Регуляризация

Невероятное разнообразие жизненных сред, контекстов общения, — можно ли надеяться ввести их регламентацию? Мечников допускал «космическое чувство» в человеке в виде любви к ближнему и миру.

Допущение «врожденной человечности» (Олдридж), тяги к возвышенному в качестве «законного стремления человеческой природы» (П. Романов) не ново. «Спокойствие порядка» (Августин) в виде высшего «содействования согласованной жизни» вводили поборники законоустанавливающих рассмотрений, опосредующие универсум логосом. Таковы стоики (согласно логосу устроен мир); христиане (согласно логосу создан мир), сводящие план и акт творения к разумной схеме. Аналогичный ход в конструировании образа действительности проигрывал Конт, убеждающий: всякое явление есть просто следствие порядка, который вытекает из естественных законов.

Если устремить внимание в этом направлении, придется признать — перед нами тенденция нарочитая, решительно выводящая за пределы трезвого понимания.

«Прекрасно лишь то, чего нет на свете», — говаривал персонаж Руссо. Аксиома вечного разумного масштаба жизни страдает пропуском существенного: «разумное» не

432

покрывает «человеческого». Сущее не крепится на разумном плане; базисом жизнедействия выступает свободное самовыражение, в рамках которого человек «за все платит сам» (Сартр).

Жизнь не делает нас совершенными, — она делает нас нормосообразными, встраивая в качестве частей в глубокий и мощный строй социально выверенного. Укрощение угроз вследствие свободы самовыражения, безнарядного произвола осуществлялось ab origine вставлением деятельности и созидания в твердые рамки предопределения. Роль регулирующего начала с переступанием границ передаваемого рационально играли смирительные колодки судьбы, рока, фатума, промысла, вводящие момент неизбежности, неотвратимости, необходимости.

Летописи рода человеческого сохранили имена богинь, дающих жребии, создающих вторую, третью перспективу провидения. В их числе мойры — Клото (прядущая жизненную нить), Лахесис (определяющая участь), Антропос (прерывающая жизнь), совокупно конкурирующие с Тихой; промойя — наделяющая заданием.

В переводе на язык мыслей указанное в темной сути транслирует из древности идею закона: предусмотрение — то, что упорядочивает человеческое движение.

Человек задуман по образу и подобию божью, а сотворен только по образу. Подобие достигается в самотворчестве по неким правилам.

Сфера человеческого в истории — сфера регуляризованного. В кругу общения мы взаимозависимы. Основание действий — наш выбор, без которого мы — элемент природы, но выбор подготовленный, экспектационный. Эффект социальности — эффект вовлечения, участия, сопричастия. В противоположность Homo ferus Homo sapiens в сообществе себе подобных руководится максимой «для людей с людьми». Сие означает согласование поведения с системой ожиданий по поводу правил исполнения частичных ролей. «Есть много вещей, не обязательно запрещенных, которые человек вряд ли решится делать в присутствии другого человеческого существа», — подчерки-

433

вает Шибутани.²⁵⁷Обмен деятельностью крепится не на произвольных, а на вмененных фигурах, исключающих самочиние, санкционированных порядком интеракции. Невстроенность в таковой равносильна бездомью человека, пребывающего в асоциальной форме — вне общества и его установлений. Римляне ставили на изгоев клеймо «cave rarem», обрекая на отлучение, отчуждение. Схожим клеймом отмечены отвергаемые обществом социальные типажи «девианта», «делинквента», «деликта» (три «д»), патологично не способные на сколько-нибудь прочные, глубокие отношения, требующие хоть ничтожной доли души.

8.2.3