ПРЕДИСЛОВИЕ

Бруно Konnumepc

Ник Фоушин

Война! В истории человечества это слово всегда вызывало самые разные эмоции: от бурного энтузиазма и злобной жестокости до смертельного страха. Война — это то, что создавало империи, расширяло цивилизации, с одной стороны, и порождало ужасные страдания и разрушения — с другой.

Война всегда была обычным делом в жизни людей. Начиная с бронзового века, через всю историю человечества прошли тысячи войн. И уже во времена монгольских завоеваний количество жертв исчислялось сотнями тысяч, а иногда и миллионами^[2]. В XX в. Первая и Вторая мировые войны стали причиной соответственно 10 и 55 миллионов смертей^[3]. И даже в наше время во всем мире продолжают идти десятки малых войн, которые по жестокости ничуть не уступают большим войнам. Не удивительно, что война

всегда была предметом тревожных размышлений людей. Некото­рые из таких размышлений, например Сунь-цзы в его «Трактате о военном искусстве»^[4] (написанном более 2000 лет назад) и К. Клаузевица в его работе «О войне»^[5] (впервые опубликованной в 1832 г.), сосредоточиваются главным образом на том, как вести войну. Война отвратительна, и это, по-видимому, побуждало тех, кто о ней размышлял, искать приемы стратегии и тактики, благо­даря которым их собственная страна не проиграла бы войну. Другие задумывались над проблемами правоты и неправоты сто­рон в войне.

Представляемая книга посвящена справедливости и войне. Ее авторы — преподаватели этики в военных академиях и универси­тетах Бельгии, Китая, России и США. Уже в этом отношении книга не совсем обычна. В основном авторы книг на темы военной этики пишут для своих соотечественников, обращаясь главным образом к тем вопросам, которые актуальны и имеют нравственный смысл для читателей, принадлежащих к определенной культуре. Дискус­сии об этике войны удерживаются строго в границах отдельных стран. Это подтверждается тем фактом, что многие книги на данные темы, очень популярные в одних странах, остаются прак­тически неизвестными (и непереведенными) в других, в результате чего снижается их значение. Книга Майкла Уолцера «Справедли­вые и несправедливые войны»^[6] долго оставалась неизвестной во Франции и Германии^[7], а работы французских философов, отстаи­

вающих «долг военного вмешательства» в бывшей Югославии^[8] еще не оказали никакого влияния на политические споры по этой проблеме в англосаксонском мире. Также не выходят за рамки Китая или России ведущиеся в этих странах дискуссии о военной этике или этико-правовых проблемах военного вмешательства. Как мы увидим далее, здесь используются иные аргументы по сравне­нию с теми, что высказывают ученые в Западной Европе и англо­язычных странах.

Национально обособленный характер дискуссий о военной этике резко контрастирует, во-первых, с тем интернациональным контекстом, в котором ведутся политические дискуссии по таким вопросам, как права человека или право на сецессию^[9]; во-вторых, с международным характером определенных военных действий (например, миротворческие операции под эгидой ООН в бывшей Югославии); в-третьих, с тем моральным подходом к войне, какое он получил в теории справедливой войны, которая по строгим основаниям считается именно теорией.

Понятно, что закрытость научных сообществ разных стран в их дискуссиях об этических проблемах войны отражает общест­венные интересы. Социальные ученые не стоят в стороне от политической жизни, и их место в дискуссиях, которые ведутся в стране, часто отражает политические интересы той страны, в которой они работают. Хотя по сравнению с временами холодной войны осознание необходимости преодоления военного противо­стояния усилилось, отношение общественности и политических элит в России, Западной Европе, Китае и Соединенных Штатах к моральным проблемам войны и военного вмешательства продол­жает в значительной степени варьироваться. Это различие мнений обнаруживается в разных подходах государств к вопросам без­

опасности. C начала 1990-х гг. Россия, Китай, Западная Европа и Соединенные Штаты столкнулись с новыми угрозами, и здесь оказались неэффективными предпринимавшиеся попытки сотруд­ничества в области безопасности. Можно выделить три вида таких новых угроз.

