ПРАВОЕ ДЕЛО
Когда 7 октября началась операция «Несокрушимая свобода», Джордж Буш заверил вооруженные силы США, что их цели не просто четко определены, но правые. Но так ли было на самом деле? Каковы были в точности их цели и что можно сказать относительно характера их правого дела? И в обращении Джорджа Буша, и на брифинге министра обороны Рамсфельда 7 октября цели операции «Несокрушимая свобода» были заявлены весьма недвусмысленно: прекратить использование Афганистана как базы для террористических операций и нанести удар по военным объектам режима «Талибан».
Также неоднократно подчеркивалось, что эти конкретные цели следует понимать как часть более широкой задачи — нанести поражение тем, кто применяет терроризм, и тем, кто укрывает террористов или оказывает им поддержку.Само собой разумеется, что борьба против мирового терроризма внутри страны и в глобальном масштабе представляет собой правое дело. Преднамеренное убийство невинных людей по любой причине (политической или религиозной) не может рассматриваться иначе, как серьезная несправедливость не только по отношению к тем, кого это непосредственно касается (жертвы, их родственники и друзья), но и по отношению к организованному обществу в целом. Страх перед случайностью и непредсказуемостью будущих терактов накладывает тяжелое бремя на бесперебойную работу общественных механизмов (в экономическом, политическом и социальном аспектах). На международном уровне следует учитывать возможность того, что терроризм и государственная поддержка терроризма могут вызвать политическую дестабилизацию ряда государств. В этом отношении вполне понятно, что Совет
Безопасности именует акты, подобные совершенным 11 сентября, как угрозу миру и безопасности во всем мире (Резолюция 1368 от 12 сентября).
Искупить несправедливость, которая связана с человеческими жертвами, конечно, невозможно. Ничто не может восстановить жизнь людей, погибших от таких терактов.
Однако в контексте борьбы с терроризмом дело может разумно и реалистически квалифицироваться как правое, если речь идет о наказании за прошлые несправедливости и/или о предотвращении подобных несправедливостей в будущем. Хотя данный аргумент в пользу правого дела может показаться очень прямолинейным, это не совсем так.Для наказания за несправедливость нужно знать, кто несет за нее ответственность. Это требование кажется достаточно легко удовлетворимым при рассмотрении обычных межгосударственных войн. Когда Ирак, например, решил напасть на Кувейт в 1990 г., любой мог легко увидеть, кто совершил несправедливость. Вопрос об идентификации совершенной несправедливости не столь ясен в случае терактов вроде тех, что имели место 11 сентября. Здесь мы имеем дело с безликим врагом, который не берет на себя ответственность за свои действия. Логический вывод из этой конкретной проблемы для аргументации в пользу правого дела очевиден. Хотя характер правого дела — борьбы с терроризмом — как таковой не вызывает споров, он может потерять очевидность, когда начнутся нападения на людей, организации или страны, которые могут подозреваться в причастности к терроризму, убедительных доказательств которой (еще) нет.
В каком же состоянии находился вопрос об ответственности в то время, когда возглавляемая США коалиция начала военные действия против террористических лагерей Аль-Каиды и военных объектов движения «Талибан»? C самого начала следственные органы в США и за рубежом сосредоточили внимание на Осаме Бен Ладене, который лично отрицал любую причастность к терактам. Характер терактов 11 сентября походил на предыдущие покушения, в которых Бен Ладен был главным подозреваемым. Далее, было известно, что Бен Ладен обладал организацией и ресурсами для выполнения подобной операции1. Однако эти и
другие указания в лучшем случае представляли собой косвенные улики. Из-за смутного и неуловимого характера Аль-Каиды скоро стало ясно, что будет очень трудно собрать доказательную базу против Бен Ладена и его организации, которая могла бы иметь судебную перспективу.
И все же ввиду тяжести преступления и сохраняющейся угрозы дальнейших терактов было решено начать параллельно с судебным расследованием «по всей форме» (которое могло продлиться годы) ускоренное расследование, цель которого состояла в том, чтобы представить миру убедительные данные о причастности Бен Ладена к терактам[479].В рамках этих усилий и перед самым началом военной кампании ряду ключевых игроков в антитеррористической коалиции были представлены доказательства, которые оказались достаточно убедительными. Для всех 19 послов стран НАТО объем доказательств был достаточным, чтобы у них не оставалось никаких сомнений[480]. Пакистанское правительство также нашло «достаточными основания для обвинительного акта». Хотя большая часть собранной информации была скрыта от публики, та информация, которая была обнародована (например, в британской «Белой книге», представленной премьер-министром Т. Блэром), ясно показала, что Аль-Каида действительно была причастна к событиям 11 сентября[481]. Например, имелись данные, что один из ближайших сторонников Бен Ладена помогал спланировать теракты. Кроме того, было установлено, что в недели, предшествовавшие терактам, близких соратников Бен Ладена предупредили о необходимости возвращения в Афганистан к 10 сентября. Незадолго до терактов 11 сентября последователи Бен Ладена говорили о планировании «очень больших нападений» на Америку[482].
Могут ли эти данные, полученные путем ускоренного расследования, считаться достаточными для установления того, что дело правое? Имеются серьезные основания полагать, что могут. Казалось, имелись вполне достаточные указания на то, что личности, связанные с бенладеновской сетью Аль-Каиды, участвовали в планировании и осуществлении терактов. Кроме того, не следует забывать, что террористическая организация Аль-Каида объявила
в 1998 г., что убивать американских граждан и их союзников повсюду — долг всех мусульман[483]. Как показали предшествующие атаки на американские объекты, это не были пустые угрозы.
Исходя из этого, можно было бы обоснованно оправдать использование военной силы в борьбе с террористической организацией типа Аль-Каиды не только с точки зрения наказания или возмездия, но и с точки зрения защиты от ясных и реально существующих угроз.Что можно сказать относительно ударов по военным объектам «Талибана»? Существует ли достаточно доказательств, чтобы связать режим талибов с сетью Аль-Каиды? Вроде бы существует. После того как Бен Ладен был выслан из Судана в 1996 г., он нашел убежище в Афганистане в то время, когда движение «Талибан» устанавливало контроль над страной. По-видимому, Бен Ладен также материально поддерживал талибов для того, чтобы они в сентябре 1996 г. могли захватить Кабул[484]. В последующие годы Бен Ладен расширил свое влияние на талибов и получил разрешение на постройку многочисленных лагерей по подготовке воинов ислама. Когда к талибскому режиму обратились с просьбой выдать Бен Ладена правосудию, министр иностранных дел Мутта- вакиль сказал, что Бен Ладен «был другом в нужде и было бы очень трусливо бросить его на этом этапе его жизни»[485]. Ясно, что талибы были не только очень хорошо осведомлены о деятельности Аль-Каиды, но и поддерживали и защищали эту организацию. Поэтому удары по режиму «Талибан» являются законной частью военных усилий в борьбе против терроризма.
3.