1. ЧЕЧНЯ: НАРОД И ИСТОРИЯ

Чечня (площадь около 16 тыс. кв. км) расположена на Северном Кавказе, к северу от Кавказского хребта. Этот хребет отделяет Российскую Федерацию от южнокавказских республик Азербайд­жана, Грузии и Армении.

покинули около 600 тыс. человек, из которых значительная часть погибла на пути в Турцию^[349]. Но даже и после этого российские власти не смогли подчинить чеченскую общину. Периодически вспыхивали восстания против русского владычества, которые не­изменно и очень сурово подавлялись. Помимо того, в регионе сохранялась высокая степень беззакония. Литература XIX в. со­общает о часто случавшихся в этих местах похищениях путешест­венников. Традиция абречества не может быть объяснена одним только сопротивлением российской оккупации. Идея государст­венной власти как таковая оставалась чуждой чеченской полити­ческой культуре^[350].

Чечня сохранила свой мятежный нрав также и в составе СССР. Сталинские репрессии 1930-х гг. сотрясали все советское общест­во, но репрессии в отношении чеченцев были особенно суровы^[351]. К началу Второй мировой войны Чечня лишилась своей образо­ванной элиты. В 1944 г. чеченцы были обвинены в коллективной поддержке германского вторжения и наказаны депортацией в Казахстан и Киргизию. По оценкам, около четверти чеченского населения погибло во время депортации и последовавшей эпиде­мии сыпного тифа.

В 1957 г. чеченцы были реалибитированы новым советским лидером Никитой Хрущевым. Было заявлено, что сотрудничество с германским оккупационным режимом было действием отдельных индивидов и их вина не может быть возложена на весь народ. Чеченцам разрешили вернуться в свои дома.

стане, а также в большинстве республик Советского Союза. Дек­ларации о суверенитете выражали желание местного руководства и населения ослабить зависимость от Москвы путем обретения равного с федеральным центром статуса. В то время требование суверенитета означало, что Чечня стремится к признанию своих высших государственных полномочий, не отказываясь от своего статуса как части Российской Федерации и Советского Союза. Суверенитет не означал полной независимости. Чечня продолжала участвовать в федеральных государственных структурах. Прини­мая это во внимание, население Чечни сделало выбор в пользу участия в советских и российских выборах и референдумах.

Однако политическая ситуация в Республике изменилась под влиянием сильного внутреннего националистического движения и избрания в декабре 1990 г. председателем Чеченского Националь­ного Конгресса Джохара Дудаева — этнического чеченца, гене­рал-майора авиации, командовавшего подразделением советских ядерных бомбардировщиков в Эстонии^[353]). Чеченский Националь­ный Конгресс выступал против русского владычества в регионе и оспаривал легитимность Верховного Совета Чеченской республи­ки, в котором доминировали коммунисты. В сентябре 1991 г., вскоре после поражения ГКЧП, Верховный Совет Чеченской Рес­публики был разогнан в результате восстания. К власти в Грозном пришел Джохар Дудаев. Его «национальная гвардия» взяла штур­мом парламент и заставила правительство уйти в отставку. Пар­ламентариев вынудили принять резолюцию о роспуске парламента и назначении новых выборов.

В последующие два года провалились все попытки российских и чеченских представителей прийти к взаимному соглашению. Чечня осталась в дипломатической изоляции, так как ни одна страна не признала ее независимость. Мятежная республика вос­принималась Москвой как серьезная угроза безопасности для

висимых государств были признаны союзные республики, но от­нюдь не этнические республики и регионы, входившие в их состав. Нормы международного права в отношении легитимности борьбы антиколониальных движений считались неприменимыми в этом контексте. Понятие незаконной оккупации также не подходило для Чечни, поскольку российская власть в этом регионе продол­жалась более трех столетий. Совсем иначе обстояло дело, напри­мер, в Прибалтике, где независимые государства Эстония, Латвия и Литва были незаконно оккупированы Советским Союзом в 1940 г.

Отсутствие признания независимости Чечни со стороны меж­дународного сообщества отнюдь не означает, что чеченские уст­ремления не были основаны на весомых этических доводах. Леги­тимность одностороннего провозглашения независимости может опираться на серьезные этические доводы, которые международ­ным правом могут и не признаваться. Ниже мы рассмотрим, в какой степени это касалось Чечни. В нормативной теории о сецес­сии (отделении) различают два вида аргументов, которые могут быть использованы в этом контексте^[354]. Как будет показано, ни один из них не подходит для Чечни.

Согласно одной точке зрения, право на самоопределение явля­ется неоспоримым для любой нации. Эта универсалистская аргу­ментация была использована сецессионистким движением Чечни. Но даже те политические философы, которые поддерживают эту точку зрения, отнюдь не считают независимость единственно при­емлемым выражением этого права.

