1. РЕАЛИЗМ

Убийства, увечья и разрушения, без которых не обходится почти ни одна война, привели к развитию четырех направлений мысли относительно этики войны. Одно из этих направлений известно как реализм.

Однако чем бы ни мотивировалась их озабоченность войной, реалисты доказывают, что война является внеморальной сферой деятельности. Для них война и этика — это такие две сферы, у которых нет ничего (или почти ничего) общего друг с другом. Когда свою точку зрения представляют сторонники сильной версии реализма, они высказывают следующие два утверждения.

Во-первых, они говорят, что даже в мирное время между государствами нет никаких значимых моральных отношений в том смысле, в каком такие отношения могут существовать между людьми, живущими в одной стране. В пределах страны или сооб­щества отдельные люди могут разнообразными способами оказы­вать друг другу моральную помощь или наносить моральный ущерб. Когда они намереваются убивать и потом действительно убивают друг друга, мы морально осуждаем их. Но, по мнению

сторонников сильной версии реализма, моральные правила, на­правленные против такого намерения и последующего решения убить, нанести увечья, украсть, солгать и т.д., неприменимы в том случае, когда речь идет о государствах. Поэтому когда государст­во намеревается вступить в войну с другим государством, прежде чем действительно начать войну, ему не нужно принимать во внимание моральные основания (т.е. основания, учитывающие интересы других государств и народов).

Во-вторых, сторонники сильной версии реализма утверж­дают, что сразу после начала войны моральные соображения становятся недействительными. Поэтому нельзя критиковать вою­ющие государства за то, как они ведут военные действия. Если они убивают раненых солдат врага, стреляют во вражеских моряков, находящихся на спасательных шлюпках, убивают воен­нопленных, нападают на гражданских лиц, отбирают у врага имущество и совершают другие подобные вещи, они не совершают ничего морально предосудительного. Безусловно, воюющие го­сударства наносят врагу ущерб, но они не причиняют ему мо­рального ущерба.

Приведем точку зрения Николаса Спайкмэна, автора книги «Стратегия Америки в мировой политике» (обратите внимание, какое слабое отношение имеет этика к тому, что предпринимают государства во взаимоотношениях друг с другом): «В междуна­родном сообществе допустимы все формы насилия, включая раз­рушительные войны. Это означает, что борьба за власть тожде­ственна борьбе за выживание, и главной задачей внутренней и внешней государственной политики становится усиление соответ­ствующих властных позиций. Все остальное вторично»^[17].

Сторонники сильной версии реализма могли бы свести свою внеморальную точку зрения на войну к утверждению, что область этики и область войны не пересекаются. Согласно реалистам, выражение «этика войны» — оксиморон, и говорить на языке этики о войне значит обрекать себя на внутренние противоречия. Реалисты не являются моралистами. Это не значит, что они не способны отличить истинное от ложного. Просто им нет никакого

логического смысла беспокоиться об этике, когда государства думают о войне или уже фактически участвуют в ней.

Но как реалисты обосновывают такую установку? Какие дово­ды они приводят в объяснение такой, казалось бы, странной позиции? Правильно было бы сказать, что разные реалисты вы­двигают разные доводы. Тем не менее большинство из них обо­сновывают свою позицию следующими аргументами. Они говорят, что над государствами^[18] нет никакого реального морального авто­ритета, который говорил бы им, как они должны вести себя на международной арене, заполненной «актерами», прибегающими к подлым приемам.

Другие сторонники сильной версии реализма представляют иные варианты объяснения своих причин. Они также настаивают на том, что своекорыстие движет государствами в их деятельнос­ти, но добавляют, что то, каким образом действуют государства, не является вопросом выбора. Реалисты доказывают, что угроза войны и сама война делают невозможным совершение каким-либо государством каких-либо иных действий, кроме совершаемых в

своих собственных интересах. Эти реалисты говорят, что ставки в войне столь высоки, что политически и психологически ни одно государство не может (не в силах) остановиться и рационально оценить, что в войне справедливо, а что нет. Если страна сталки­вается с жестоким захватчиком, она может потерять все, в том числе свой народ и его культурное наследие. Поэтому выбора нет — остается только воевать на основе принципа «все средства хороши»^[19]. Если, как говорят философы, мы обязаны делать толь­ко то, что можем делать («можем, значит, нам следует», как часто выражаются), то мы не обязаны вести себя нравственно, если это невозможно для нас ни физически, ни психологически.

Взгляды тех, кто отстаивает позицию умеренного реализма, несколько отличаются от взглядов их более строгих собратьев.

реалисты обычно высказываются жестко, утверждая, что государ­ства должны действовать в своих собственных интересах. Но не всегда ясно, означает ли это, что они должны «действовать исключительно в своих собственных интересах» или «действовать в своих собственных интересах, но принимать в расчеты интересы других»^[22], когда это обходится не слишком дорого.

