и пессимизм, представленный • философии Шопенгауэра и Ницше.

И все же физика Ньютона не порывала полностью с религи­ей.

Сохранявшиеся теологические представления о том, что мир сотворен Богом и что человек имеет особый — духовный — статус, были разрушены теорией эволюции Дарвина.

Человек предстал всего лишь животным, отличающимся от других видов более высокой ступенью развития. Он перестал быть любимым творением Господа, наделенным божественной душой, а предстал следствием случайного эксперимента природы. Если раньше вера в то, что разум правит миром и пронизывает его собой, была безоговорочна, то теперь считалось, что разум по­явился в ходе эволюции совершенно случайно, что он существу­ет сравнительно недавно, будучи присущим отдельной и относи­тельно незначительной части живой природы — Homo sapiens (Человеку разумному),- причем не может быть уверенности, что в дальнейшем с этим видом не произойдет того, что случилось с множеством других видов животного мира, ныне вымерших.

Теперь все установления не только религии, но и общества, культуры, разума стали толковаться как следствия борьбы за биологическое выживание. Как видим, Дарвин, освободив чело­века от Бога, принизил его до животного. Теперь человек мог осознать себя как высшее достижение эволюции, но при этом как высшее достижение всего лишь животного мира, не имею­щее «высшей» цели.

Немало способствовал драматизации ощущения жизни и Фрейд, направивший свои исследования на тайники человечес­кого сознания и предъявивший убедительные доказательства существования бессознательных сил, определяющих поведение человека и его сознательное состояние.

Таким образом, Фрейд внес свой вклад в общее дело совре­менности: еще раз отнял у человека былое привилегированное положение в космосе. У человека отныне не оставалось никаких сомнений: не только для его тела, но и для сознания определяющи­ми факторами являются мощные биологические инстинкты — амо­ральные, агрессивные, эротические, «многоликие в своей пороч­ности», — и перед их лицом такие вызывающие гордость досто­инства человека, как разум, нравственность, совесть и духовность, представляются всего лишь средствами, выработанными в про­цессе самосохранения вида. Если существуют бессознательные

силы, определяющие все человеческое существование, то лич­ная свобода невозможна.

С появлением Фрейда дарвиновская борьба в природе приня­ла новый оборот: отныне человек был вынужден жить в вечной борьбе со своей собственной природой. «Я» признавалось не выс­шей сущностью человека, а достаточно неустойчивым образова­нием, сравнительно недавно выделившимся из первобытной сти­хии бессознательного. Все человеческие побуждения, как ока­залось, определялись иррациональными стихийными импуль­сами, и это подтверждалось конкретными событиями истории. Сомнения стала вызывать не только божественность, но даже человечность человека. По мере того как научное мышление ос­вобождало человека из плена иллюзий, он все больше обнаружи­вал свою низменную природу, лишался былого человеческого достоинства и представал игрушкой низменных инстинктов, существом, с которого наконец сорвали маску.

Наука XX века внесла существенные коррективы в систему представлений о мире и человеке, оформившуюся в предшеству­ющий период. Твердые, неделимые атомы оказались сложными образованиями, состоящими из электронов, позитронов и нейт­ронов. Они, как выяснилось, почти целиком заполнены пусто­той. Твердое вещество не составляет больше важнейшую при­родную субстанцию. Материя и энергия переходят друг в друга. Трехмерное пространство и одномерное время превратились в от­носительные проявления четырехмерного пространственно-вре­менного континуума. Время течет по-разному для тех, кто дви­жется с разной скоростью. Вблизи тяжелых объектов время за­медляется, а при определенных обстоятельствах оно может и со­всем останавливаться. Планеты движутся по своим орбитам не потому, что их притягивает к Солнцу некая сила, действующая на расстоянии, но потому, что само пространство, в котором они движутся, искривлено. Субатомные частицы обнаруживали край­не двойственную природу, при наблюдении проявляя себя как частицы и как волны.

стала неопределенной, ее очень сложно было разглядеть за мате­матическими формулами.

Вселенная все еще представала необъятной безликой ширью, внутри которой человек с его отличительной особенностью — сознанием — по-прежнему оставался крохотной песчинкой, эфе­мерным и загадочным созданием, неизвестно как и зачем выз­ванным к жизни. Никакого убедительного ответа не было найде­но на вопрос о том, что вызвало рождение Вселенной в результа­те «Большого взрыва».

Интеллектуальные противоречия и неясности, порожденные новой физикой, в каком-то смысле лишь обострили у человека то ощущение собственной относительности и отчужденности, ко­торое со времени коперниковской революции неуклонно возрас­тало. Современный человек был вынужден усомниться в унасле­дованной от древних греков вере в то, что царящий в мире поря­док доступен человеческому познанию.

Характерная черта мироощущения современного западного индивида — пессимизм, неверие в человека, в его благое пред­назначение, в его причастность Добру.

Современная интеллектуальная атмосфера определяется как «постмодерн». Постмодернисткое мышление складывалось постепенно под влиянием множества разнообразнейших интел­лектуальных и культурных течений: от прагматизма, экзистен­циализма и психоанализа до феминизма, герменевтики, фило­софии науки. Становится общепринятым, что человеческое по­знание субъективно, определяется множеством факторов. Разум не просто пассивно отражает внешний мир с его неотъемлемым порядком, но деятельно и творчески проявляет себя в процессе восприятия и познания. В некотором смысле действительность не только воспринимается разумом, но и конструируется им, причем этих конструкций может быть сколько угодно много, и вовсе не обязательно одна из них должна оказаться оконча­тельно верной.

Сущность недоступна и не позволяет делать о себе никаких утверждений. Ценность всех истин и представлений должно по­стоянно подвергать непосредственной проверке. Найденное ре­шение в любом случае будет знанием скорее относительным и подверженным ошибкам, чем абсолютным или определенным.

Поэтому обретение знания должно стать бесконечным его пе­ресмотром. Нужно пробовать все новое, экспериментировать и ис­следовать, проверять с оглядкой на субъективные и объективные

следствия, учиться на собственных ошибках, не позволять ника­ких безосновательных предположений, считать все допущения не более чем предварительными и не творить себе кумиров из несуществующих абсолютов.

Таким образом, оборотной стороной открытости и расплыв­чатости постмодернистского сознания является отсутствие какого-либо твердого основания для мировоззрения. И внутрен­няя, и внешняя реальности стали невероятно разветвленными, многомерными, податливыми и безграничными, словно бы да­вая возможность проявиться и мужеству, и творчеству, но вмес­те с тем вселяя тревогу и смятение перед лицом нескончаемого релятивизма и экзистенциальной конечности. Столкновения субъективных позиций, острейшее осознание культурной раз­дробленности и исторической относительности любого знания, навязчивое чувство неопределенности и всеобщего распада, плю­рализм на грани удручающей бессвязности — из всего этого и складывалось «состояние постмодерн».

9.2.