Первый вид угрозы Соединенные Штаты и их западные союзники испытали со стороны таких государств, как Ирак и Ливия, которые обвинялись в нарушении принципов международ­ного порядка и поддержке терроризма. По мнению Соединенных Штатов, это касается Ирана, Ирака, Ливии, Северной Кореи, Судана и Сирии^[10]. Эти государства обвиняются в агрессии против соседних стран (Ирак) или в наращивании потенциала оружия массового поражения за пределами необходимого для обороны (Иран, Ливия и Ирак). Поэтому эти страны рассматриваются западными государствами как отверженные, а Соединенные Штаты даже навесили на них ярлык «государства-изгои». C окон­чанием холодной войны западные страны — члены Совета Без­опасности ООН смогли даже убедить своего советского партнера прибегнуть к мерам принуждения в отношении Ирака — поддер­жать политику санкций ООН, а также использовать «все необхо­димые средства» для восстановления суверенитета Кувейта.

После войны в Персидском заливе (1991) санкции не были сняты. Однако в последующие годы между Россией, Китаем, некоторыми западноевропейскими государствами и Соединенными Штатами возникли разногласия относительно законности этого метода. Россия настаивала на снятии эмбарго на экспорт иракской нефти. Такая настойчивость объясняется историческими причина­ми. Традиционно между Багдадом и Москвой всегда были хорошие отношения, кроме того, Россия руководствовалась экономически­ми мотивами: эти санкции сделали невозможным для Ирака вы­плату его большого долга России^[11].

Даже если такие разногласия в значительной степени отражают конфликт национальных интересов и провал режима эмбарго в достижении конкретных результатов (диктатура Саддама Хусейна

по-прежнему крепка), не следует недооценивать моральные аспек­ты политики эмбарго. Эти вопросы широко обсуждаются в США. Политика эмбарго породила процесс постепенного, но неуклонно­го разрушения экономики и инфраструктуры ранее относительно богатой страны. Дети страдают от хронического и даже острого недоедания. Последствия этой войны, например развал системы водоснабжения и санитарной службы, разрушение больниц и школ, были усугублены неспособностью Ирака восстановить эти структуры жизнеобеспечения. Согласно исследованиям, проведен­ным в Колумбийском университете, в результате войны в Персид­ском заливе и санкций против Ирака с 1991 по 1998 г. умерли от 100 000 до 227 000 детей в возрасте до пяти лет; а по оценкам, приведенным в отчете ЮНИСЕФ, число детей, умерших в возрасте до пяти лет, достигло полумиллиона^[12]. Санкции, направленные против гражданских лиц, противоречат одному из столпов теории справедливой войны — принципу различия между комбатантами и некомбатантами^[13].

Вопрос о том, какая политика была бы правильной по отноше­нию к режимам Ирана, Ирака или Северной Кореи, не потерял своей актуальности после террористической атаки на США 11 сен­тября 2001 г. В январе 2002 г. Президент США Дж.

военной силы против Ирака вряд ли было бы разумным. Различия между США и их европейскими союзниками можно трактовать как разногласия относительно правильного использования отдель­ных принципов справедливой войны, таких, как принцип крайнего средства, соразмерности или вероятности успеха.

Второй вид новой угрозы, с которым столкнулись Россия, Китай, Западная Европа и Соединенные Штаты, обусловлен внут­ригосударственными конфликтами. Система безопасности, разра­ботанная после Второй мировой войны благодаря образованию ООН и СБСЕ, подразумевала классические случаи, когда друг с другом воюют суверенные государства (межгосударственные кон­фликты). Но эти две организации оказались довольно беспомощ­ными перед лицом нового типа военного противостояния, когда по крайней мере одна из воюющих сторон не рассматривается международным сообществом в качестве представителя суверен­ного государства. Распад федеративных систем Советского Союза и Югославии привел к созданию и признанию международным сообществом новых суверенных государств (15 союзных республик Советского Союза и 5 республик Югославии). Но дезинтеграция этих государств также спровоцировала претензии некоторых эт­нических меньшинств внутри них на собственную государствен­ность, что породило конфликты, связанные со стремлением наро­дов к отделению; таковы конфликты на Северном (Чечня) и Южном (Нагорный Карабах, Южная Осетия, Абхазия) Кавказе, в Молдавии (Приднестровье), в Боснии и Сербии (Косово).

