Незыблемость укоренившейся традиции
«Тогда Бхаргава Вайдарбхи спросил его: „Почтенный! Сколько богов поддерживают сотворен
ное, сколько освещают это и кто же из них — превосходнейший? “ Тот сказал ему: „Поистине, пространство — этот бог...“»3\ «Бог — это геометрия», — уточнил Платон в приписываемом ему афоризме.
Но согласно «Авесты», в откровении, данном богом Ахура-Маздой пророку Заратуштре, творцом мира названо время. Идеи о том, что «природа черпает всю свою структуру и поведение из свойств про- странства» 7и времени, уходят своими корнями вглубь тысячелетий. Но обратимся к истокам более близким к нам, берущим начало от принципа относительности придворного философа герцога Козимо Второго Медичи.С начала физики как науки, развитие в ней представлений о пространстве и времени прошло сложный путь. От принципа относительности Галилея, от абсолютного пространства и абсолютного времени с точными и непротиворечивыми формулировками их понятий на математическом языке ньютоновой механики и глубочайшим анализом в «Критике чистого разума» и «Пролегоменах» Канта, казалось бы, не оставившим сомнения в завершенности обоих понятий, этот путь неожиданно, ex abrupto, привел к представлениям об относительности промежутков времени, расстояний и, наконец, к хро- ногеометрической теории тяготения.
Это название теории Эйнштейна в большей степени соответствует ее содержанию, поскольку общий принцип относительности, понимаемый как физиче-
Упанишады. М., 1967. С. 191.
Мизнер Ч., Уиллер Дж. Классическая физика как геометрия // Альберт Эйнштейн и теория гравитации. М., 1979. С. 554.
ский принцип, в этой теории не присутствует, а если его понимать как формально-математическое требование, то он лишен здесь какого-либо физического содержания, на что справедливо указывал еще В. А. Фок[7]. Однако в дальнейшем мы не будем отступать от прочно укоренившейся традиции, поскольку любые попытки изменить название теории Эйнштейна, даже при столь серьезном основании, неизбежно обречены на неудачу, подобно тому, как были обречены на неудачу попытки изменить в русском языке написание таких латинских имен как Цицерон (Cicero), Цинциннат (Cincinnati^), Сципион (Scipio)на том, казалось бы, абсолютно достаточном основании, что древние римляне произносили С перед мягкими гласными как К, а не как Zf, и что так же произносят латинское С современные итальянцы, французы, испанцы, англичане. Уже не раз отмечалось, что если какой-нибудь неудачный термин или какая-нибудь неудачная интерпретация и транскрипция хорошего термина становятся общеупотребительными, то стремление внести в них улучшение обычно оказывается безуспешным.
1.1.2.