Сознание в представлении философов Нового и Новейшего времени

В эпоху Возрождения формируется антропоцентри­ческое мировоззрение. Человек ставит под сомнение зави­симость своего бытия от власти и опеки божественного начала и принадлежность к двум мирам, земному и не­бесному.

Переход от средневекового теоцентризма к антро­поцентризму эпохи Возрождения в дальнейшем открывает возможность посмотреть на человека с новой естественно­научной точки зрения. В это время в европейской фило­софии формируется две тенденции: 1) редукционистская, сводящая сознание к материальным или социокультур­ным началам; 2) субстанциалистская, рассматривающая сознание в многоуровневой иерархии: от Бога-абсолюта до материи. В рамках этой тенденции можно выделить платоно-августиновскую традицию - душа-субстанция (сознание-субстанция) может существовать вне тела, и аристотелевско-томистскую традицию - душа (сознание) есть форма тела.

Воплощение аристотелевско-томистской традиции мож­но обнаружить в философии Д. Дидро. Французский фило­соф выступает против утверждения о божественном проис­хождении сознания, считая, что сознание возникает по мере усложнения органической материи. Дидро наделяет всю ма­терию единым свойством - чувствительностью, объясняя этим свойством переход от неживой природы к живой.

В Новое время появляются концепции, которые сводят сознание к вещественным изменениям, происходящим в ор­ганизме человека. Французские материалисты XVIII века рассматривают сознание как природное явление и отстаи­вают идею зависимости психических явлений от органи­зации материи.

который редуцирует сознание к процессам, происходя­щим в головном мозге. По мысли Л. Бюхнера, О. Фогта и М. Молешотта, сознание принципиально не может быть отличимо от материи, от тех процессов в нашем мозгу, с которыми имеет дело физиолог. К. Фохт даже сравнивает работу головного мозга с функционированием печени. Головного мозг выделяет мысль подобно тому, как печень вырабатывает желчь. Некоторые исследователи даже ука­зывают на зависимость характера мышления от вида пи­щи, которую употребляет человек.

Платоно-августиновская традиция реализуется в уче­ниях, которые не подвергают сомнению существование бессмертной души, данной Богом, а сам человек рассмат­ривается как творение Бога. Сознание в рамках этой тра­диции трактуется как явление надындивидуальное, надби­ологическое, космическое. Так у французского философа П. Тейяр де Шарден сложный мир сознания человека мы­слится как заранее запланированный свыше итог эволю­ции космического сознания. Сознание присуще космосу, эволюция которого является эволюцией сознания. Созна­ние в таком случае представляет собой надчеловеческое образование. Сознание выступает живой душой мира, а сам мир представляется разумно устроенным. Взгляды философа пересекаются с учением немецкого философа Г. Гегеля, рассматривающего сознание человека в качестве субъективного духа, являющегося одним из этапов про­цесса саморазвития, самопознания надмировой абсолют­ной идеи, которая выражает полноту всего сущего.

В учениях, укладывающихся в рамки платоно-авгус- тиновской традиции, признается независимый онтологи­ческий статус ментального и физического («души и те­ла»). Постулируется мысль, что, несмотря на различие природ души и тела, они способны к взаимодействию. Однако некоторые философы отрицают возможность та­кого прямого взаимодействия, так как природа души и тела сильно отличаются друг от друга.

Следует отметить, что в философии Нового време­ни получает развитие приобретенного во времена Сред­невековья навыка обращенности сознания на себя. Глав­ной проблемой становится самосознание, т.е. то, что со­путствует ментальной активности, по Р. Декарту, всей в целом, по Г. Лейбницу, лишь малой части (апперцепции - осознанного восприятия). Классическое понимание такой специфики сознания связано с теорией Д. Локка о двух формах опыта: «внешнем» (базирующимся на ощущени­ях) и «внутреннем» (рефлексии). Эта рефлексия, согласно Локку, и является сознанием. По сути, сознание начинает отождествляться с мышлением. Оно становится макси­мально рационализировано.

Французский философ Р. Декарт рассматривает со­знание как самостоятельную, независимую, мыслящую 41

субстанцию, противопоставляя ей протяженную, матери­альную субстанцию, под которой он понимает Природу. Всю «внешнюю» материальную действительность можно с легкостью подвергнуть сомнению, кроме процесса мыш­ления субъекта. «Мыслящая субстанция» (∞gito), по сути, наделяется онтологическим статусом. Cogito неделимо и открыто нам непосредственно, тогда как материальная субстанция делится на части, раскрывается опосредованно.

