О природе права

В современных определениях права чаще всего используются поня­тия «регулирования», «управления», «регламентации». Право, — пола­гает Э.Ю. Соловьев, — это система установленных или санкциониро­ванных государством общеобязательных норм, обеспечивающая совместное гражданско-политическое существование людей на началах личной свободы и при минимуме карательного насилия.

сударства и граждан, ограждает их от полицейского и иного произвола. Главным в ней являются права человека, и их расширение свидетель­ство развития социального государства⁶.

Право можно понимать формально, как порядок и равновесие в смыс­ле пропорции Аристотеля или равенства современных утопистов. Но всякая форма есть форма чего-то, и поэтому естественно всплывает не менее спорная проблема справедливости и равенства. Кем установлена пропорциональная мера в теории справедливости Аристотеля? Люди не равны, поэтому каждому полагается свое. Но кто положил меру? Не­сомненно, этот самый главный вопрос приходил в голову Аристотелю, и поэтому он придерживался идеи природного происхождения государ­ства. Так устроено природой, что существуют разные люди, и они зани­мают различное положение и выполняют различные функции в государ­стве. Именно этот естественный порядок отражают справедливые законы. Авторитет и сила законов получают здесь природное оправда­ние. Оно же применяется и по отношению к морали: дружба скрепляет общество духовными узами. Христианство заменило эту систему оправ­дания другой моделью, в которой авторитет и сила законов связываются с Богом, но постепенно в ходе секуляризации роль авторитетной инстан­ции заняла мораль.

Даже в том случае, если право освобождено от силы, т. е. выступает как справедливость (мыслимая, например, как равное возмещение ущер­ба), то оно все-таки слишком формально и не обеспечивает решения главной задачи, для реализации которой оно задумывалось. Этой зада­чей выступает единство общества. Согласно теории Гоббса, в естествен­ном состоянии имеет место борьба всех против всех, а человек челове­ку — волк. Чтобы выжить и достичь единства, люди заключают естественный договор, согласно которому они отказываются от собствен­ных прав на насилие и передают их своим представителям, исполняю­щим государственную власть. Такая модель общества основана на до­пущении, что представители народа не воспользуются властью для удовлетворения собственных потребностей, а встанут на страже спра­ведливости, т. е. будут осуществлять наказание, соразмерное преступле­ниям.

Интеллигенция в России считала право неким этическим миниму­мом, а политику — формой принуждения. Это вызвано противоречием

общества и государства. Если принять во внимание отсутствие правопо­рядка на уровне повседневности, то неудивительно в целом нигилисти­ческое отношение к праву. Поскольку государство было несправедливо по отношению к человеку, постольку последний не испытывал угрызе­ний совести, когда нарушал или, как говорят, «обходил» закон. Этот не­достаток русского правосознания славянофилы превратили в достоин­ство. К.С. Аксаков, например, считал его залогом того, что русский народ, пренебрегающий государством и правом, продвигается путем поиска «внутренней правды». Это убеждение перешло и в идеологию народни­ков, основанную на вере в возможность непосредственного перехода к лучшему, высшему порядку, минуя срединную стадию европейского раз­вития, стадию буржуазного государства. Н.К. Михайловский писал: «Я никогда не мог поверить и теперь не верю, чтобы нельзя было найти такую точку зрения, с которой правда-истина и правда-справедливость явились бы рука об руку, одна другую дополняя»^[58].

В литературе часто высказывается мнение, что либерально-демокра­тическая концепция функционирования гражданского общества прин­ципиально не согласуется с культурно-историческими, национальными и духовными традициями России. Переход от власти силы к власти пра­ва остается самой насущной потребностью для России. Как это не пока­жется странным, но господство моральных норм над законами является одной из причин правового нигилизма. Считая право инструментом вла­сти, русский обыватель оценивал поступки по моральным критериям. Отсюда непонятная для посторонних наблюдателей жалость к правона­рушителям, которые воспринимаются народом как пострадавшие от неправедной власти.

6.