В большинстве этих случаев России, Западной Европе и Соеди­ненным Штатам было чрезвычайно трудно прийти к согласию относительно общих принципов, по которым осуществляется вме­шательство (интервенция) в такого рода конфликты. Данные раз­ногласия особенно драматичны, когда они связаны с вооруженны­ми конфликтами в Европе. В случае военных конфликтов, связан­ных с сепаратизмом в бывших советских республиках к югу от России, западные правительства отказывались предоставить рос­сийским миротворцам статус «голубых касок» ООН, опасаясь, что Москва попытается создать там зону своих интересов. Миро­творческие силы России на Кавказе рассматривались как инстру­мент подчинения обретших независимость южных соседей. Тем не менее в 1993 г. западные страны — члены Совета Безопасности согласились поддержать присутствие в Абхазии и Таджикистане российских войск (вначале объединенных вооруженных сил СНГ) и направить в эти страны военных наблюдателей ООН.

Самые серьезные кризисные ситуации возникли в связи с интервенцией НАТО в Косово и двумя войнами России в Чечне. Российское и китайское правительства критиковали НАТО за отсутствие легитимных полномочий на военное вмешательство в Косово, поскольку считали, что НАТО вмешивалась тем самым во внутренние дела Югославии. Основывая свою критику на нормах международного права, российское правительство заявило, что решение о военном вмешательстве в Косово мог принять только Совет Безопасности ООН. В случае Чечни Соединенные Штаты и Европейский Союз утверждали, что Россия прибегла к несораз­мерному использованию силы, а также критиковали Россию за неизбирательные нападения на гражданские объекты. Как будет показано в этой книге, такая критика имеет отношение к приме­нению классических принципов теории справедливой войны. Эти два случая будут разносторонне проанализированы в данной книге; при этом будут специально освещены различия моральных оценок российского, китайского и западных правительств.

Третий вид угрозы, на которую по-разному реагируют Россия, Китай, государства — члены Европейского Союза и Со­единенные Штаты, связана с сохранением ядерной безопасности и касается контроля за распространением ядерного оружия и других видов оружия массового поражения. США обеспокоены сотрудничеством между Россией и Ираном в сфере использования

ядерной энергии в мирных целях, видя в этом нежелательную возможность для наращивания Ираном своей военной ядерной мощи. Отказ Конгресса США ратифицировать соглашение об испытании ядерного оружия в 2000 г. вызвал резкую критику со стороны как России, так и Европейского Союза. Россия, Китай и Европейский Союз разделяют озабоченность планами США раз­работать национальную программу противоракетной обороны. Такая система ракетного щита рассматривается как фактор, нару­шающий равновесие, закрепленное существующими соглашениями между двумя главными ядерными державами, в частности Догово­ром о противоракетной обороне (ПРО). Один из аргументов, использовавшийся французской стороной в июле 2000 г. в критике американской позиции, заключался в том, что дестабилизирующие возможности такого противоракетного щита непропорциональны той угрозе, которую представляют для США ракеты^[14]. Соразмер­ность (proportionality) является ключевым понятием теории спра­ведливой войны. Кроме всего прочего, этот критерий используется для оценки легитимности применения отдельных видов оружия. Такие дискуссии выражают сильную обеспокоенность выбором метода противостояния угрозе с помощью оружия массового по­ражения. Открытое обсуждение морального аспекта использова­ния ядерного оружия и реакции на его распространение несомнен­но уменьшилось после окончания холодной войны, но, как будет показано в книге далее, ставки остаются такими же высокими, что и прежде. Индия и Пакистан не сумели преодолеть свои разно­гласия относительно политического статуса Кашмира, и наблюда­тели не исключают возможности, что развитие конфликта между этими двумя ядерными странами может в конце концов пойти по наихудшему сценарию, когда оружие массового поражения будет использовано с обеих сторон.