Используемый Декартом термин cogito - «вещь мыс­лящая» - порождает заблуждение в том, что сознание можно описать на «вещном языке». Такой подход к сознанию может привести к замене исследования сознания изучением голов­ного мозга или содержания сознания. М. Хайдеггер в своей работе «Европейский нигилизм» пишет, что И. Кант преодо­левает декартовский субстанционализм, отказывается от рас­смотрения сознания в качестве «вещи мыслящей». Термин «сознание» в философии Канта заменяется понятием транс­цендентального субъекта (надындивидуального начала в че­ловеке), в основе которого лежит трансцендентальное един­ство апперцепции.

И. Кант совершает «коперниканский переворот в философии», пересмотрев место субъекта в процессе по­знания. Если раньше познающий человек воспринимался 42

как пассивный и объективно познающий природу субъект, то теперь он мыслится как активный участник процесса по­знания. Человек является верховным законодателем при­роды, он структурирует мир по законам собственного ра­зума. Его сознание преобразует реальность, «сознание вхо­дит в физическое описание мира» (М.К. Мамардашвили). Именно поэтому Кант считает физику Ньютона не описа­нием природы, а наукой о принципах эмпирического ис­следования. Причем эти принципы исследования выявля­ются не из опыта, а создаются для опыта. Предметы опыта познаваемы именно потому, что они сконструированы субъектом, правда, не индивидуальным, а трансценден­тальным. Трансцендентальный субъект является глубин­ной сущностью индивидуального субъекта [11].

И. Кант своей идеей о том, что в процессе познания субъект имеет дело только со своим опытом, а видимый им мир выступает проекцией своего творчества, в большой степени повлиял на формирования феноменологии. Фе­номенология - это направление философии, определив­шее своей целью описание феноменов сознания (явлений, данных в чувственном созерцании). С точки зрения фено­менологии человек получает опосредованный доступ к реальности через свое сознание, поэтому может познавать лишь его содержание (феномены).

Уже на рубеже XIX-XX вв. исследование проблемы сознания привело к четкому пониманию феноменологи­ческих оснований любой картины мира, что существенно ослабило господствующую в классической науке бинар­ную онтологию, противопоставляющую субъекта объекту 43

исследования.

Бинарная онтология ставиться под удар в филосо­фии австрийского философа Э. Маха. Он начинает рас­сматривать ее как метафизическое построение. Философ устанавливает принципы новой онтологии, которые по своей сути напоминают феноменологическую редукцию Э. Гуссерля. Феноменологическая редукция - это одно из центральных понятий феноменологии Гуссерля, связанное с процессом освобождения сознания от «наивного» взгляда на мир, видящего вещи существующими вне нас, в про­странстве и времени. Мах как и Гуссерль отказывается от предубеждения, что субъект видит вещи не как образы, на­ходящиеся в сознании, акактрансцендентную сознанию фи­зическую действительность. Материальное и идеальное, фи­зическое и психическое, тело и сознание не существуют как отдельные, независимые друг от друга субстанции. Это лишь особые формы проявления одного и того же начала, которое само по себе не является ни материальным, ни идеальным.

44

Мир предстает перед сознанием в качестве «чувственных данных» опыта, которые изначально являются нейтраль­ными. Их нельзя определить ни как физическую, ни как психическую реальность.

Постулирование «нейтральных элементов» мира, на уровне которых уже невозможно отличить физическое от психического, дало возможность рассматривать сознание как решающий фактор конституирования мира [19, с. 88]. Это во многом предопределило дальнейшее развитие научно-исследовательских программ периода неклассиче­ской науки, дающих возможность теоретически обосно­вать сознание и мышление как результат функциониро­вания сложных машин.

В современной философии сознания доминирует редукционистская тенденция, согласно которой менталь­ное производно от активности тела, головного мозга, со­циокультурного бытия, символической или языковой ре­альности [14].

