Право и справедливость

Согласно теории общественного договора, общество характеризует­ся принятием правил и законов, обеспечивающих блага всем тем, кто участвует в его деятельности. В понятии социальной справедливости главным кажется распределительный принцип: поровну или в соответ­ствии с заслугами каждого распределить совокупный общественный доход.

институтов, подобно тому, как истина есть главная добродетель науч­ных систем»⁸. Собственно, успех европейской цивилизации тесно свя­зан с тем, насколько удается соединить выгоду и справедливость. Запад­ные наблюдатели издавна фиксируют равнодушие российских граждан по отношению к индивидуальным правам и свободам. Это значит не то, что русские любят рабство, но то, что они по-иному, чем автономные индивиды, представляют себе свободу. Справедливость в российском менталитете считается формой нравственного признания. С этой точки зрения многие сложившиеся исторически социальные и экономические преимущества отдельных людей выглядят произвольными. Именно по­этому справедливость — главный рычаг социальных революций. Итак, это социально опасное чувство должно каким-то образом ограничиваться и контролироваться. Если общество не может объединиться иначе, чем на основе справедливости, честности и равенства, то верно и обратное: в ходе развития оно будет вынуждено нарушать перечисленные принци­пы и пребывать в состоянии вечной зависти и стремления к переделу. Противовесом, сдерживающим зависть и ненависть индивидов, высту­пает чувство ценности и необходимости социального контакта и интег­рации.

Человек — общественное животное, и даже став автономным жите­лем мегаполисов, он стремится к контакту, к кооперации, без которых невозможно удовлетворение материальных запросов и нормальная ду­шевная жизнь.

Чистая справедливость, строго говоря, не может быть выражена в форме речи или письма. Поскольку язык уже заражен социальными раз­личиями и он как таковой являет собой первую и главную форму власти, постольку сформулированные суждения о справедливости уже являют­ся дискурсом силы. Язык искажает справедливость, вносит в нее эле­мент «византийской казуистики». Но все-таки помимо речи нет иного

способа формировать понятие справедливости, обсуждать его с други­ми людьми. Это заставляет обратиться к соотношению права и справед­ливости. Речь должна идти о пересечении, о взаимодействии и согласо­вании справедливости и рационального суждения.

Для правильного определения природы справедливости необходимо освободиться от дилеммы утилитаризма и интуитивизма в этике. Под утилитаризмом понимается рациональная теория выбора, согласно ко­торой чувство справедливости вообще неуместно в социальном действии, которое ограничивается общепринятыми нормами, правилами и зако­нами. В правовом государстве архаичное чувство справедливости ока­зывается помехой рациональному действию. Под интуитивизмом пони­мается альтернативный подход, согласно которому существуют высшие ценности, определяющие и обосновывающие правовые и социальные нормы. Чувство справедливости — это двигатель развития государства и права и условие их совершенствования. Как главное качество обще­ственных институтов, подобно тому, как истина есть главная доброде­тель научных систем, справедливость опирается на такие ценности, как свобода и ненасилие.

Конечно, общество вовсе не создается для воплощения идеалов, у него есть другие задачи, но они могут быть успешно решены в том слу­чае, если не противоречат моральному чувству. Как же соединить взаи­мовыгодное сотрудничество и справедливость? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо осмыслить, кто является субъектом высшей спра­ведливости: Бог, монарх или какой-либо очень умный или святой чело­век, а может быть то, что исторические материалисты называли «бази­сом общества» — производительные силы и производственные отношения, от развития которых зависят и основные права человека: свобода мысли и совести, рыночные отношения, частная собственность, семья и др. Базовая структура общества является не только субъектом, но и объектом справедливости. Принципы, о которых свободные и ра­ционально мыслящие индивиды договариваются, учитывая свои инте­ресы, согласуемые в исходной ситуации на равных правах, являются наиважнейшими условиями их объединения. На основании этих прин­ципов заключаются все последующие соглашения; они определяют тип социального взаимодействия людей, государственного правления. Та­кой способ формирования принципов справедливости Роулз именует справедливостью как честность: существует некое исходное состояние, которое принимается как данность, и по отношению к ней «взвешивает­ся» справедливость — как некое равенство. Это и есть честность.

Что значит быть честным? Честь — сословное понятие. Однако его этимология более глубоко (чтить, почитать, считать) раскрывает приро­ду справедливости, которая обращена и к живым, и к ушедшим, и к тем, кто выше, и к тем, кто ниже нас, не только к настоящему, но и к прошло­му и будущему. «Археология» значений термина «справедливость» вы­являет важный количественный аспект — это подсчет и мера того, кому, за что и сколько. Честность — это когда без обмана и по заслугам, т. е. по чести. И все же понятие честности только по видимости выступает как естественное и очевидное. На самом деле оно исторично, и это пред­полагает рефлексию: строго говоря, никто не знает своего места в обще­стве и, следовательно, объективной степени необходимого почитания.

Реализация справедливости предполагает взаимную симметрию лю­дей. Однако общество всегда уже сформировано и наше вхождение в него всегда оказывается несколько запоздалым. Только в конце жизни человек чего-то добивается, но уже не может пользоваться плодами сво­его труда. Чисто гипотетически можно себе представить, что индивид сразу же является свободным и может решать участвовать ему в этом обществе или нет. Однако его согласия никто не спрашивает, и к тому времени, когда он задумывается о несправедливости, он уже ангажиро­ван. Например, в безоблачном детстве мало кто задумывается о том, что мужчинам придется служить в армии, а женщинам — рожать детей. Как согласие, так и несогласие — это не результат свободного выбора и не следствие справедливости или несправедливости исходного базисного состояния. Кроме равенства начального (капитал, образование) состоя­ния, важную роль в интеграции людей играет чувствительность к спра­ведливости, которая может быть большей или меньшей.

Каждый человек постоянно судит о справедливости, сопровождает свои чувства суждениями и стремится поступать в соответствии с ними.

Представители аналитической философии считают, что этика как наука должна заниматься анализом такого рода суждений. Аргументация в дискурсе о справедливости опирается на исходные базовые принципы.

Моральное чувство не является надежным гарантом справедливос­ти, но и дискурсивизация его может быть источником искажений. По­этому необходимо допустить процедуру переоценки суждений под воз­действием чувства моральной справедливости. Но как описать индивидуальное чувство справедливости, чтобы сделать его предметом дискурса? Ясно, что это возможно лишь опосредованно и в форме свое­образного диалога: индивид, ознакомившись со всем многообразием кон­цепций справедливости, приводит свои суждения в согласие с одной из них. Состояние рефлексивного равновесия, конечно, является сильной идеализацией. Если вообразить существование, с одной стороны, силь­ной несправедливости, попирающей всякие нормы морали и рациональ­ности, а с другой стороны, чувства обиды, угнетения и притеснения, болезненной раной тлеющие в душе человека, то трудно представить себе реальность «рефлексивного равновесия», когда индивид критичес­ки оценивает не только разумность принципов организации общества, но и собственные, кажущиеся абсолютно аутентичными чувства. Чув­ство справедливости, выбираемое моралистами и революционерами в качестве естественного основания, нередко оказывается фантазмом. Многие «общечеловеческие принципы», как указал Ф. Ницше, имеют темное происхождение, и поэтому еще не гарантируют безусловной спра­ведливости.