Книга состоит из нескольких частей. Во Введении указано место теории справедливой войны среди таких соперничающих между собой подходов к этике войны, как реализм, милитаризм и пацифизм. Затем описываются некоторые основные методоло­гические проблемы написания книги о теории справедливой войны. Анализируются также такие методологические проблемы, как

определение войны и концепция справедливости в теории справед­ливой войны. Здесь же ставится вопрос о том, до какой степени такой подход может претендовать на конституирование именно теории справедливой войны, а не представления просто традиции справедливой войны. Первая часть книги связана с шестью прин­ципами jus ad bellum^[15][16],т.е. принципами, определяющими условия, при которых война может быть начата. Во второй части анализи­руются два принципа jus in hello~,а именно, принципы, которым надо следовать во время самой войны. Каждый принцип в этих частях книги анализируется в отдельной главе, объем которой в общем соответствует значению соответствующего принципа в рам­ках систематической теории справедливой войны. Анализ каждого принципа сопровождается разнообразными историческими приме­рами. В третьей части разные принципы применяются к различным случаям военного вмешательства (а именно, в Персидском заливе, Чечне, Косово и Афганистане) и гуманитарной интервенции. В за­ключительной части представлены некоторые выводы относитель­но применения принципов справедливой войны в различных поли­тических обстоятельствах.

Соавторы этой книги необязательно придерживаются одинако­вого мнения касательно законности применения силы в отдельных конкретных случаях. Они даже необязательно имеют одинаковое мнение о том, как интерпретировать разные принципы справедли­вой войны и саму эту теорию. Такие различия в подходе являются естественным следствием особого плюралистичного характера тео­рии справедливой войны. Согласие с вердиктом касательно леги­тимности использования силы в определенном случае возможно только в том случае, если те же абстрактные принципы применя­ются к ситуации, где не существует больших расхождений отно­сительно ее интерпретации. Для авторов книги были важны не столько различные принципы, становившиеся предметом спора в тех порой жарких дискуссиях, которые происходили при ее под­готовке, сколько их конкретное значение в конкретном контексте и то, правильно ли были описаны и проанализированы конкретные конфликты. Некоторые разногласия относительно трактовки фак­тов могут быть разрешены при более тщательном изучении имею­

щейся литературы и обращении к различным историческим источ­никам. Однако описание и анализ являются также результатом разного рода предпосылок и разделяемых ценностных ориента­ций. Сохранившиеся разногласия, в особенности касающиеся эти­ческой оценки событий, специально оговорены. Большинство глав этой книги были написаны в соавторстве; авторы указаны в начале каждой главы.

Этот проект был поддержан многими институтами Бельгии, Китая, России и Соединенных Штатов. Авторы хотели бы побла­годарить Бельгийскую королевскую военную академию, Минис­терство обороны Бельгии и Свободный университет Брюсселя за финансирование русского и китайского изданий этой книги, кото­рые публикуются параллельно ее английскому изданию. Поддерж­ка была получена также от фламандского Свободного Брюссель­ского университета (Vrije Universiteit Brussel), Фонда научных исследований (Fonds voor Wetenschappelijk Onderzoek, Фландрия, Бельгия), Военной академии США в Вест-Пойнте, НАТО, Инсти­тута философии РАН, Московского центра Карнеги, Рязанского отделения Московского института Министерства внутренних дел РФ, посольства США в Бельгии, Университета Эмори, Американ­ского Совета по международным научным обменам (CIES) и Ака­демической программы Фулбрайта. Авторы особенно благодарны за поддержку проекта: министру Андре Флаго, генерал-лейтенан­ту Паулу Георису, генерал-лейтенанту Марку Ванкирсбилку, ка­питану Aeo Вермееру, подполковнику Жан-Полю Салмону, под­полковнику Яну Ван де Вейеру, а также Вернеру Боувенсу, Полу де Витте, Кнуту Дёрманну, Крису Доннелли, Веронике Келле, Энтони Лангу, Стефану Смису, Шинину Сонгу, Дмитрию Тренину и Эрику Франксу. Авторы выражают благодарность Наталии Ба­рановой за работу над русским текстом книги.