§ 4. Современные концепции справедливости

В современном обществе реально функционируют четыре симулякра справедливости, которые сочетают элементы уравнивающей и распреде­ляющей справедливости, а также и иных ценностей, в том числе ценностей зла^[214].

Первую концепцию представляет эгалитарная концепция справедли­вости. Эгалитарная концепция справедливости требует, чтобы все члены общества получили равные блага - как экономические, так и правовые, со­циальные, духовные. Таким образом распределение благ здесь должно осу­ществляться по принципу воздающей справедливости. Эгалитарная концеп­ция справедливости предполагает установление жестких социальных инсти­тутов, способствующих реализации ее норм. В частности, предполагается институт общественной собственности, планово-централизованная эконо­мика, авторитарный или тоталитарный политические режимы в государстве.

Эгалитарная справедливость в недалеком прошлом господствовала в социалистических странах. Она еще представлена в некоторых программах коммунистических партий. В экономике она осуществлялась через прин­цип «от каждого по возможностям, каждому по труду».

Основным недостатком этой концепции была «уравниловка» в рас­пределении конечных благ как результатов трудовой деятельности. Прак­тика засвидетельствовала также экономическую неэффективность предла­гаемых социальных мер и в целом экономическую неэффективность эгали­тарной справедливости. Кроме того, в данной концепции справедливость оценивается как высшая по рангу ценность, в жертву которой можно при­нести другие, в том числе свободу, достоинство, счастье людей. В этом за­ключается один из основных нравственных недостатков эгалитарной кон­цепции, поскольку здесь нарушается объективная иерархия, присущая си­стеме моральных ценностей, согласно которой ценности свободы, досто­инства выше по рангу, чем ценность справедливости. Но в мире ценностей действует также принцип, по которому высшие ценности не отменяют низшие, а сосуществуют с ними.

Следующую концепцию справедливости можно обозначить как ли­беральную. Согласно этой концепции истинной считается распределяющая справедливость, которая реализуется через свободное распределение благ. Здесь признаётся свобода стартовых возможностей, свободный доступ к любым социальным статусам. Свободу понимают как отсутствие каких- либо ограничений на реальные возможности индивидов, т. е. утверждается равенство возможностей, которые есть у людей. Так, богатые должны иметь право реализовать свои возможности, предоставленные им их капи­талом, которые несравненно богаче возможностей бедных.

В этом качестве свобода предстаёт как равная возможность для всех. Однако это равенство чисто формально, поскольку стартовые возможности у субъектов реально неравны. Либеральная концепция справедливости также предполагает установление определённых социальных институтов, способствующих реализации её норм.

Недостаток либеральной концепции справедливости - абсолютиза­ция свободы, в жертву которой приносится справедливость, что имеет определённые оправдания, ибо свобода как ценность занимает более высо­

кий ранг, нежели справедливость. Жертвуется и любовь, требующая опре­делённого равенства в отношениях к личностям по принципу милосердия.

Здесь распределение благ изначально находится под влиянием слу­чайных естественных и социальных факторов, что оценивается как спра­ведливость, хотя нравственная интуиция выступает против подобной слу­чайности как несправедливой. В самом деле, еще можно говорить об от­ветственности старшего, взрослого поколения в их жизненном статусе, од­нако в чем здесь вина их детей, младшего поколения? Чем виноваты та или иная девочка, тот или иной мальчик, что они родились в небогатых семьях и потому только не имеют возможности получить то образование, заиметь тот статус, что и их сверстники из обеспеченных семей? Либеральная кон­цепция справедливости по сути дела ничего не предлагает против подоб­ной естественной или социальной, случайной по своей природе, неспра­ведливости. В этом её собственная несправедливость.

В распределении экономических благ либеральная справедливость также не всегда истинна. Данная справедливость ориентируется на рынок, который, как считают, приводит в распределении к Парето эффективному результату, или принципу эффективности Парето. Согласно принципу Парето распределение эффективно, если товары нельзя перераспределить так, чтобы кому-то стало лучше, но никому хуже. Собственно, это прин­цип сбалансированного распределения, который действительно предстаёт наиболее эффективным и справедливым из возможных. Однако само рас­пределение по принципу Парето справедливо только в одном случае^[217]. Распределение товаров между двумя лицами Х1 и Х2 по принципу Парето можно графически передать следующей кривой (рис.

