4. ВЫВОДЫ
В соответствии с теорией справедливой войны дело, ради которого государство вступает в войну, должно быть правым. В настоящей главе мы провели различие между двумя разновидностями целей, ради которых вступают в войну.
Первая имеет отношение к самозащите, а вторая — к оказанию помощи другим. В рамках первой мы рассмотрели три подкатегории. Первая и наиболее очевидная из них — непосредственная защита от неприятельского нападения; вторая — упреждающий удар, а третья — возвращение того, что было ранее незаконно отторгнуто. Ввиду того что ни одна из этих трех подкатегорий не представляет собой прямого ответа на несправедливость, многие теоретики — последователи традиции справедливой войны рассматривают их как акты неприкрытой агрессии.Вторая основная разновидность правого дела, а именно помощь другим, в свою очередь также включает в себя три подкатегории. Первая из них — защита другой страны, чей суверенитет и территориальная целостность (в настоящее время) нарушаются; вторая — защита другой страны, чей суверенитет и/или территориальная целостность были нарушены в недалеком прошлом; третья — это помощь группе людей (в другом государстве), чьи фундаментальные права нарушаются. Последняя подкатегория,
более известная под названием гуманитарной интервенции, представляет собой поле острых дискуссий в эпоху после окончания холодной войны: имеет ли страна или группа стран право или даже обязанность вмешательства во внутренние дела другой страны? Эта дилемма суверенитет — права человека также своеобразно отражает главную трудность, связанную с применением принципа правого дела. Одно дело — утверждать, что правое дело государства заключается в стремлении положить конец нарушениям прав человека. Но как быть при этом со страной, подвергшейся интервенции? Разве она не имеет права на самозащиту?
Не существует легкого и прямого ответа тогда, когда мы сталкиваемся со случаями, в которых обе стороны рассматривают свое дело в войне как правое. В концепции правого дела имеются средства для разрешения такой ситуации. Например, католические епископы США вполне отдают себе отчет в тенденции некоторых теоретиков относиться к правому делу как к абсолютному принципу. В своем пастырском послании «Вызов мира, Божий завет и наш ответ» они утверждают, что «каждая из сторон должна признать ограниченный характер своего правого дела и вытекающее отсюда требование использовать только ограниченные средства для достижения своих целей»[110]. Этот принцип, или доктрина, правого дела редко используется как отдельный критерий jus ad belluw,и в теории справедливой войны к нему в основном обращаются как к принципу сравнительной справедливости. Так как противник не является олицетворением зла, а мы — воплощением добродетели, теория справедливой войны призывает нас отказаться от преувеличения собственных претензий и попытаться избегать применения чрезмерной силы для достижения своего правого дела.