Восприятие1

Проблема целостности, системности форм чувственно­го познания, в том числе и восприятия, уже многие десят­ки лет занимает умы естествоиспытателей и философов. Особенно много внимания решению этой проблемы уде­ляют представители так называемой гештальт-психоло­гии, основателем которой явился австрийский психолог X.

Гештальт-психология возникла как реакция на ассо- циационистскую, или эмпирическую, психологию, с точки зрения которой все формы психики человека образуются в результате простого сочетания каких-то первичных, неразложимых далее элементов — отдельных ощущений,

психических переживаний. Задачу психологии ассоцпацп- онисты видели лишь в том, чтобы отыскать эти первичные элементы, а затем, установив законы их сочетания, объяс­нить все многообразие психических явлений. Универсаль­ным законом объединения, сочетания элементов психики объявлялась ассоциация, простое суммирование. Восприя­тие, например, с точки зрения ассоциационистской психо­логии является простой суммой ощущений, представле­ние — суммой восприятий, а попятие — суммой представ­лений.

В противоположность закону суммирования ассоциаци- онистов представители гештальт-психологии в качестве ос­новного закона психической деятельности животных и че­ловека объявили закон структурности, целостности психи­ческих явлений.C их точки зрения, сложные психические явления представляют собой не простую сумму образую­щих их частей, а определенного рода структуры, гешталь­ты — целостные образования, обладающие своими особыми специфическими качествами, не сводимыми к свойствам их собственных компонентов. «Организм,— пишет немец­кий психолог В. Кёлер,— отвечает на действительное соз­вездие стимулов целостным процессом, который, как функ­циональное целое, есть ответ на целостную ситуацию» ¹. Кёлер не без оснований полагает, что психическое целое являет собой сложное взаимодействие частей, в котором силы «разделения и обособления», действующие в одном месте, сочетаются с силами «концентрации», действующи­ми где-нибудь в другом месте.

Особенно много внимания гештальтисты уделяют проб­леме целостности восприятия. Так, например, немецкий психолог К. Коффка пишет, что восприятие как особого рода целостность «не есть простая комбинация, не просто внешнее взаимодействие первоначально существующих элементов, ощущений, основанное па повторении» ². Обра­зование восприятия, с его точки зрения, есть процесс, в ко­тором элементы изменяются, объединяются или образуют­ся совершенно заново.

Правильно отмечая целостность восприятия, гешталь- тисты вместе с тем не видят объективного источника этой

целостности. Этот источник они усматривают или в нерв­ной системе субъекта, человека, или в каком-то неведомом психическом поле, якобы изначально присущем человеку и ничем не детерминированном. Способность и возмож­ность образования целостных структур-восприятий, пишет Коффка, «должны быть даны в индивидууме» ¹.

Объективную основу целостности восприятия отрицает и В. Кёлер.

Отмечая известную объективную ценность восприятия, поскольку в случае зрительного восприятия, например, световые волны служат, как он пишет, «единственным средством общения» между физическими вещами и орга­нами зрения человека, Кёлер вместе с тем считает, что ис­точником целостности восприятия эти объективно сущест­вующие вещи не являются, что «обособление целого проис­ходит лишь в нервной системе» ^[42][43]. Это зависит от того, по­лагает Кёлер, что лучи света, проникающие в глаз, ни в малейшей степени не указывают на организацию предме­та, не говорят ни о какой специфической связи между ча­стями предмета, от которого они отражаются.

Целостным восприятие делает, по Кёлеру, человек, его нервная система. Именно нервная система обладает осо­бым фактором целостности — неким «сенсорным полем», которое Кёлер характеризует как «нечто незыблемое», не имеющее отношения к действительности, как «психологи­ческий базис, определяемый главным образом твердой то­пографией» ^[44]. Это непостижимое и неизменное поле, ни в какой мере не зависимое от образующих целое частей, и определяет, согласно Кёлеру, основные особенности пси­хических гештальтов, целостностей: взаимное влияние об­разующих их компонентов, равновесие, динамическое са- мораспределение и т. д.

