Природа критериев научности

Реальная объемность, расслоенность духовного производства порождает проблему спецификации его составляющих. В соответствии с этим складываются теории мифологического, художественного, религиозного, практически-обыденного опыта и т.

статусу (парапсихология); антинаука — намеренное искажение научного взгляда на мир — социальные утопии в обществознании.

Каков гносеологический регламент науки? Что отличает научный подход от иных типов мироотношения? Эти и аналогичные вопросы можно решить, лишь выделяя объективные индикаторы, показатели научности. Проблема фиксации такого рода показателей и есть, в сущности, проблема критериев научности.

Исходя из традиционного толкования критерия как правила, позволяющего делать выбор, осуществлять предпочтения, можно дать следующее определение. Критерии научности — правила оценки продуктов познания на их соответствие стандартам науки; они позволяют субординировать продукты познания с позиций близости (отдаленности) их от науки; это фундаментальные теоретико-методологические принципы, нормы, ценности, идеалы, эталоны, обусловливающие определенность оснований, по

549

которым пробное знание (корпус идей: гипотезы, концепции, теории, допущения, факты) и деятельность (корпус актов: мышление, теоретизация, концептуализация, экспериментирование) расцениваются как научные и зачисляются в разряд науки.

Таким образом, нормативно и ценностно ориентируя исследования, целенаправляя поисковую деятельность, отсекая непродуктивные установки, учреждая типовые методы генерации знания, указывая направления желательной эволюции отраслей и дисциплин, критерии научности выполняют функции отбора единиц знания на базе имеющихся в познании фильтров предпочтения.

Критерии научности — нормы, их определенность, как определенность норм, задается диспозициями, санкциями, условиями действия.

Диспозиции представляют набор предписаний, инструкций, рекомендаций, императивов, запретов и т. п., которые характеризуют способ познания. Заключая требования, предъявляемые к знанию и деятельности, диспозиции распадаются на два взаимодополнительных сегмента. Один включает множество правил «что делать»: «ищи достаточные основания», «минимизируй рассуждения», «исключай формальные противоречия» и т. п., — так называемая позитивная эвристика. Она повышает вероятность получения гносеологически желательных продуктов исследования. Другой содержит множество правил «чего не делать»: «не вводи гипотез ad hoc», «слепо не следуй авторитету» и т. п., — негативная эвристика. Через систему запретов она призвана исключать из науки заведомо тупиковые идеи и ходы мысли.

Санкции обеспечивают эффективность диспозиций. Дело в том, что критерии научности фиксируют наиболее перспективные, продуктивные принципы, способы действия в науке, выражают объективные законы, логику ее исторического изменения. Задавая понятия допустимости, желательности, предпочтительности одних и несостоятельности, неприемлемости, несовершенности иных видов познавательного освоения действительности, критерии научно-

550

сти формируют нормативно-ценностное самосознание науки. Критерии эти, таким образом, выполняют охранительные функции, ограждают науку от непригодных, несостоятельных идей, творческих инициатив. В науке, скажем, недопустимо нарушать требования законов сохранения. И хотя это вовсе не означает, что эти законы не могут быть видоизменены (пересмотрены), претендующее на звание науки (по крайней мере, в настоящем) исследование обязано руководствоваться их требованиями.

Наука как целостный объект, а не как конгломерат качественно различных феноменов, поддерживается множеством инвариантных принципов. Естественно, содержание, смысл их — относительны, однако само требование их существования — абсолютно. Правила- предписания, сконцентрированные в диспозициях, и имеют ранг такого рода принципов.

Что бывает в случае нарушения диспозиций? Вступают в силу санкции.

Вопрос об игнорировании диспозиций тривиален. То, что по невежеству противопоставляется требованиям науки, ненаучно по существу —домыслы, предрассудки. Вопрос о деформации диспозиций нетривиален. То, что противопоставляется существующей науке, в этом случае также поначалу объявляется ненаучным, тем не менее может быть научным по существу — научные революции, перестраивающие системы наличных критериев. Откладывая обсуждение вопроса динамики последних вследствие научных революций на более позднее время, подчеркнем роль санкций. Выполняя относительно консервативную функцию, санкции препятствуют проникновению в науку тривиально экстравагантных идей, задают оптимальный режим поиска, гарантируют минимум риска при стремлении достичь наилучших результатов, обеспечивают непрерывность,

сбалансированность научного опыта.

Условия действия норм фиксируют особенности возможных ситуаций в науке, специфицируют требования применительно к различным видам знания и деятельнос-

551

ти, делают осмысленным испытание многообразных комплексов и компонентов науки на их соответствие разветвленной сети частных и общих критериев.

Критерии научности — неоднопорядковы, многослойны. Они подразделяются на три множества.²²⁰

Такова качественная характеристика известных типов критериев научности. Аналогичная ей количественная характеристика гораздо менее пространна. В силу того, что познание безгранично, неисчерпаемо, находится в развитии, отражает определенную реальность, соответствует ей, множество критериев научности открыто; не существует их завершенного списка.

В методологии встречаются взгляды, отрицающие возможность выделения эффективных, работоспособных критериев научности.

адекватной теории критериев научности. Проводя эти взгляды, тот же Фейерабенд высказывается об этих критериях (теории научности) как о пустом «вербальном орнаменте».²²¹

На это можно заметить следующее.

Множественность форм знания и деятельности вовсе не подрывает возможности построения адекватной теории науки — она обязывает развивать такую теорию лишь как достаточно представительную, богатую. Представительность, богатство этой теории в действительности обеспечиваются разнообразием выделяемых в ней родов критериев, которые моделируют научность как многопорядковую сущность, имеющую некое ядро (само эпистемическое поле исследования), а также историческое и дисциплинарно-тематическое измерения. Наука, какой бы подвижной, полиморфной она ни была, оказывается исчер-

²¹⁹ См.: 4.2.4.

²²⁰ Feyerabend Р. К. Consollations for the Specialist // Criticism and Growth of Knowledge. Cambridge, 1970. P. 215—229.

552

панной; не остается ничего, не охваченного системой критериев из мира науки.

Эвристичность критериев научности обеспечивается их эмпирическим (практическим) генезисом — тем, что они не априорные нормы, наивысшая добродетель которых состоит в надысторичности, а обобщения действительного познания, итог его осмысления, понимания во всех известных фазах.

4.3.4