Три «g»

То, что обособливает человека из бытия, есть свобода. Свобода выбора. Последний, однако, не произвольная игра сил в духе «своей глупой воли». Свободу выбора в социуме выгодно отличает опосредованность полем правил, некоей инструктивной канвой «что и как делать», ориентирующей на поведенческое преодоление низин жизни, исключающей абсурдистско-парадоксалистские веления, самоосуществления, импровизации наподобие нелепого кредо: «Какое мне дело до законов природы и арифметики (читай: законов общества — В.

Как показал М. Шериф, даже на восприятие реальности (стадия чувственности) воздействует позиция окружающих.²⁵⁹Словом, казалось бы, вполне суверенный потенциал субъективности складывается через внешние оценки, квалификации, влияния.

Субъективный опыт — не сознание, а история, — говорит Дьюи. Разумеется повторное переживание и воспроизведение

индивидуальностью прочных и гиб-

²⁵⁷ Шибутани Т. Социальная психология. Ростов, 1999. С. 25.

²⁵⁸ Достоевский Ф. М. Собр. соч. М., 1975. Т. 5. С. 105.

²⁵⁹ См.: Sherif M. A Study of Some Social Factors in Perception // Archives of Psychology. XXVII. 1935. № 187.

434

ких уз социальности, кристаллизованных регламентами права (юридизм), морали (этизм), традиции (традиционализм). И одно, и другое, и третье — ресурсы одного сущностного уровня, позволяющие стратегией непрямых действий, точно ключу, открывать плотно запертые двери.

Жизнь — высокая ценность. Но многократно выше жизнь патентованно достойная. Формы обеспечения достойной жизни — опробованные практикой порядки деятельности и созидания. Бес импульсивных решений, насильственных вмешательств, деструктивных маний приручается терпимостью, согласием, примирением, вытекающим из высокой резонансности инициатив социальным нарядам.

Право — формально-официальное, кодифицированное, институциональное выражение порядка (система общеобязательных долженствований) — нормы, меры, через «свободу», «равенство», «справедливость» фиксирующие правоначала (правомочность, правоспособность, правосубъектность) с обеспечивающими их сдержками, противовесами, способами контроля, санкциями.

Мораль — неформально-официальное, кодифицированное неинституциональное выражение порядка (система адресных вменений, через «совесть», «достоинство», «честь» вводящая гуманитарно прочувствованные оценки, устанавливающая внутренний распорядок души) — принципы, предписания,

заповеди, максимы, непосредственно-практические повеления «что должно», формирующие способы самоконтроля, диспозиции «субъективной единичности» (Гегель) к благочинным, добродетельным самополаганиям.

Традиция — неформально-официальное, некодифицированное, неинституциональное выражение порядка (система стереотипных мироориентаций, устойчивых деятельностных реакций) — обычаи, заветы, обряды, ритуалы, предания, назидания, через «классические образцы», «символы веры», «кредо» поддерживающие, передающие, воспроизводящие элементы наследия, дабы выработать иден-

435

тичность, задать преемственность, нащупать времен связующую нить, т.е. воплотить целесообразное культуротворчество.

Культура, вопреки Фрейду, есть не постановка, а снятие элементарных запретов. Снятие благодаря насаждению орудий, опор гуманитарной формации — устоев, регламентов регуляризации. Право, мораль, традиция оконтуривают рамки социальных взаимодействий двусоставно: в измерении

официальной признанности, общеобязательности, эффективной позитивности и в измерении санкционированной Я-мотивации. В результате проявления человеческого в человеке — акты выбора — поддаются рассмотрению и со стороны реализации свободы, и со стороны меры подлинности человека.

Как видно, регуляризованность общения есть последний базис человечности в редакции: правоспособность, совестливость, нравственность, персональная добропорядочность, — выступают окончательными основоположениями гуманитарного.

«Рефлекс свободы» (Павлов) в цивильной оранжировке значит противодействие агрессивному принуждению, но не благочинному побуждению. Императив «автономия человеческого духа» (Маркс) допускает лишь такое прочтение «Ты должен, следовательно, можешь».

Регуляризация не возвращает пострадавшему утраченное, она предупреждает бессмысленный и беспощадный бунт, делает нормосообразным общение, координирует взаимодействие независимо мотивированных участников. Границы регуляризации — порог, за которым — ненависть, отрицание, отрешение, разрыв, распад, разложение, интервенция. Его переходят представители трех «д» — деви-

436

анты, делинквенты, деликты — носители брутального, выморочного, вырожденного, асоциального.