Весьма характерно, что в воззрениях гештальтистов идеализм переплетается с механицизмом, со стремлением свести психические процессы к физическому движению. При формировании зрительного восприятия, утверждает, например, М. Вертгеймер, на сетчатке глаза образуется сложная совокупность электрических полей различной на­пряженности, поскольку каждый из компонентов воспри­нимаемого предмета отражает свет с различной степенью интенсивности. В результате взаимодействия этих разно­напряженных полей возникает электродвижущая сила, ко­

торая уравнивает потенциалы различных участков сетчат­ки и образует некий «усредненный» потенциал, что, собст­венно, и означает, согласно Вертгеймеру, возникновение гештальта — целостного восприятия.

В действительности ни образования электродвижущих сил, ни выравнивания потенциалов на сетчатке глаза не происходит. Что же касается возникновения самого геш­тальта, то, как видно, Вертгеймер связывает его не только с субъектом, но и с внешним объектом. Однако в гешталь­те он видит не субъективный образ объективного мира, а результат взаимодействия субъекта и объекта. В процес­се этого взаимодействия субъект и объект растворяются в гештальте, который приобретает самостоятельную непости­жимую разумом сущность, довлеющую над частями и уп­равляющую ими ¹.

Гештальтисты далеки от понимания психической дея­тельности человека как процесса. Психику они сводят лишь к феноменологическому описанию итогов мыслитель­ной работы, рассматривая эти итоги как заранее данные целостные (структуральные) ситуации, не объясняя, ка­ким образом, в результате каких процессов эти ситуации возникают. Они не понимают или не хотят понять того, что все эти целостные ситуации являются результатом анализа, синтеза, обобщения и других форм мыслительной деятельности. Они отрывают чувственное познание от ра­ционального, игнорируя тот факт, что психическая струк­тура предстает в качестве того или иного целостного соче­тания различных компонентов в зависимости от хода мы­слительной деятельности, от условий и требований задачи, в которую эта структура включается. «Чувственный ана­лиз и синтез... и отвлеченный, понятийный анализ и син­тез условий и требований задачи,— отмечает С. Л. Рубин­штейн,— представляют собой, по существу, единый про­цесс, протекающий одновременно на разных уровнях. В нем ничего нельзя понять, если обособить друг от друга чувственное и логическое, восприятие и мышление» ^[45][46].

В формировании и развитии психики гештальтисты не учитывают определяющей роли социальных условий, вне которых человеческая психика вообще не может быть по­нята. Отсюда они не видят и глубоких качественных раз­личий психики человека и психики животных. Эти разли-

чия, с их точки зрения, носят не принципиальный, а чисто внешний, феноменологический характер.

Важно подчеркнуть, что представители гештальт-пси­хологии не ограничиваются рассуждениями о целостности восприятия и других психических явлений. Идеалистиче­ски интерпретируемое понятие целостности они распрост­раняют и на физические явления, живые организмы и т. д., причем источник целостности этих последних они видят в целостности психики. Целое, с точки зрения Ф. Крюгера, невозможно обнаружить в пеживой или живой природе, оно может быть выявлено только в переживаниях, воспри­ятиях человека. Лишь в процессе изучения переживаний, полагает он, можно сформулировать категории, которые позволят понять в качестве целого как жизнь, так в конеч­ном счете и космос ^[47]. Целостность объективной действи­тельности природы Крюгер выводит, таким образом, из це­лостности психики человека, тогда как на самом деле це­лостность психики является продуктом развития объектив­ного, вне человека существующего целостного мира.

Восприятие — образ объективно существующего пред­мета, но образ не зеркальный, не мертвый, а связанный с активностью человека, со специфическими особенностями и степенью развитости его органов чувств и интеллекта. Гештальтисты же, и в этом состоит идеалистический ха­рактер их взглядов, гипертрофируют активность субъекта. Именно активности субъекта, сочетаемой с действием не­постижимого «сенсорного поля», они приписывают целост­ность восприятия. Они абсолютизируют целостность пси­хических явлений, выдают ее за нечто мистическое, наде­ляют психику способностью интуитивного познания и столь же интуитивного действия.

