Золотое правило поведения

В основе взаимоотношений человека с другими людьми, с обществом в целом лежит золотое правило поведения: «не делай другим того, чего не хотел бы, чтобы делали тебе» (отрицательная формулировка) и «поступай с другими так, как хотел бы, чтобы по­ступали с тобой» (положительная формулировка).

Золотое правило известно людям с незапамятных времен. Оно упоминается в одном из древнейших па­мятников письменности — древневавилонском сказа­нии об Акихаре. У Конфуция (У1-У в.в. до н. э.) оно — основа поведения. В древнеиндийской «Махабхарате» (У в. до н. э.) оно предстает как норма норм.

Золотое правило приписывается двум из семи гре­ческих мудрецов — Питтаку и Фалесу. Его можно встретить в «Одиссее» Гомера, в «Истории» Геродота, в Библии. В последней оно упоминается, по крайней мере, трижды: в книге Товита (4,15), в Евангелии от Луки (6,31) и в Евангелии от Матфея (7,12). Так назы­ваемые библейские заповеди — не убий, не кради, не прелюбодействуй и т. д. — не что иное как частные и усеченные выражения золотого правила. То же самое можно сказать о заповеди «возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Левит 19; 18. Евангелие от Матфея 22;39).

В Новое время о золотом правиле писали Т. Гоббс, Д. Локк, Х. Томмасиус, И.Г. Гердер...

У Канта золотое правило фигурирует под именем категорического императива. Он, с одной стороны, возвысил его (хотя и в превращенной форме) до значе­ния главного принципа поведения людей, с другой, — унизил, назвав его общепринятые формулировки три­виальными и ограниченными. Категорический импе­ратив — преобразованное в духе ригоризма^[57] и деонто­логизма (этики долга) золотое правило: «поступай так, чтобы максима твоего поступка могла стать всеобщим законом».

каз, закон! Одна только железная необходимость и ни капли случайности. Одно только долженствование и ни капли хотения.)

Поверхностность понимания Кантом золотого пра­вила проявляется, в частности, в том, что он не увидел в нем основание долга, утверждая что оно якобы не формулирует обязанностей по отношению к другим. Разве золотое правило не указывает, например, на долг перед родителями? Разве оно не говорит о том, что ес­ли ты хочешь, чтобы твои дети относились к тебе по­добающим образом, то ты сам должен таким же подо­бающим образом относиться к своим родителям? Или: если ты хочешь, чтобы родители относились к тебе хо­рошо, то ты сам должен относиться к ним хорошо. И т. д. Такое понимание Кантом золотого правила обу­словлено ориентацией на надындивидуальное. В его категорическом императиве основание долга — все­общий закон. Этим Кант ставит общество выше лич­ности. Золотое же правило указывает на конкретного человека как на основание долга. И это справедливо, потому что нет крепче основания чем сам человек для себя. Долг предполагает знание себя и других. А кого человек знает лучше: себя или других? Конечно, себя. Долг предполагает уважение и заботу. А кого че­ловек уважает больше и о ком заботится больше: о се­бе или о других? Конечно о себе. Это естественно. Ос­нование долга находится не в каких-то заоблачных вы­сотах, а в конкретном живом человеке со всеми его достоинствами и недостатками. Сам Кант, солидари­зируясь с библейской заповедью любить ближнего своего как самого себя, подчеркивал при этом, что че­ловек, не любящий себя, не может любить другого, т. к. такой человек свою ненависть к другому может фарисейски оправдывать своей самоотреченностью.

В русской философии о проблемах, связанных с зо­лотым правилом, писал В.С. Соловьев. Вслед за Шо­пенгауэром он убедительно показал значение эмоций,

психики как индивидуально-интимной основы золото­го правила. Если люди руководствуются данным пра­вилом безотчетно, то это в значительной мере благо­даря чувствам совести и сострадания. Совесть отвеча­ет преимущественно за реализацию отрицательной со­ставляющей золотого правила. Сострадание — поло­жительной. Совесть говорит: не делай другим того, че­го не желаешь себе, т. е. не делай зла. Сострадание ве­лит оказывать помощь страждущим, поступать с ними так, как хочешь, чтобы поступали с тобой в аналогич­ной ситуации.