До середины ХХ в. проблема сознания в рамках ре­дукционистской тенденции представлялась относительно простой. Это связано с развитием философского течения неопозитивизма. Неопозитивизм ставил перед собой зада­чу детально исследовать язык с целью прояснения про­блем, существующих в философии. Одной из проблем была проблема сознания. Неопозитивисты (Б. Рассел, Л. Вит­генштейн, Р. Карнап, М. Шлик, К. Гемпель) подвергли жест­кой критике «менталистские» концепции сознания, так как они не поддаются рациональному обоснованию и порож­дают «псевдопроблемы». Для исследования проблемы

45

сознания была предложена особая стратегия, а именно «тео­ретическая редукция психологии к физике» [25, с. 1 043]. Не «вульгарная» редукция ментального к физиологии (когда ментальные процессы и состояния сознание сводят­ся к нейронным процессам головного мозга), а выявление сознания на основе «перевода» (трансляции) психологиче­ских высказываний в высказывания о наблюдаемых фак­тах поведения.

Во второй половине XX в. - начале XXI в. сформиро­вался ряд направлений философии сознания со своими специфическими исследовательскими программами, ко­торые можно условно объединить понятием «физикализм». У истоков этой традиции стоял бихевиоризм (Б. Скин­нер), с позиции которого интеллектуальные акты можно объяснить не в психологических (менталистских) терминах, а на основе функционального и операционального описа­ния поведения, реакций организма на внешние стимулы, приводящие к определенным поведенческим актам. Созна­ние - это система операций, для описания которых доста­точно внешне фиксируемых фактов поведения [18, с. 50-56]. Неопозитивистская и бихевиористская парадигмы были синтезированы У. Куайном (лингвистический бихевио­ризм). Л. Витгенштейн и Г. Райл предложили стратегию объективизации сознания через анализ естественного язы­ка [7, с. 7-19]. Проблема сознания «решалась» не путем ре­дукции к чему-то материальному (нейрофизиологии), а только путем «расшифровки» работы языка, его разнооб­разных «игр», поведения людей, где язык реализует ин­терсубъективную и коммуникативную функции. Согласно 46

утверждению Р. Рорти, сознание «есть дело лингвистиче­ское» [27].

В 50-60-х гг. ХХ в. была предложена теория тожде­ства, которая продолжила развивать редукционистские тен­денции (Г. Фейгл, Дж.Дж. Смарт, Д. Армстронг, у. Плейс и другие авторы). Представители теории тождества кате­горически не соглашались с представителями неопозити­визма в том, что проблема сознания порождена языковой путаницей. Представители теории тождества считали, что проблема описания сущности сознания преодолевается, если признать, что «ментальное» тождественно нейрофи­зиологическим процессам мозга. Когда исследователь описывает процесс в головном мозге, который порождает определенный феномен сознания, он просто использует два разных термина, однако оба относятся к одному объ­екту описания.

Теория тождества существенно способствовала уси­лению натуралистического (сциентистского) вектора в фи­лософии сознания. Однако редукция сознания к деятель­ности головного мозга порождала некоторые проблемы, которые мы разберем в третьей главе.

В ХХ в. происходит интенсивное развитие информа­ционных технологий: благодаря научно-техническим до­стижениям современный мир оказался переполнен искус­ственными объектами (артефактами), которые практически повсеместно подменили собой естественные объекты. При­менительно к проблеме сознания наметилась новая про­грамма конвергенции «естественного» и «искусственного». Если раньше считалось, что «искусственное» привносится 47

в «естественное» с целью неких временных косметических преобразований, не затрагивая его фундаментальных ос­нов, то теперь мир «второй природы» повсеместно зани­мает базовые позиции. НБИКС-технологии преодолевают бинарную онтологию «естественного» и «искусственного». В исследовании этих технологий наука, по сути, целиком погружена в мир артефактов, который воспринимается как самодостаточный.

Изучение природы сознания стало теперь немыслимо без аналогий с искусственными объектами (сравнение со­знания с компьютерной программой, проблема искусствен­ного интеллекта и т.д.). Наиболее ярко эта тенденция про­слеживается в функционализме, согласно которому виды ментальных состояний не есть ни материальные, ни идеаль­ные свойства. Это нейтральные функциональные состояния, наподобие логических состояний машины Тьюринга. Такой подход снимает оппозицию «сознание - тело», «материа­лизм - идеализм» и базируется на идее многофункциональ­ности и изоморфизме разных по своим физическим харак­теристикам систем. Одни и те же функции могут реализо­вываться как у человека, так и у компьютера [15, с. 53-68].

1.4.