приведший к независимости России в конце 1991 г. Новое руко­водство во главе с Борисом Ельциным гарантировало права и привилегии различных этнических групп, составляющих этничес­кие республики в составе Российской Федерации, и углубило федеративные реформы. Последние были предметом серьезных переговоров между центром и различными субъектами Федерации. Разумеется, демократизация и федерализация в стране, история которой характеризовалась авторитарной властью и отсутствием прочных традиций правового государства, проходили не так глад­ко. Но чеченское руководство, однако, никогда не выдвигало серьезных аргументов в доказательство неприемлемости подобных демократических и федеративных альтернатив. По этой причине одностороняя декларация независимости, принятая чеченским парламентом в ноябре 1991 г., не может рассматриваться как этически правильная согласно второму нормативному подходу к вопросу об отделении.

Оба нормативных подхода к вопросу об односторонних формах отделения имеют следующие характеристики. Во-первых, они оба привержены той точке зрения, что независимость должна быть поддержана очевидным большинством или даже подавляющим большинством населения. Во-вторых, они требуют чтобы тип по­литического режима, устанавливаемого новым государством, был более демократическим, миролюбивым, плюралистичным и более следовал власти закона по сравнению с тем государством, от которого оно отделяется.

ными и демократическими средствами. А потому, что чеченские власти исключили мирный и демократический путь. Они не исполь­зовали демократические процедуры при провозглашении незави­симости Чечни, приостановили работу чеченских демократических институтов и подавили всякую оппозицию своей власти. Кроме того, они отказались вести какие-либо серьезные переговоры с российским правительством, утверждая, что суверенитет неделим и не является предметом переговоров. Отказ принять во внимание демократические процедуры и интересы большинства многонаци­онального населения Чечни и самой России следует считать не­справедливым.

Вторым оправданием начала войны, используемым рос­сийским правительством, была борьба с преступностью и восста­новление закона и порядка в Российской Федерации. C распадом государственных структур на просторах Советского Союза повсе­местно восторжествовало беззаконие. Чечня не являла собой ис­ключения, она стала пристанищем преступников со всего совет­ского пространства^[356]. Это обвинение подтверждают описания мно­гих наблюдателей^[357]. Некоторые описывали дудаевскую Чечню как мечту мафиози. Дудаев окружил себя людьми с криминальным прошлым. Он организовал перевод в Чечню преступников-чечен­цев, содержавшихся под стражей в других частях Северного Кавказа, и затем освободил их^[358].

российского вмешательства во внутричеченский конфликт. Россий­ские власти фактически оказали значительную военную помощь чеченской оппозиции. Это последовало после провала попытки восстановить закон и порядок в Чечне посредством прямой интер­венции. Российские войска были брошены в Чечню 8 ноября 1991 г., но они были малочисленны (300 человек) и легко воору­жены. Им пришлось сдаться чеченским войскам без боя. В даль­нейшем интервенция стала невозможной в силу конфликта рос­сийского Президента Ельцина и советского Президента Горбачева. Российская Федерация в это время боролась за большую автоно­мию от советского центра, что вело к противоречивой политике в отношении Чечни. Горбачев приказал армии оставаться нейтраль­ной в этом конфликте и отказался ввести военное положение. Дудаев начал активно вооружать своих сторонников, и российские власти сделали выбор в пользу активной поддержки и даже вооружения оппозиции Дудаеву. В то время популярность чечен­ской власти быстро падала. Национальная интеллигенция и пред­приниматели выражали все большее недовольство плохим управ­лением в республике. Оппозиция чеченскому правительству была особенно сильна в северных равнинных районах. Она нашла свое выражение и в местном парламенте. В июне 1993 г. Дудаев решил­ся подавить сопротивление своей власти путем роспуска парла­мента, городского собрания Грозного и конституционного суда. Здание городского собрания подверглось штурму сторонниками Дудаева, а конституционный суд Чечни был заменен коллегией судей, которые назначались Дудаевым.

Но установление личной диктатуры не сломило оппозицию. Недовольство главных чеченских кланов росло. Такие районы, как Надтеречный и Урус-Мартановский, не признавали власть Дудае­ва. В июне 1994 г. более 2 тыс. делегатов всех районов Чеченской Республики организовали конгресс по инициативе оппозиционно­го Временного Совета. Конгресс потребовал отставки Дудаева и проведения новых выборов. В июле и августе 1994 г. Временный Совет создал новые вооруженные формирования, которые полу­чили вооружение и амуницию от российских властей. Тогда Мос­ква решила использовать полусиловой вариант. Это предполагало вооружение чеченской оппозиции без прямого вмешательства Рос­сийской армии. Но войска Дудаева нанесли оппозиции серию тяжелых военных поражений. Прямое участие российского воен-