Будучи субъективным образом объективно существую­щего предмета, восприятие является вместе с тем и цело­стным его образом. Ono возникает п развивается на основе ощущений, однако не является их механической суммой, а представляет собой качественно новую систему, целост­ность,* обладающую особенностями, не присущими образу­ющим ее компонентам. Каждое из ощущений, взятое само по себе, воспроизводит в сознании человека какую-то от­дельную черту, сторону целостного предмета (зрительные ощущения — форму, величину, цвет; слуховые —»издавае­мые предметом звуки и т.

купности присущих ему особенностей, черт (не всех, разу­меется, а преимущественно внешних, доступных непосред­ственному чувственному созерцанию).

Восприятие — более высокая и сложная форма чувст­венного созерцания, нежели ощущение. В то время как ощущение является результатом чувственной дифференци­ровки, анализа внешних раздражителей, восприятие есть прежде всего синтез ощущений, отражающих свойства по­знаваемых объектов. Точнее говоря, оно заключает в себе как чувственный анализ, то есть дифференцирование разд­ражителей, так и их синтез, объединение в единое целое, причем синтез для восприятия более специфичен, нежели анализ. Нейродинамические связи, объединяющие различ­ные раздражители в единый целостный раздражитель, со­ставляют физиологическую основу восприятия. Важная особенность восприятия состоит не только в том, что пред­мет предстает в нем как нечто целостное, как единство, со­вокупность присущих ему черт, по и в том, что он высту­пает в восприятии как почто пространственно обособлен­ное, отделенное от других предметов.

Ядром восприятия является объединение зрительных и осязательных ощущений, в результате чего отражаются плотность, непроницаемость, величипа, форма, рельеф и другие свойства познаваемого объекта, которые прежде всего и характеризуют его материальность. Это единство зрительного и осязательного в восприятии находит свое проявление в том, что осязательно воспринимаемые свой­ства вещи включаются в ее зрительный образ, что обуслов­лено наличием корковых связей не только внутри каждого отдельного анализатора, но и между различными анализа­торами. Зрительный образ вещи, кроме показателей ося­зательных рецепторов, организует вокруг себя и все дру­гие рецепции (слуховые, вкусовые, обонятельные).

Различные органы чувств взаимосвязаны и воздейству­ют друг на друга, причем их взаимодействие формируется в результате трудовой, производственной деятельности че­ловека, в процессе познания и преобразования им окружа­ющего мира. Еще И. М. Сеченов убедительно показал, что с самого детства у человека возникают постоянные функ­циональные системы, объединяющие в единое целое раз­личные органы чувств, причем формирование этих систем проходит в зависимости от отношения органов чувств к предметам и явлениям объективной действительности. Одной из самых важных связей органов чувств является формируемая в процессе труда связь, взаимодействие орга­

нов зрения (глаз) и осязания (рук). Глаз направляет и контролирует движение руки, выполняющей ту или иную трудовую операцию, а отсюда и определенное слияние ося­зательных и зрительных ощущений.

Органы чувств человека не только связаны друг с дру­гом, но и «воспитывают» друг друга, контролируются друг другом. Этот взаимный контроль особенно необходим в производственной деятельности человека, где нужна осо­бая точность, согласованность в функционировании раз­личных компонентов организма. Связь, взаимодействие и взаимный контроль имеют место не только между ося­занием и зрением, по и между другими органами чувств, что является немаловажным фактором целостности вос­приятия.

Степень целостности восприятия, как и любого другого чувственного образа, настолько высока, что в нем остается скрытой пространственная расчлененность элементов суб­страта. Несомненно, что целостность образа имеет своей первопричиной целостность отражаемого объекта, однако, каким именно путем, в силу каких причин объективная целостность «переносится», отражается в субъективном чувственном образе; каковы элементы, части этого образа, принципы его синтезирования, наукой пока еще достовер­но не установлено. Энергия раздражения, исходящая от целостного объекта, превращается в восприятии, как и в ощущении, в факт сознания. Но, каков характер этого превращения, науке нужно еще исследовать и исследо­вать.

