§ 1. Биологическая природа человека

Специфически человеческое

Действительно, думать о человеке философы начали давно, и не только философы. Из глубины веков дошли до нас весьма инте­ресные соображения о человеке, его поведении и внутреннем мире.

В трагедии Софокла «Царь Эдип» рассказано о судьбе че­ловека, которому еще при рождении было предсказано, что он убьет своего отца и женится на собственной матери. Разум подсказывает Эдипу: он должен сделать все, чтобы избежать пророчества. Однако, вернувшись на родину после долгого из­гнания и случайно встретив на дороге старика, который огрел его бичом, он не сумел сдержать своих чувств и убил этого человека. А тот оказался его отцом, от которого он скрывался в изгнании. Затем Эдип женился на своей матери, не зная о том, что они родные люди. После этого Эдип, страдая от того, что совершил преступление, проявил огромную волю и ослепил себя. Но одно дело — разрозненные наблюдения, и другое — целостное представление, знание, которое можно назвать философией человека. Крайне трудно вычленить в комплексе философского знания те сюжеты, которые относят­ся именно к человеку. Этот спектр оказывается практически неиреерпаемым. Какую бы проблему мы ни взяли, она в ко­нечном счете неизбежно приводит нас к теме человека. До­пустим, мы рассуждаем о Боге... Но ведь такие рассуждения есть не что иное, как отношение человека, его попытка по­нять божественные тайны мироздания. Или, скажем, мы хотим постичь секреты сознания... Во-первых, сознание при­суще человеку. Во-вторых, это он, человек, рассуждает о своем даре. Восхищаемся ли гармонией природы, сосредоточившись лишь на натурфилософской мысли, но опять же пронизывает мысль: кто, как не человек, изменяет эту гармонию? Выходит, что все философские сюжеты — о человеке...

I \елостностъ человека

Можно, конечно, собрать воедино все высказывания философов " человеке, но тут возникает понятная трудность: как это еде-

лать? Можно рассуждать о том, чего больше в человеке — жад­ности или щедрости, эгоизма или альтруизма, ума или неразу­мия. Однако желание ограничить сферу философского осмысле­ния человека только проблемой специфически человеческого на­талкивается на другие трудности. В этом случае человек не ухва­тывается в его целостности. Можно, разумеется, рассуждать о телесности, духовности, разумности человека. Но все это будут отдельные, разрозненные темы, которые сложить не так-то легко...

Сократ, о котором уже упоминалось, дал детальный и скру­пулезный анализ индивидуальных человеческих качеств. Таковы­ми он считал стремление к благу, справедливость, умеренность, добродетель. Философ пытался выявить их природу и определить их, но не отважился дать полное определение самого человека, т.е. выразить сущность человека.. Можно сколько угодно пере­числять его качества, но вряд ли при этом окажется ясным «специфически человеческое» обозначение самого необычного су­щества на Земле.

Итак, при определении «специфически человеческого» фило­софы пользуются двумя понятиями — «человеческая природа» и, «сущность человека». Уже в античности стало складываться убеждение, что это разные понятия. Человеческая природа — это совокупность разных человеческих свойств, а сущность]^ человека — определяющее, основное его качество. Чаще всего '' говорят о том, что природа человека — биологическая, а сущ­ность — социальная.

Если мы говорим о человеческой природе, то должны при?.ф знать, что человек такое же живое существо, как все други^у,, живые существа — он ощущает боль, ест, спит, переживает!)! j страх, в нем действует инстинкт самосохранения. Но у человека ^ все эти природные отправления формируются обществом, on∂⅛'^ ∣редованьг обществом. Человек не рвет на куски сырое, епде н трепетное тело животного. Он соблюдает принятые в культуре^! способы поглощения пищи. Он хранит традиции, следует o6πje-.._i⅛ значимым правилам. Кроме того, общество может «исправить»,.) биологическую природу: хилому помочь стать сильным, слепо*;!! му — зрячим и т. п. Общество способно и ухудшить биологичес-!) ; кую природу конкретного человека. Например, при задатках;! какого-то человека стать рослым и сильным он окажется рахи* j

тичным и тщедушным, если не будет иметь необходимых соци­альных условий для своего развития.

Изучая биологическую природу человека, философские антро­пологи натолкнулись на множество неожиданных открытий, ко­торые определяют философское сознание нашего столетия. Ска­жем прямо: новейший материал о человеке, накопленный миро­вой философской мыслью, потрясает. Что ни сообщение, то сенсация или, чуть скромнее, неожиданный взгляд на живое, мыслящее создание, каким является человек. Генетически чело­век мало чем отличается о приматов, но в этот скромный зазор «уместились» искусство, культура, цивилизация.

Телесность

Выступая на XVIII Всемирном философском конгрессе, швейцар­ский философ Эвандро Агацци поставил вопрос: «Можно ли считать, что человек — это тело?» Кое-кто усмехнется: «А какие могут быть сомнения? Я прежде всего есть мой стан, мои руки, мое природное естество. Сначала, конечно же, надо говорить о моем теле...»

Дано мне тело — что мне делать с ним, Таким единым и таким моим?

Это строчки Осипа Мандельштама. Человек не может произ­вольно менять телесные оболочки. Можно изменить свою внеш­ность, но тело — это рок, судьба человека.