Прежде чем обратиться к обсуждению других способов оценки войны, целесообразно рассмотреть следующие три замечания от­носительно реализма. Первое замечание: даже в том случае, если реалисты намеренно не придерживаются моральных принци­пов, они все же могут действовать в согласии с ними. Древнеки­тайский автор «Трактата о военном искусстве» Сунь-цзы пореко­мендовал своему правителю хорошо обращаться с пленными. Затем он добавил, что это выгодно, поскольку пленные, с кото­рыми обращаются хорошо, могут пригодиться для того, чтобы увеличить численность армии правителя^[23]. В данном случае Сунь- цзы не придерживался какого-то морального правила, а был занят пополнением собственной армии. Вероятно даже, что он вообще не мыслил моральным образом.

Правитель (назовем его «Государь») мог бы поступать «в соответствии» с моральными принципами, но не придерживаться их, также в следующем случае. Предположим, у Государя нет никакой заинтересованности поступать морально, но он знает, что другие государства заинтересованы в этом, причем некоторые из

них состоят либо в дружественных отношениях с его государст­вом, либо даже в союзе с ним. Государь не может позволить себе отвернуться от этих государств. Поэтому в течение какого-то времени он делает вид, что следует моральному пути, ожидая того момента, когда он сможет отказаться от этой роли и повести свою страну по внеморальному пути, выгодному для его государства и, весьма вероятно, для него самого. Поскольку правители-реалисты могут имитировать моральное поведение (разумеется, из корыст­ных соображений), они не обязательно будут внешне демонстри­ровать жестокость в своих действиях на международной арене. Следовательно, до какого-то момента эти правители будут созда­вать видимость порядочных в нравственном смысле деятелей. Но после этого момента они, вероятно, станут открыто применять свою власть и вести себя так, что это не будет даже «в соответ­ствии» с принципами морали.

Второе замечание, касающееся реализма, связано с ут­верждением, согласно которому реализм представляет собой вне- моральную позицию в отношении войны. Считается, что оно нуждается в уточнении, поскольку некоторые реалисты убеждены, что на самом деле их теория попадает в сферу этики^[24].

Третье замечание по поводу реализма связано с большим количеством вариантов этой точки зрения. Поскольку реализм является двухчастной теорией, рассматривающей вопрос об усло­виях начала войны и вопрос об условиях ее ведения, возникает

возможность, что некоторые мыслители в отношении одной части теории являются реалистами, а в отношении другой — нет. В этом смысле бывший госсекретарь США (во время правления Президен­та Р. Никсона) Генри Киссинджер казался реалистом, когда гово­рил, что руководители США должны четко формулировать для своего народа концепцию национальных интересов^[25]. Но он никог­да открыто не заявлял, что, если такая концепция ведет к войне, Америка должна вести безнравственную войну.

В противоположность этому генерал Уильям Текумсе Шерман, воевавший во время Гражданской войны в США на стороне северян, считал, что гражданская война является злодеянием тех, кто ее начал. Поэтому нарушитель мира должен получить по заслугам и солдат ни в коем случае нельзя обвинять за те действия, которые они вынуждены совершать, чтобы быстро довести войну до победного конца. Когда один из полководцев Конфедерации обвинил Шермана в том, что тот совершил самый жестокий за всю войну акт, отдав приказ об эвакуации Атланты и последующем ее поджоге, Шерман не отрицал это обвинение, заявив, что такая жестокость была вынужденной. Любые военные действия дурны. Шерман решил, что Атланта больше никогда не должна служить в качестве военной базы для конфедератов. По его мнению, полную ответственность за эту войну несут власти южных штатов и они могут восстановить мир, только подчинившись Федеральной конституции. Поэтому в отличие от Киссинджера, который явля­ется реалистом, пока не начнется война, но не тогда, когда она уже началась, Шерман не был реалистом до начала войны, но, по-видимому, стал таковым после ее начала. Вот классическое выражение шермановской версии реализма: «Вы не сможете оце­нить войну в более резких терминах, чем я. Война есть жестокость, и вы не сможете облагородить ее; а те, кто втянул нашу страну в войну, заслуживают всех проклятий, которые народ может обру­шить на их головы... Что толку возмущаться этими ужасными испытаниями войны? C таким же успехом вы можете протестовать против грозы. Эти трудности неизбежны, и единственный путь решения проблемы, благодаря которому жители Атланты могут надеяться снова начать жить в своем городе в мире и спокойствии, заключается в том, чтобы прекратить войну. А это можно осуще­

ствить, только допустив, что она началась вследствие заблуждения и не прекращается из-за гордыни»^[26].

В общем, реализм — это весьма варьирующаяся точка зрения, которая так или иначе исключает или преуменьшает роль этики применительно к войне. Когда представители реализма говорят, что все происходящее на войне справедливо, они окольным обра­зом говорят о том, что справедливость, законность, этика и т.п. не имеют ничего общего с войной. Вместо того чтобы говорить об этике, представители реализма говорят о том, что государство должно заботиться о собственных интересах.

2.