Три «д» — профаническая, хаотическая патология на базе выхода из порядка, изъятия из регламентов. Соответствующие разрушения субъекта прав и обязанностей возникают

— в случае девианта — по причине соматических деформаций (подрыв юридизма, этизма, традиционализма). Скажем, в Австралии человека с лишним набором хромосом не судят, — считается: действия дефекта не подводимы под какую-либо канонику;

— в случае делинквента — по причине поведенческих деформаций (подрыв этизма, традиционализма). Крайним выражением аффективного самоутверждения является афронт — нарочитое игнорирование, нарушение этикета;

— в случае деликта — по причине правовых деформаций (подрыв юридизма). Варианты проступков, преступлений — виновных противоправных деяний, совершенных вменяемыми.

Единственным способом, каким человечество может пролонгировать гуманитарное состояние в степени, отвечающей «особенной действительности и специфическому содержанию» (Гегель), приличествующим высшей сфере мироздания, есть регуляризация, намечающая горизонт дозволенного.

Сверхзадача горизонта, — связывая обмен деятельностью, задавая поведенческую качественность коммуникации,

нормировать, вводить норму.

Базовое понятие теории ценностей — норма. Как директивная инстанция она устанавливает меры, руководящие начала, правила,

порядки, распространяющиеся на все измерения человека как био- социо-природной организации.

437

Измерение «био». Первейшее условие нормосообразного — исключение уродливой ненормальности. Сказано в книге от Матфея: «Не все вмещают слово... но кому дано».²⁶⁰Причисление к роду Homo идет «по способности» обладать разумом, отправлять воление. По наличию данных потенций проводится идентификация: «Люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах». Правоспособность вытекает из обстояния «быть человеком», пребывать нормальным «по рождению».

Измерение «социо». Фундаментальное условие нормосообразного — приобщенность к социальному этосу (совокупность правил общежития, набор согласованных норм, институционально защищаемые установления). Причастность к социальности обусловлена принадлежностью к статусам — регламенты дееспособности (удовлетворение условиям «зрелости»

— цензы); членства: касты (Индия), кланы (Китай), племена (арабский мир), сословия (средневековая Европа) и т. д.; коммуникации: символизм общения, — скажем, руку мужчины жмут, руку женщины целуют, руку церковного иерарха (мужчины) целуют — по его касательству к чину и т. д.

Измерение «культура». Капитальное условие нормосообразного

— чувствительность к традициям, заветам, тонким духовным влияниям. Принципы объединения людей — исходные идентификации:

— стереотипы: формы устойчивой целостности миродействия от привычек, обычаев, данных в предании (фольклорно-эпические выражения, свидетельства), до обязывающих смысловых дифференцировок «МЫ» — «ОНИ», вводящих картину дробной действительности (вплоть до эндогамии);

— архетипы: формы устойчивой целостности мироотношения, миропонимания, членящие единое человечество по поколенческим, культурным, расовым, половым, ареальным признакам.

²⁶⁰ Мф. 19, 12.

438

сюда разломы в понимании, кооперации: дилеммы «отцы — дети», «старое — новое», «мужчины — женщины»; трилеммы «белые — желтые — черные», «Запад — Россия — Восток» и т. д.

Нерв социальности — интеракция, складывающаяся на базе норм, нормирования обмена деятельностью во всех отмеченных регистрах. Каковы нормы, таково межсубъективное

взаимодействие, каково межсубъективное взаимодействие, таково общество.

При судействе (общественный строй, описанный в кн. Судей) власть отправлялась по авторитету; при монархии — с изменением регламента интеракции — по принуждению.

На Западе, утрирующем «право», «гражданство» преобладает достижительность в самоутверждении. В России, акцентуирующей «духовность», «моральность» есть склонность к исканиям (вплоть до самоотречения с обретением самоуважения). Откуда — отсутствие самоинициации в напряженном достижении статусов (за статусы в России не борются всеми правдами и неправдами, на

статусы в России приглашают — прецедент С.Радонежского).

Таким образом, ценностный нигилизм (казус трех «д») не терпим; регламентация обмена деятельностью как матрица ценностного санкционирования поведения

— производя смыслы, значимости в общении;

— проводя отнесение к общеобязательности;

— осуществляя передачу опыта;

— намечая способы обретения статусов; превращает знаки в события, определяет непреходящую роль регулятивов.

8.3