Интимно-психологические «механизмы», реали­зующие золотое правило, указывают на то, что оно от­нюдь не является некой абстрактной бездушной нор­мой, что оно глубоко индивидуализировано, психоло­гично, имеет не только “антенну” в виде традиции, общепринятого правила поведения, но и “заземлено”, уходит корнями в самые глубины человеческого есте­ства.

В.С. Соловьев, правда, слишком увлекся страда­тельной стороной золотого правила. Последнее опира­ется не только на чувства жалости, сострадания, но и на чувства любви, наслаждения и просто на любопыт­ство, на интерес (одного человека к другому). Кроме того он называл золотое правило принципом альтру­изма и это, как представляется, не совсем верно. Слово «альтруизм» происходит от alter, другой и в обозна­чаемом им принципе акцент, естественно, сделан на другом, других. Альтруизм — это самопожертвование, самоотверженность. В золотом же правиле акцент де­лается на ego, на данном человеке. Ведь от него, как от печки, «танцует» золотое правило. Последнее «не от­ворачивается» от я в сторону другого, а «пытается» со­гласовать позиции я и другого, найти общий знамена­тель, общую меру между ними. Золотое правило пото­му и является мерой, нормой, что оно устанавливает определенный баланс интересов.

Золотое правило — главный принцип человеческого общежития

В положительной форме правило гласит:

поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой.

В отрицательной:

не делай другим того, чего не хотел бы, чтобы делали тебе.

Золотое правило дает целостное и концентрирован­ное представление о нравственности, схватывает глав­ное в ней: отношение к другому как к самому себе. Оно устанавливает, фиксирует, определяет меру чело­веческого в человеке, морально уравнивает людей и уподобляет их друг другу.

Моральное уравнивание — количественная проце­дура, моральное уподобление — качественная проце­дура. Вместе мы имеем мерный процесс: золотое пра­вило предлагает человеку соизмерять свои поступки с поступками других, мерить своей меркой поступки других и, наоборот, мерить чужой меркой свои по­ступки; одним словом, оно предлагает находить об­щую меру своих и чужих поступков и действовать в соответствии с этой общей мерой.

В своей отрицательной форме золотое правило ус­танавливает минимально низкую планку морального отношения человека к другим людям, запрещает де­лать зло, иными словами, устанавливает минимум нравственных требований к поведению человека.

В своей положительной форме оно устанавливает максимально высокую планку морального отношения человека к другим людям, побуждает к добру, добро- деянию, иными словами, определяет максимум нрав­ственных требований к поведению человека.

Таким образом, золотое правило охватывает весь диапазон нравственных поступков и служит основой

для различения и определения моральных категорий добра и зла.

Такую же функцию оно выполняет в отношении категории долга. Взглянем на это правило со той сто­роны, как оно соизмеряет свои и чужие поступки. В фундаменте этого соизмерения, т. е. изначально лежит следующее. Люди, общество дали мне жизнь, сделали меня человеком (кормили, одевали, обували, воспиты­вали, дали образование и т. д.), т. е. они поступили со мной более или менее хорошо, так, как я хотел бы, чтобы со мной поступали другие. Соответственно я поступаю или должен поступать с ними (родителями, людьми, обществом), в частном случае, должен отпла­тить им тем же, т.

Выполнение долга конкретными людьми для здо­ровья общества имеет такое же значение, какое удов­летворение потребности имеет для здоровья отдельно­го человека.

