Решительность

Строго говоря, не определена необходимость достижения цели, которая относится к этической проблеме долга. Несмотря на довлеющие обстоятельства, воля проявляется в их пре­одолении, какими бы катастрофическими ни были сами довлеющие обстоятельства.

жит какому-то иному способу бытия, не исключающему насилия в различных его видах (поли­тическое, правовое, моральное насилие). Этот способ бытия стремится к утверждению и узако­нению какого-то образа жизни, в то время как самообладание проявляется в экзистенциальной ситуации, оставляющей человека порой наедине с самим собой. Следующий способ, каким че­ловек проявляет волю, связан с уверенностью, извлекаемой из опыта самообладания, который не переходит в режим объективного достижения цели. Это означает, что существует выбор между возможностями достижения цели и между самими целями.

В самообладании воля как энергия проявляется в виде напряжения, возникающего в сближении достигаемой цели с установкой сознания (например, установки к терпению боли). В силе их притяжения друг к другу напряжение воли преодолевает довлеющие обстоятельства. Следующий способ проявления воли связан с подобным напряжением, условия которого от­личны от самообладания. Сближение цели с установкой представляет также риск, возрастаю­щий со степенью удаленности цели от человека (например, во времени). Достижение цели при­нятием решения создает напряжение воли в риске. По праву может возникнуть удивление: как такое возможно? Как я могу достичь цели, реально ничего не делая, а только приняв решение? Однако это удивление точно попадает в суть решительности как риска: здесь ставится на кон своя свобода, в пределе — своя жизнь.

Представим другую экзистенциальную ситуацию, когда установкой полагаются не воз­можности достижения цели, но ищется сама цель. Парадокс: у человек есть воля, желание дей­ствовать, но он не знает, к чему применить и направить свою волю. Здесь установкой сознания является поиск решений. Как же расходятся и, наоборот, в чем сходятся две экзистенциальные ситуации? В поиске целей вновь нужно испытывать словарь своей собственной воли: «как я могу?», «чего я хочу?», «ради чего я живу?». Но где ищется решение, как ни в самом себе. Если так, тогда ставится под вопрос сама установка (как я могу?) и ее действенность. В этой экзи­стенциальной ситуации цель еще не выбирается и не достигается принятием решения, человек еще не доходит до решения и стоит перед выбором цели. Тогда это «стояние перед выбором» экзистенциально нужно понять как нерешительность. Что происходит с установкой сознания, когда она ставится под вопрос? Здесь начинаются поиски того, как обрести настрой, подбирая различные варианты и комбинации способностей, желаний, побуждений, чувств, аффектов, по­велений. Со степенью углубления поисков в самом себе увеличивается риск повторений в по­иске решения, начинается прохождение уже пройденных путей. Возникает риск срыва. С дру­гой стороны, здесь начинается размыкание к самому себе, когда человек сознает невозможность действия по прошлым образцам и правилам поведения. Он осознает их устаревшими, освобож­дается от прошлого: под сомнение может быть поставлен каждый момент прожитой жизни.

Перед нами экзистенциальная ситуация нерешительности, с одной стороны. Но с другой стороны, мы видим решимость обращения к самому себе, стремление преодолеть нерешитель­ность. Это пограничное состояние чревато своими рисками, оно раскалывает сознание пополам: «Я отбрасываю от себя эту оконеченную тень, неотменимый антропоконтур, призываю ее об­ратно.Будь бесконечна, была бы она моей, формой моей формы?» .

Проявление решимости возможно здесь в том случае, если человек опирается на волю, проявленную в самообладании. Из этого опыта извлекается уверенность, которая в решимости переводится в сознание достижения цели. Таким образом, человек не ищет решений в самом себе, но полагает, размыкает себя к цели принятием решения. Проблема решительности состоит в том, что может не хватить уверенности в достижении цели, или человеку не хватает самооб­ладания, когда он оказывается в нерешительности и зависает в пороговой ситуации. Здесь он ищет себя, стремится преодолеть территорию нерешительности и заблуждения. Но, не имея са­мообладания, он вновь скатывается в ситуацию довлеющих обстоятельств, частью которых яв­ляется он сам. Теперь, когда его сознание, напротив, превращается в бессознательную стихию, самообладание проявляется в коротких моментах ясности и трезвости, в виде островков надеж­ды, но трудно говорить о целостном опыте устойчивости.

Итак, чтобы сделать выбор, нужно иметь уверенность в его истинности, которая хладно­кровно извлекается из самообладания. В своей решительности человек как раз рискует не чем иным, как своим самообладанием. Здесь в риске проявляется воля как энергия: напряжение между целью (решением) и установкой к действию как выбором возможностей ее достижения, главной из которых становится риск.

²⁷ Джойс Д. Улисс: Роман/ Пер. с англ. В. Хинкиса, С. Хоружего. М.: Республика, 1993. С.40.

сто и время действия. Между обретением решительности и преодолением нерешительности лежит пропасть, в которую попадает человек в поиске себя. Здесь он выходит к границам свое­го существования, актуализуя свое бытие к смерти (Хайдеггер). Здесь с ним случается ради­кальный жизненный перелом (поворот). Описывая в общем виде экзистенциальную ситуацию проявления решительности, нужно полагать ее уникальность для каждого.

Герцен, покинувший Россию, переезжая в Лондон, осознает свой жизненный перелом. Рассмотрим, как человек принимает ключевое жизненное решение, полагая себя к деятельно­сти: «В этом досуге разбирал я факт за фактом все бывшее: слова и письма, людей и себя. Ошибки направо, ошибки налево, слабость, шаткость, раздумье, мешающее делу, увлеченье другими. И в продолжение этого разбора внутри исподволь совершался переворот. были тя­желые минуты. я не надеялся ни на кого больше, но надежда на себя крепчала, я становился независимее от всех. Пустота кругом окрепила меня, дала время собраться, я отвыкал от людей, т.е. не искал с ними истинного сближения; я не избегал никого, но лица мне сделались равно­душны. Я увидел, что серьезно-глубоких связей у меня нет. Но такого рода переломы, как бы быстро они ни приходили, не делаются разом, особенно в сорок лет. Много времени прошло, пока я сладил с новыми мыслями. Решившись на труд, я долго ничего не делал или делал не то, что хотел.

Мысль, с которой я приехал в Лондон — искать суда своих, — была верна и справедлива.

Бунин, в отличие от Герцена, переживает свой поворот в тяжелой болезни (в лице героя Арсеньева): «В последний нашей жизни в Каменке я перенес первую тяжелую болезнь, — впер­вые узнал то удивительное, что привыкли называть просто тяжелой болезнью и что есть на са­мом деле как бы странствие в некие потусторонние пределы.. .Что же случилось со мной? Я ис­пытал внезапное ослабленье всех своих душевных и телесных сил, чудодейственную перемену, совершающуюся в такие часы во всех пяти человеческих чувствах. испытал неожиданную по­терю желания жить. а затем — целые дни и ночи как бы несуществования, иногда только пре­рываемого снами, виденьями, чаще всего безобразными, нелепо-сложными, как бы сосредото­чившими в себе всю телесную грубость мира, которая, в распаде, в яростном борении с самой собой, гибнет среди чего-то горячечного, пламенного. Ах, как помню я эти минуты, когда я уже стал приходить в себя. И какой неземной ясностью, тишиной, умилением долго полна

была душа моя после того, как я вернулся из этого снисхождения в ад на землю, в ее простую,

29

милую и уже знакомую юдоль!» . После описания решительности перейдем к осмыслению во­ли в поступке.

1.2.3