Отношение к телесности в разные века было неодинаковым. Эллины были зачарованы человеческой плотью. В средние века восторженное отношение к телесности утратилось, но в эпоху Возрождения вновь стали любоваться красотой человеческого тела. Конечно же, во все века подразумевалось, что человек принадлежит природе. Но человек, как считалось, интересен все-таки не своим телом.

Плоть сближает человека с другими созданиями. Возможно/ ; я невысокий или, наоборот, рослый. Курчавый или лысый; Обрюзгший или стройный. Главное во мне совсем не это,_Ч( Ведь я человек... Над природным царством человека возвышав ет мысль. Человек наделен разумом, стало быть, начинаете^- с мысли. Тем он и интересен. Тело же нечто иное.3md'⅛ сосуд, оболочка, как бы приложение к разуму или вместили^, ще его. ⅛

Многое зависит от того, как человек сам относится к свое*§. му телу. Осознает ли он собственные индивидуальные телес­ные черты. Обращает ли на них внимание. Пытается ли как- ^, то соотнести эти особенности с общим поведением, чтобы не выглядеть нелепо в той или иной ситуации. Но тело, которой ему дано, обладает поразительной пластикой — его можно ме­нять, преображать. Древние учили развивать собственные телес­ные возможности. Что это означало? Накачивание мускулов, культуризм? Отнюдь нет. Красота человеческого тела незримо связана с внутренним миром человека. Вот почему римляне говорили: «В здоровом теле — здоровый дух».

Индивид является на свет с полным набором биологически обусловленных потребностей, которые должны быть удовле­творены.

Человеческая природа

Когда философы рассуждали о человеке, они не всегда разделяли понятия «человеческая природа» и «сущность человека». По мнению Вольтера, человек вовсе не является загадкой. Он зани­мает свое строго определенное место в природе — более высо­кое, чем животное. Так Вольтер полемизировал с Паскалем, который, как отмечалось, сокрушался по поводу хрупкой биоло­гической природы человека — «мыслящий тростник».

Вольтер называл и другие свойства человека: он причастен к добру и злу, удовольствию или страданию; человек наделен страстями, чтобы действовать, и разумом, чтобы управлять своими поступками. А это, как мы знаем, уже социальное. Здесь философ говорит не столько о биологической природе человека, сколько о влиянии на него социальных факторов, которое заметно сказывается и на его природе, его природных признаках.

Да, размышлял далее Вольтер, человек — не идеальное созда­ние. Наверное, если бы человек был совершенным, то он был бы Богом... «Зачем нам приходить в ужас от нашего существа? Существование наше вовсе не так злосчастно, как нас хотят заставить поверить. Смотреть на Вселенную как на карцер и считать всех людей преступниками, живущими в ожидании казни, — это идея фанатика; а полагать, что мир — это место услад, где люди должны получать удовольствия, — это химери­ческая¹ мечта сибарита^[28][29]. Мудрому человеку, по-моему, свойст­венно думать, что люди и звери являются именно тем, чем надлежит быть в порядке, созданном провидением»^[30]

Предметом философии человека должна быть, по Вольтеру, человеческая природа.

Так в постижение природы человека вошли мысли и о его сущности, т.е. его социальной природе. Внешний мир и социаль­ная среда — основные факторы формирования человека как

биологического вида. Французский просветитель П. Гольбах раз­вивал теорию социальной среды и влияния ее на природу чело­века. Человек таков, каким его делает общество. В этих рассуж­дениях биологическая природа человека стала как бы исчезать. Получалось, будто именно социальное окружение делает челове­ка самим собой. Люди, мол, обладают пластичной человеческой природой, которую можно изменять, формировать по любому социальному заказу.

Если африканскому ребенку, писал Гольбах, дать европей­ское образование и воспитание, то он будет отличаться от своих собратьев только цветом кожи... Сейчас любой школь­ник мог бы возразить Гольбаху. Конечно, ребенок унаследовал бы, например, черные кудрявые волосы, характерные нос и губы, черные, как смоль глаза... Но разве только это. Ведь есть особенности этноса, которые передаются генетически. При европейском воспитании ребенок мог бы обнаружить нечто такое, что не свойственно этой социальной среде — повышенную эмоциональность, страстность натуры, ритмичес­кую подвижность...

Разумеется, социальная среда, общество оказывают огромное воздействие на человека. Они могут помочь человеку, например, поменять цвет кожи, как это произошло с Майклом Джексо­ном. Общество способно привить индивиду определенные прави­ла поведения, образ мыслей. Но далеко не все в человеке про­граммируется обществом. Просветители, в частности Гольбах, были склонны вообще забыть о том, что дает человеку природа и что проявляется в нем как нечто уникальное, не стираемое никакой социальностью.

Человек не является простым отражением социального ок­ружения. Если бы это было так, то все люди одной культуры мало чем отличались бы друг от друга. Социальная среда ле­пила бы одинаковых индивидов. Но в том-то и дело, что каж­дый человек индивидуален. Его своеобразие проявляется в пси­хологии, в мышлении, в присущем ему внутреннем мире. Об­щество во многом формирует человека, но он при этом не оказывается сырым и податливым материалом, вроде глины или пластилина. Напротив, можно предположить, как чело­век во всем богатстве присущих ему качеств tι сам. оказы­вает воздействие на характер общества, в котором он живет. Вот почему при определении человека важно обращать

внимание как на его биологическую природу, так и на его социальную сущность.