Небезынтересно отметить, что способность и возмож­ность создавать целостный чувственный образ у различ­ных органов чувств неодинаковы. «Обоняние и вкус,— пи­сал И. М. Сеченов,— дают от каждого отдельного предме­та (и только пахучего!) только одиночное, нерасчленимое впечатление, а зрение, слух и осязание — явственно слож­ные, расчленимые и потому более или менее богатые со­держанием впечатления. Так, для обоняния в лимоне один только признак — его запах, для вкуса — кислый вкус, а для глаза — круглый контур, телесная шарообразная фор­ма, цвет, неровность поверхности, величина, удаление от глаза и положение лимона относительно тела смотрящего человека (направление видения)»^[48]. Зрение, таким обра­зом, более «целостноспособно» в сравнении со слухом и

обонянием, поскольку оно может создавать более сложный и разносторонний чувственный образ.

Характер и количество компонентов восприятия, коли­чество и качество их взаимосвязей, степень сложности и целостности восприятия у различных людей и различных видов животных зависят от уровня развития психики, в ко­тором находит выражение прошлый опыт, а у человека — практика. Животным, например, присущи элементарные формы восприятия, являющиеся синтезом преимуществен­но пространственно-временных чувственных впечатлений, отражающих элементарные пространственно-временные связи предметов и явлений объективной действительности. Им еще недоступно отражение физических, химических и других, более сложных свойств внешних объектов, а пото­му они и не способны синтезировать отражающие эти свой­ства ощущения в соответствующие восприятия. Животные могут синтезировать лишь те ощущения, которые воспро­изводят стороны действительности, имеющие для них непосредственное биологическое значение.

Иное дело — человек, который формирует развитие вос­приятия, восприятия высокого и сложного типа. В собст­венно человеческих восприятиях синтезируются не только пространственные и временные черты, компоненты пред­метов, но и их механические, физические, химические и другие свойства, не только черты, имеющие физиологиче­ское значение, но и те свойства действительности, которые имеют общественную, социальную значимость. Весьма примечательно, что эти собственно человеческие восприя­тия носят осмысленный характер, в их формировании при­нимают участие как первая, так и вторая сигнальные си­стемы. В результате эти восприятия нередко выполняют роль определенных символов, сигналов знания человеком того или иного целостного образования. Человеческие вос­приятия обязательно содержат элементы обобщения, абст­рагирования. Так, восприятие человеком Солнца не есть простое воспроизведение формы, цвета, величины и других чисто внешних сторон этого небесного светила; в сознании культурного, знакомого с основами наук человека оно ас­социируется с определенными знаниями существенных сторон функционирования Солнца, присущих ему внутрен· них процессов.

Характер и число компонентов целостной системы, вос­производимых в восприятиях различных людей, степень их взаимодействия зависят от индивидуального опыта каждо­го человека, уровня его интеллектуального развития. По­

этому из одной и той же совокупности ощущений той или иной объективно существующей целостной системы раз­личные люди формируют разные восприятия. В этом не­трудно убедиться, например, если сравнить восприятие приборного щита современной электростанции инженером- специалистом и человеком, впервые увидевшим этот щит. Новичку расположенные на щите приборы ни о чем не го­ворят, а специалист, наблюдающий те же самые цифербла­ты, рычажки и стрелки приборов, воспринимает в их пока­заниях многосложную жизнь механизмов станции.

В. Г. Афанасьев

49

В противоположность гештальт-психологии, отрицаю­щей объективную основу целостности восприятий и дру­гих явлений психики, диалектический материализм в пол­ном соответствии с данными естествознания и обществен­но-исторической практики считает, что эта целостность объективно обусловлена. Она заключена в целостности предметов и явлений материального мира, в единстве ком­понентов, их образующих. Предмет воспринимается, па- пример, в едипстве его величины, формы, цвета и т. д. не в силу наличия «сенсорного поля» или особой активности воспринимающего субъекта, а потому, что величина, форма и цвет предмета едины, целостны. Объективной целостно­стью воспринимаемого предмета и объясняется относитель­ная константность восприятия одного и того же предмета различными людьми, его постоянство в известных преде­лах колебаний условий восприятия. В восприятии как це­лостном субъективном образе объективного предмета пет ни одного компонента, ни одного взаимодействия, которым бы ничто не предшествовало в объективном мире, которые бы в той или иной мере, тем или иным способом пе детер­минировались бы внешними, объективпо существующими целостными образованиями.