Если мораль (нравственность) регулирует отноше­ния людей, обеспечивает здоровье общества в рамках нормы-оптимума и ближайших отклонений от нее (сознание долга и выполнение его), то право регулиру­ет отношения людей, обеспечивает здоровье общества в более широком смысле — недопущения, профилак­тики или лечения патологических отклонений от нор­мы-здоровья, именуемых правонарушениями и/или

преступлениями. Чем для жизни-здоровья отдельного человека являются болезни, тем для жизни-здоровья общества являются правонарушения и преступления. Когда правонарушений и преступлений в обществе много, то это — больное общество в юридическом смысле. О здоровье общества в нравственном смысле говорить приходится еще меньше.

Золотое правило устанавливает связь-соответствие между жизнью-здоровьем отдельного человека и жиз­нью-здоровьем общества. Оно утверждает, что жизнь и здоровье общества базируются на жизни и здоровье людей, что нравственность не самоценна, а имеет ко­рень в жизни-здоровье конкретного человека, являет­ся, так сказать, естественным продолжением этой жизни-здоровья. Нравственное здоровье, с одной сто­роны, является частью здоровья общества или сово­купности людей (коллектива, семьи...), с другой, — со­ставная часть индивидуального здоровья человека.

Золотое правило обладает еще тем свойством, что оно САМОДОСТАТОЧНО, закольцовано, имеет

основание в самом себе. Оно, в частности, соединяет «хочу» и «надо», случайность «хочу» и необходимость «надо». Это соединение дает в итоге то, что я называю свободой. Золотое правило — формула свободы. Со­единяясь в золотом правиле, «хочу» и «надо» взаимно допускают и ограничивают друг друга, устанавливают меру, умеряют друг друга.

Соединяя «хочу» и «надо», золотое правило снима­ет также дилемму этики счастья и этики долга. Оно требует от человека только то, что он сам хочет по отношению к себе. Недаром правило называется золо­тым.

Его своеобразным негативным слепком является “правило”, которое выражается в известных словах “око, за око; зуб за зуб”, “мне отмщение и аз воздам”, в пословицах типа “как аукнется, так и откликнется” и т. п. Смысл “правила” в том, что если тебе сделали плохо, то ты имеешь право или должен отплатить той же монетой. Данное “правило” внешне похоже на зо­лотое правило, но по сути своей является его антипо­дом. Оно действует тогда, когда не действует (наруша­ется) золотое правило. Насколько разрушительно оно для человеческих отношений, можно видеть на приме­ре мести (если ты мне сделал плохо, то и я тебе сде­лаю плохо). Особенно разрушительна кровная месть, приводившая порой к уничтожению целых родов.

Могут спросить: если золотое правило такое хоро­шее, то почему люди нарушают его, почему они дела­ют зло, не выполняют долга? Ситуация здесь пример­но такая же как в случае со здоровьем и болезнями. Последние отнюдь не обесценивают здоровье. Напро­тив, заболевший человек стремится опять стать здоро­вым. Так и с золотым правилом. Нарушения правила не обесценивают его. В общем балансе человеческих поступков поступки, основанные на нём, безусловно перевешивают поступки, нарушающие его. Иначе мы имели бы дело с больным, гибнущим обществом.

Золотое правило далеко не так элементарно­очевидно, как это может показаться на первый взгляд. Для того, чтобы оно действовало, нужно выполнение, по крайней мере, двух условий:

А). Человек сам должен быть нормальным, здоровым или, если он нездоров и в чем-то анормален, то должен учи­тывать это нездоровье, анормальность при определении своего отношения к другому человеку (другим людям). От­ношение к другому (другим) — это продолжение отноше­ния к самому себе. Если курильщик, алкоголик, наркоман губит себя, губит свое здоровье, то ему противопоказано действовать в соответствии с золотым правилом (не вооб­ще, конечно, а в определенном отношении: курения, приема алкоголя, наркотиков). Причем, если для алкоголиков и наркоманов такое противопоказание абсолютно, безуслов­но, то для курильщика есть возможность корректировки своего поведения в отношении других. Курильщик может сознавать вред курения и в соответствии с этим своим соз­нанием минимизировать наносимый им вред окружающим (например, стараться не курить в присутствии других — хотя в густонаселенном городе это практически невозмож­но).