Распределение благ будет справедливым толь­ко при угле ВОА1, равном 45°. Только в данном случае распределение в точке В будет и эффектив­ным, и справедливым.

Рис. 5

Рынок сам по себе не обеспечивает одновре­менно эффективного и справедливого распределе­ния благ, хотя он остаётся для большинства ситуа­ций наиболее совершенным институтом распреде­ления. Рынок, таким образом, нельзя идеализиро­вать и абсолютизировать как механизм распределе­ния благ. В частности, через рынок нельзя распределять коллективные блага, особо жизненно важные, существенные средства, поскольку рынок не сможет обеспечить наиболее эффективное их использование, что может обернуться серьёзными, даже трагическими издержками. Так, маяки нико­гда не продавались «с молотка». С точки зрения процедурной справедли­

вости рынок никогда не может стать совершенной процедурной справедли­востью, он предстаёт лишь чистой процедурной справедливостью.

Третью концепцию справедливости можно обозначить как демокра­тическую. Её основной принцип состоит в максимализации благ для всех и каждого члена общества. Она сочетает в себе элементы воздающей и рас­пределяющей справедливости, поскольку справедливым здесь считается распределение как по труду, так и по потребностям в меру социальных и индивидуальных возможностей. Демократическая справедливость в отли­чие от эгалитарной признаёт справедливым определённые индивидуаль­ные различия, но сравнительно с либеральной справедливостью она узако­нивает социальные механизмы, уравнивающие шансы людей в распреде­лении благ и создающие равные возможности всем.

Наиболее известным реальным воплощением демократической спра­ведливости предстаёт утилитаризм. Как известно, утилитаризм подразде­ляется на «классический» и утилитаризм «средней полезности»^[218]. Класси­ческий утилитаризм утверждает общую пользу в качестве основополагаю­щего принципа не только справедливости, но и добра в целом.

В концепции утилитаризма также учитывается принцип эффективно­сти Парето, и потому конкурентный рынок рассматривается как эффектив­ный механизм установления справедливости. Однако здесь стараются вос­полнить естественный и социальный типы случайностей, которые опреде­ляют неравенство стартовых возможностей. Социальные карьеры с этой точки зрения должны быть открыты не только формально, но подкреплены социально, в том числе через государство. Во всех слоях общества должны быть примерно равные возможности для людей, у которых способности и мотивация схожи. Здесь узакониваются различные сопутствующие инсти­туты, в частности разрабатываются механизмы «социального государ­ства». Государству отводится существенная роль в контроле за коллек­тивными благами. Данные меры затрагивают не только экономику, но и системы образования и здравоохранения. Считается, что государственная школа должна способствовать устранению стратификационных барьеров, как и государственная система здравоохранения.

Поскольку принципы утилитаризма, осознанно или интуитивно при­нятые, широко и давно распространены, постольку достоинства и недо­статки утилитаризма также давно стали предметом теоретических иссле- дований^[219]. К числу недостатков справедливо относят то, что любой утили­

таризм приносит в жертву пользы своей или общей иные ценности, выс­шие рангом, нежели польза, в частности свободу, милосердие. Утилита­ризм не проявляет участия к отдельному человеку, особенно к слабому, оказавшемуся изначально в неравном, худшем положении. Для утилита­ризма даже «средней полезности» главным объектом предстаёт не кон­кретная личность с её противоречивыми качествами и разнообразными от­ношениями с другими людьми и с общественными институтами, а «сред­ний», репрезентативный индивид, качества и отношения которого перено­сятся на всех людей, всё общество.

