От чувственно-конкретного к абстрактному

Чувственно-наглядное представление о системе кон­кретно в том смысле, что оно является результатом непо­средственного, целостного ее отражения. Оно выявляет, если не всегда, то как правило, прямую связь, отношение там, где имеют место сложнейшие опосредованные связи.

Чувственно-конкретное, конкретное в представлении являет собой самое общее и бедное знание о системе. Именно поэтому оно служит лишь предпосылкой, исход­ным пунктом познания конкретного как единства много­образного. При этом мысль движется не прямо от чувст­венно-конкретного к мысленно-конкретному. Сначала она нисходит от конкретного в представлениях к абстрактно­му, отражающему уже в определениях, понятиях черты, стороны изучаемой системы. Этот процесс К. Маркс ха­рактеризовал как «переработку созерцания и представле­ния в понятия» ¹. Здесь чувственно-конкретное знание о целостной системе «испаряется до степени абстрактного определения» ^[177][178].

Нисхождение от чувственно-конкретного к абстрактно­му возможно потому, что компоненты, части целостной си­стемы относительно самостоятельны и несут в системе специфическую «нагрузку». Выполняют определенные функции. Наличие частей в целом, их относительная само­стоятельность —объективная основа нисхождения от чув­ственно-конкретного к абстрактному.

Это нисхождение есть по сути своей процесс абстраги­рования.

В познавательной деятельности используется несколь­ко способов абстрагирования:

отвлечение свойства или отношения от предметов и тех их свойств, с которыми они неразрывно связаны;

мысленное сопряжение исследуемого признака с его но­сителем;

мысленное отвлечение от тех сторон познаваемого пред­мета, которые для познающего субъекта несущественны;

мысленное выделение из целостного предмета, системы ее компонентов, частей, черт, особенностей и отражение их в понятиях ¹.

Абстрагирование, т. е. движение от конкретного к абст­рактному в процессе изучения целостной системы, вполне оправданно и необходимо, так как оно не только не про­тиворечит общей и главной цели познания — получению конкретного, целостного знания, знания истинного, соот­ветствующего действительности, но и способствует до­стижению этой цели. «Мышление,— писал В. И. Ленин,— восходя от конкретного к абстрактному, не отходит — если оно правильное... о т истины, а подходит к ней. Абстрак­ция материи, закона природы, абстракция стоимости и т. д., одним словом, все научные (правильные, серьезные, не вздорные) абстракции отражают природу глубже, вер­нее, полнее»^[179][180].

Абстракция, являющаяся результатом отвлечения, сама в известном отношении конкретна, поскольку изучение основной, а равно и всякой другой части целого наряду с изучением этой части самой по себе, что, собственно, пре­жде всего и предполагает абстрагирование, включает в се­бя в той или иной мере и познание ее связей с другими ча­стями целого, а значит, познание целого в его конкретно­сти. Таким образом, знание части, будучи в основе своей абстрактным, выступает в то же время и как определенное знание о целом, т. е. как конкретное знание. Кроме того (и это главное), знание абстрактное, частичное, неполное обладает известной конкретностью постольку, поскольку «оно только и есть ступень к познанию конкрет­ного» ^[181].

Блестящим образцом нисхождения от чувственно-кон­кретного к абстрактному с последующим восхождением от этого последнего к конкретному в мышлении является «Капитал» К. Маркса, в котором воспроизведена целост­

ная картина экономической системы капитализма. В инте­ресах и целях достижения конкретного знания Маркс исследовал каждую отдельную часть (явление, процесс) этой системы, причем не изолированно, не саму по себе, а с учетом ее места и роли в целостной системе, во взаимосвя­зи с другими компонентами.

Исследование капиталистического способа производст­ва К.

На этапе чувственного созерцания целого познается внешнее целостной системы, но поскольку всякое внешнее неразрывно связано с внутренним, является выражением, проявлением этого внутреннего, то уже здесь проливается определенный свет и на содержание внутреннего целост­ной системы, на состав и строение целого. Целостное вос­приятие предмета как непосредственно данного выступает, таким образом, и как определенное познание частей. Но целое состоит из множества самых разнообразных частей, главных и второстепенных, скрытых от исследователя мас­сой разнообразнейших явлений и непосредственно данных, доступных чувственному восприятию. Поэтому на ступени чувственного созерцания могут быть познаны в той или иной мере далеко не все компоненты целого, а только те из них, которые выступают на поверхности и доступны непо­средственному чувственному восприятию.