Б). Человек должен уметь мысленно ставить себя на ме­сто других и таким образом корректировать свое поведение. Это непростая процедура. Очень часто люди вредят другим не по злому умыслу, а из-за своего недомыслия, в частно­сти, из-за неумения мысленно ставить себя на место других в конкретной ситуации. Например, курильщик, зная о том, что курить вредно, всё-таки курит, не жалея не только себя, но и окружающих его людей. Почему так происходит? По­тому что для курильщика удовольствие от курения переве­шивает сознание вреда от этого курения. Куря в присутст­вии некурящих, он не думает (или гонит от себя мысль) о том, что некурящие отнюдь не испытывают удовольствия от его курения, а, напротив, страдают. Курящий не поста­вил себя на место других (некурящих). Иначе он испытывал бы вместо удовольствия одно страдание. Могут сказать, что данная ситуация с курильщиком говорит скорее не о его недомыслии, а о его черствости, бессовестности, его неже­лании ставить себя на место другого. Безусловно, все эти внемыслительные моменты могут присутствовать. Но ведь для того и голова на плечах, чтобы продумать до конца по­следствия своей черствости-бессовестности. Если бы ку­рильщик в полной мере обдумал, т. е. домыслил до конца свое поведение, то он увидел бы, что полученное им удо­

вольствие от курения ни в какое сравнение не идет с тем вредом, который он наносит уже не своему здоровью, а себе как личности, как человеку. Допустим, он курит в присут­ствии некурящей возлюбленной, суженой. Этим он показы­вает свое пренебрежение к ней, несмотря на всю любовь, на желание жениться на ней. Обычно девушка-женщина хо­рошо чувствует такое пренебрежение и рано или поздно от - казывает ему в своей благосклонности. Такая же ситуация возникает в случае, если курильщик позволяет себе курить в присутствии друга, близкого, нужного человека и т. п. Го­раздо менее очевиден вред, который курящий человек на­носит себе в случаях, когда он курит в общественном месте, в присутствии незнакомых людей. (Как часто автор этих строк, сам некурящий, чертыхался по поводу того, что впе­реди идущий по улице человек дымит сигаретой и не пони­мает, что он своим курением заставляет идущих за ним пас­сивно курить). В таких случаях курящий, как правило, не получает прямого отпора, т. е. непосредственный бумеранг тут не действует. Тем не менее бумеранг и здесь налицо. Когда человек пренебрегает интересами незнакомых ему людей, проявляет неуважение к ним, то он не вправе ожи­дать от них уважительного к себе отношения. Хамство ку­рящего человека соединяется, как правило, с хамством сквернословящего, дурно пахнущего, плюющего и т. д., и т. п. Одно хамство попустительствует другому. Возникает порочный круг хамства. В итоге увеличивается сумма зла, сумма взаимной озлобленности людей. В этой атмосфере неуважения друг к другу и наш курящий вполне может ока­заться жертвой вольного или невольного хамства со сторо­ны незнакомых людей. Здесь получается опосредованный бумеранг. Вывод: если бы курящий человек хорошенько подумал о последствиях своего поведения, т. е. всякий раз ставил бы себя на место других, некурящих людей, то он, безусловно, отказался бы от курения. Курящие люди, жи­вущие в современном городе, так или иначе нарушают зо­лотое правило. А это значит, что они поступают ненравст­венно, непорядочно. Не случайно во всем цивилизованном мире усиливается кампания за отказ от курения. Золотое правило не может нарушаться длительное время. Люди это чувствуют и стараются решить проблему.

Как можно видеть, при всей внешней мягкости золотое правило поведения весьма и весьма сурово по сути. В неко­торых важных вопросах человеческого общежития его тре­бования остаются пока нереализованными, что свидетель­ствует о том, что оно обладает значительным потенциалом, в частности, указывает на необходимость совершенствова­

ния межчеловеческих отношений, морали, права.

15.11.