Отметим несомненный недостаток утилитаризма: то, что он признаёт справедливым всякое различие в обладании благами и не ставит вопроса о нравственных границах благосостояния, справедливости ограничения накоп­ления благ, справедливости перераспределения. Данный недостаток связан с главной ошибкой утилитаризма, отождествляющего добро и пользу, т. е. с его «натуралистической ошибкой», на которую верно указал Дж. Мур^[221]. Добро, являясь всеобщей моральной ценностью, никоим образом не своди­мо к экономической, социальной пользе. Нельзя за добро принимать и «нравственную пользу», например «эвтюмию»^[222], поскольку она не облада­ет той всеобщностью, которая требуется от добра. Нравственной положи­тельной самоценностью может обладать и то, что не приносит никакой ути­литарной пользы индивиду, как, например, самопожертвование.

Надо признать также, что учения утилитаризма, гедонизма и эвдемо­низма, несмотря на свой внешний оптимизм, предстают внутренне глубоко пессимистическими, ибо ничего не дают человеку тогда, когда и его жизнь, его дела не приносят ему не только счастья, но и удовольствия, или даже пользы. Неслучайно символом человеческой жизни в христианстве является крест, ибо в ней всегда есть место страданиям, которые личность должна до конца претерпеть, не ломаясь духовно, не озлобляясь, не при­чиняя в отместку зла другим и себе. С точки же зрения гедонистов, утили­таристов, жизнь, исполненная страдания, не имеет ценности, бессмыслен­на. Последовательные гедонисты во все времена не только не отрицали право человека на самоубийство, но и практически шли на это.

Утилитаризм также недостаточно идеалистичен, поскольку не при­знаёт трансцендентных моральных ценностей. Даже в случае признания пользы как ценности утилитаризм недостаточно глубок, вне его рассмот­рения остаётся большая сфера объективных моральных ценностей. Этика утилитаризма чрезмерно упрощённая.

Но следует признать, что в современном обществе демократическая справедливость старается избежать крайностей и недостатков утилитариз­ма и может рассматриваться как наиболее совершенная из реально дей­ствующих видов справедливости.

Четвёртая концепция справедливости - элитарная справедливость. Здесь справедливость понимается как равно открытый доступ талантам. Признаются справедливыми социальные и экономические неравенства, если в их основе лежат интеллектуальные различия. Должны быть соответству­ющим образом ориентированы и социальные механизмы. Яркими предста­вителями элитарной концепции справедливости были Платон, Ницше. В этой концепции есть своя правда, ибо она учитывает различие между людьми, но в ней присутствует и неправда, ибо здесь абсолютизируется различие и не учитывается определённое нравственное, правовое равенство людей. С учетом этого принципы элитарной справедливости не могут быть всеобщими, они оборачиваются несправедливостью в сфере морали и права.

В сфере распределения материальных благ элитарная справедли­вость предстаёт антигуманной, ибо ничего не предлагает для блага наиме­нее преуспевающих. Здесь формальное различие, «голая», формальная справедливость ставятся выше реального нравственного равенства лично­стей, милосердия, любви. В элитарной справедливости, как правильно от­метил Дж. Ролз, «не было сделано попытки регулировать социальные слу­чайности за пределами того, что требуется формальным равенством воз­можностей, а ведь преимущества людей с большими природными дарова­ниями должны быть ограничены такими, которые направлены на благо бо­лее бедных слоёв общества»^[223]. Заметим, что ограничение преимуществ наиболее природно даровитых оправдано только с позиций более высокой по рангу ценности - ценности любви^[224].

Пятая концепция справедливости - это справедливость как чест­ность Дж. Ролза. Эта концепция предполагает равенство основных прав и

свобод и неравенство в распределении благ, если оно способствует улуч­шению жизни наименее приспособленных.

Ролз допускает, таким образом, «неравенства», при которых не проиг­рывают и наименее обеспеченные люди, считая, что это будет стимулировать хозяйственную деятельность наиболее продуктивных членов общества. Нера­венство узаконивается, в том числе и неравенство по отношению к основным средствам производства, включая частную собственность на землю. Но дан­ное положение предстаёт серьёзной проблемой с нравственной точки зрения.