В дальнейшем, по мере накопления эмпирического ма­териала об исследуемом целом, оно расчленяется в процес­се познания на все новые и новые, все более глубоко лежа­щие компоненты, причем результаты расчленения отража­ются в различного рода определениях, абстракциях. По­знание начинает свое движение от конкретного целого, данного в восприятиях и представлениях, к абстрактному, к тем самым определениям, которые отражают расчленен­ные в процессе анализа компоненты, части целого.

Категории, являющиеся результатом нисхождения от чувственно-копкретпого к абстрактному, отмечал К. Маркс, выражают формы наличного бытия общества,

«определения существования, часто только отдельные сто- роны этого определенного общества...» ^[182].

Расчленение целого на части, исследование частей и выражение его результатов в соответствующих абстракци­ях, т. е. движение от конкретного в его чувственно воспри­нимаемом виде к абстрактному — непременный этап в по­знании целого. Это обусловлено тем, что всякое конкретное целое, представляя собой «единство многообразного», т. е. единство, целостность, заключающую в себе множество компонентов, сторон, особенностей и их взаимосвязей, не может быть познано сразу во всей его конкретности и це­лостности. Сначала его нужно обязательно разложить на составляющие, каждая из которых должна быть исследова­на и отражена в соответствующих абстракциях. Только после выполнения этой задачи, задачи препарирования конкретного на серию частных определений, отражающих компоненты, части целого, познание может отправляться в обратный путь — в путь от абстрактного к конкретному как единству многообразного.

Однако, чтобы этот путь был успешным, важно устано­вить предел нисхождения, ту границу, за которой анализ становится бессмысленным. Иначе говоря, движение от абстрактного к конкретному, обратное движение к кон­кретному должно начинаться, как мы уже в этом убеди­лись, не со всякого абстрактного, а с того абстрактного по­нятия, которое отражает основу, стержень исследуемой целостной системы как в генетическом, так и в структур­ном и в функциональном отношении. Только на основе этой абстракции, характеризующей самую простую, эле­ментарную, но вместе с тем и всеобщую форму бытия це­лого, его «клеточку», может быть воспроизведена картина изучаемой системы в целом.

Искомая «клеточка», разумеется, не есть атом, пони­мавшийся в прошлом вечным и неделимым, не есть нечто мистическое, непостижимое, не некий «холос» или энтеле­хия, а реально существующий компонент, часть экономи­ческой системы. Характерно, что она имеет как бы два лица. Одно — ее лицо, как исходного компонента изучае­мой системы; другое — отражение этого компонента в со­знании, его абстракция, понятие.

«Клеточка» должна быть всеобщей ив то же время элементарной формой, присущей всем этапам движения системы.

вполне зрелом уровне развития системы. «...Наиболее все­общие абстракции,— писал К. Маркс,— возникают вообще только в условиях наиболее богатого конкретного разви­тия, где одно и то же является общим для многих или для всех. Тогда оно перестает быть мыслимым только в осо­бенной форме» ¹. Это во-первых.

Во-вторых, «клеточка» должна выражать тенденции движения исследуемой системы, присущие ей противоре­чия, от их зарождения до их разрешения. «Отражение при­роды в мысли человека,— писал В. И. Ленин,— надо пони­мать не «мертво», не «абстрактно», не без движения, не без противоречий, а в вечном процессе дви­жения, возникновения противоречий и разрешения их» ^[183][184].

Этим требованиям в полной мере отвечает категория товара в марксовом исследовании экономической системы капитализма. Эта категория — предел нисхождения мысли от чувственно-конкретного к абстрактному и в то же время начало восхождения от абстрактного к конкретному. Рас­сматривая процесс абстрактно, т. е. оставляя в стороне об­стоятельства, не вытекающие из законов простого товар­ного обращения, К. Маркс выделил и исследовал товар — наиболее общий и элементарный компонент капиталисти­ческого производства.