Подобно тому как предмет или явление представляют собой целостную совокупность различного рода компонен­тов, сторон, восприятие является целостной совокупностью ощущений, отражающих эти компоненты, стороны внеш­него целостного объекта. Было бы, однако, ошибочным рас­сматривать связь между внешним объектом и восприяти­ем как прямую механическую связь. Между объектом и образом, восприятием, имеется физиологический посред­ник, который и является связующим звеном действитель­ности и мысли.

Целостная мысль о предмете, его образ, в свете неко­торых данпых современной науки, является результатом нервного импульса с периферии и функционирования

центрального отдела нервной системы. Ни один из этих факторов сам по себе не может обеспечить воспроизведе­ние в мысли целостности предмета.

Нервный импульс может быть представлен лишь как особого рода сигнал, знак воспринимаемого предмета, ко­торый несет в себе информацию об этом предмете. Харак­терно, что с точки зрения теории информации этот сигнал, знак, будучи первичным результатом внешнего воздейст­вия, необязательно должен быть образом, копией внешне­го предмета. В то же время оп обязательно должен обла­дать опосредованным внутренним родством с этим предме­том. Благодаря известному соответствию (например, по частоте, интенсивности) внешнему воздействию, нервный импульс, будучи однородным нервным процессом, в кото­рый трансформируются качественно различные внешние раздражения, и способен нести в нервный центр информа­цию о воспринимаемом предмете. Однако происхождение целостности мысли нервный импульс не объясняет.

В свою очередь и центральный отдел нервной системы сам по себе не в состоянии объяснить происхождение це­лостности мысли, ибо мысль не присуща центральной нервной системе от века, а является лишь образом внешне­го мира. Значение нервного центра состоит в том, что, по­лучая с периферии качественно однородную информацию, содержащуюся в нервных импульсах, он расшифровывает, декодирует ее, воспроизводя тем самым качественную спе­цифику объективно существующей целостной системы, но теперь уже в виде целостного мысленного образа.

Мыслительное целое является, таким образом, резуль­татом двойной информации: с периферии и из центра. Центру принадлежит ведущая рбль в формировании цело­стного образа предмета, а поступление с периферии в центр нервных импульсов составляет необходимое условие формирования этого образа. Хотя природа передачи ин­формации от нервного импульса (физиологического) к психическому пока еще не раскрыта, сам факт этой пере­дачи вряд ли может вызывать сомнение, тем более что подобного рода гипотеза вполне согласуется с учением И. П. Павлова о тесной связи периферийных и централь­ных отделов нервной системы, низших и высших уровней мозговой деятельности. Эта гипотеза «двойной обработки информации» является вместе с тем и достаточно веским свидетельством несостоятельности идеалистических ВЗГЛЯ­ДОВ на целостность мысли как имманентное свойство соз­нания, безотносительное к объективно существующим це­

лостным образованиям — природным и общественным це­лым.

Рассматривая целостность восприятия и других психи­ческих форм, не следует переоценивать роль внешних фак­торов и недооценивать значение функционирования мозга в формировании этой целостности. Целостность психиче­ских явлений представляет собой не только результат вза­имосвязи, целостности воздействующих на организм внеш­них агентов, но и результат целостной деятельности голов­ного мозга. Об этом свидетельствуют современные данные о наличии двух (специфического и неспецифического) путей прохождения возбуждений от органов чувств в цент­ральные отделы нервной системы, новейшие представления об анализаторах как сложнейших афферентно-эфферент­ных системах, в результате функционирования которых между нервной системой и органами чувств осуществля­ется не только прямая связь, т. е. от периферии к центру, но и связь обратная — от центра к периферии. Весьма характерно, что импульсы из центральной нервпой систе­мы поступают в рецептор как через специфический, так и через неспецифический путь, что говорит о том, что цело­стное восприятие внешних раздражителей не является лишь функцией определенной, ограниченной части коры, как об этом думали еще совсем недавно, а составляет ре­зультат деятельности головного мозга как целого.

Итак, целостность восприятия детерминирована цело­стностью воспринимаемых объектов и опосредована един­ством, взаимосвязью физиологических процессов, целост­ным функционированием нервной системы, и прежде все­го головного мозга. При этом и целостность восприятия, и целостность физиологических процессов в конечном счете являются результатом социально-исторической детерми­нации, подчинены логике социально-исторической, и в пер­вую очередь экономической, деятельности человека.

2.