В самом деле, справедливым считается распределение благ в соответ­ствии с ценностями предметов и субъектов распределения. Однако до сего момента речь шла о количественных пропорциях распределения, а не о его качестве. Но распределение может предстать как распределение благ во вла­дение, без права их дальнейшей продажи, и как распределении благ в част­ную собственность, когда собственник наделяется правом владения и про­дажи принадлежащих ему благ. Но может ли быть отдельный человек абсо­лютным, единоличным собственником чего-то такого, что не является всеце­ло продуктом его собственного творчества? Иными словами, частная соб­ственность на вещь кажется оправданной лишь тогда, когда данная вещь все­цело предстаёт продуктом деятельности самого человека. Во всяком ином случае человек не может считаться единоличным собственником ни есте­ственных, ни культурных вещей, поскольку они содержат в себе не создан­ные данным субъектом компоненты. Человек - полноправный собственник с нравственной точки зрения только того, что создал сам лично. Но что созда­но всецело им лично? Ничего, поскольку всё во всём, всё взаимосвязано, включено в определённую систему. Именно потому нет у человека морально­го права на частную собственность, может быть лишь условное, как договор­ное, юридическое право. Мера частных притязаний человека на вещь опреде­ляется степенью зависимости данной вещи от человека. Абсолютным соб­ственником всего может быть лишь Бог для того, кто верит в Него.

Частная собственность есть зло, но не грех в отмеченном выше по­нимании греха. Частная собственность на землю предстаёт адиафорной на настоящее время нравственного состояния общества и человека. Уровень общественной нравственности и личной этики таков, что частная соб­ственность, в том числе на землю, экономически и политически более эф­фективна, нежели коллективная или общественная. Об этом свидетель­ствует историческая победа капитализма над социализмом в XX веке, хотя коллективная и общественная формы собственности справедливее. Можно предположить, что в отдалённом будущем, если общество достигнет нрав­ственного прогресса, иметь в собственности землю станет таким же ана­хронизмом, каким стало рабство или крепостничество в XX веке, хотя ещё

в XIX веке считалось нормальным, «справедливым» иметь в частной соб­ственности людей.

При соответствующем высоком уровне нравственности коллектив­ная собственность оказывается весьма эффективной и экономически, о чём свидетельствует, например, хозяйственная жизнь общежительных мона­стырей. Самоотверженный, исполненный нравственного смысла, а не только экономической значимости, коллективный труд монахов был одним из самых высокопроизводительных. Об этом свидетельствует хозяйствен­ное благосостояние русских монастырских хозяйств Крайнего Севера, в том числе Соловецкого монастыря. Примером здесь может быть и пози­тивный опыт русских старообрядческих общин, которые в условиях поли­тических и экономических репрессий со стороны официальной царской власти России были не только экономически благосостоятельны, но и кон­курентоспособны на рынке. Таковыми предстают хозяйство Выговской пустыни, хозяйственная деятельность членов Преображенской, Рогожской общин в Москве. Создавалась своеобразная хозяйственная этика старооб­рядцев, которая, будучи православной по своей сущности, имела и свои особенности, связанные, в частности, с коллективной собственностью и коллективным ведением хозяйства^[225].

Ограниченность концепции честной справедливости Дж. Ролза со­стоит в том, что он не даёт должной нравственной оценки частной соб­ственности. На самом деле нет моральных оснований на абсолютную соб­ственность на что-либо ни у человека, ни у общества, ни у государства. Предметы, земля могут находиться во владении и пользовании людей, об­ществ, государств, которые несут за это пользование нравственную и юри­дическую ответственность. Данный принцип можно рассматривать как идеальный, но он должен быть в нравственном сознании для правильной нравственной оценки и верного нравственного отношения к институту собственности. О необходимости пересмотра оценок частной собственно­сти свидетельствуют, в частности, и современные глобальные проблемы, не признающие каких-либо политических, правовых границ и требующие отношений к природным факторам как всечеловеческому достоянию.

Исходя из этого, наиболее совершенной концепцией справедливости можно считать концепцию справедливости как милосердия. Согласно ей справедливо распределение, которое, во-первых, соответствует качествам предметов и субъектов распределения, и, во-вторых, признаётся справед­ливое неравенство, если оно направлено против всякого неоправданного неравенства.