Будучи самой простой, абстрактной, непосредственно данной категорией, определение товара является вместе с тем определением, из которого с необходимостью вытекают все другие, более богатые по содержанию определения. Это подобно тому, как в реальной системе компонент, отра­жаемый в этом определении, с необходимостью порождает другие, неэлементарные ее компоненты. Определение то­вара проще, элементарнее всех других выводимых из нее определений, причем само оно не опосредовано ни одной из этих последних категорий. Именно в товаре, как в фо­кусе, сконцентрированы присущие капиталистическому обществу противоречия. «...Отдельный акт обмена одного, данного, товара на другой,— писал В. И. Ленин,— уже включает в себе в неразвернутой форме все главные про­тиворечия капитализма...» ^[185].

В раскрытии противоречий, присущих элементарному компоненту системы, их движения, развития, в отыскании средств их разрешения — самая глубокая суть марксова

метода исследования капиталистической системы. «При этом методе,— писал Ф. Энгельс,— мы исходим из первого и наиболее простого отношения, которое исторически, фак­тически находится перед нами... Это отношение мы анали­зируем... При этом обнаруживаются противоречия, кото­рые требуют разрешения. Но так как мы здесь рассматри­ваем не абстрактный процесс мышления, который проис­ходит только в наших головах, а действительный процесс, некогда совершавшийся или все еще совершающийся, то и противоречия эти развиваются на практике и, вероятно, нашли свое разрешение. Мы проследим, каким образом они разрешались, и найдем, что это было достигнуто уста­новлением нового отношения, две противоположные сто­роны которого нам надо будет развить и т. д.» ¹.

Прежде всего К. Маркс исследует исходное противоре­чие товара, как единства потребительной стоимости и стои­мости. Всякий товар есть соединение вещества природы и труда, труд же в свою очередь противоречив: он дву­единство труда конкретного и абстрактного.

Так шаг за шагом К. Маркс раскрывает целостную си­стему противоречий товарного обмена.

Восходя от категории «товар» через категории «стои­мость», «деньги» и другие к категории «капитал», К. Маркс исследует новую группу противоречий экономи­ки капитализма, формулирует основное противоречие си­стемы капиталистического производства — противоречие между производительными силами и производственными отношениями, которое составляет экономическую основу социалистической революции.

Нетрудно понять, что метод исследования К. Марксом капитализма является диалектическим методом. Этот ме­тод, писал Ф. Энгельс, «мы считаем результатом, который по своему значению едва ли уступает основному материа­листическому воззрению» ^[186][187].

Движение мысли от чувственно-конкретного к абст­рактному пе имеет самодовлеющего значения. Это движе­ние — подготовительный этап к восхождению от абстракт­ного к конкретному, которое только и дает содержатель­ное, более или менее полное знание о системе. В этой свя­зи сами абстракции, являющиеся результатом движения от конкретного, ценны не сами по себе, а как исходные на­чала восхождения к конкретному. Их ценность определи-

ется той ролью, которую они играют в познании конкрет­ного во всей его полноте и многообразии. Сама по себе абстракция товара, в ее, так сказать, чистом виде, в себе са­мой, мало что говорит о системе капиталистического про­изводства. Но ее особая ценность состоит, повторяем, в том, что она является той логической «клеточкой», из ко­торой в процессе восхождения выводятся другие, более бо­гатые по содержанию определения, которые дают знание о системе в целом.

«Абстрактное,— пишут И. С. Нарский и Г. Д. Левин,— это диалектическая противоположность конкретному, но такая противоположность, которая способствует воспро­изведению конкретного в теоретическом познании. Восхож­дение от абстрактного к конкретному превращается в пу­стую спекуляцию, если оно не опирается на предшествую­щее и вспомогательное движение (восхождение) от кон­кретного к абстрактному. Движение к абстрактному толь­ко тогда научно и практически важно, когда оно является подъемом от подлинно конкретного к действительно теоре­тически абстрактному и способствует эффективности по­знавательного восхождения от абстрактного к конкрет­ному» ¹.

3.