Бог, человек, мир в христианстве

Античная культура и христианство. Несмотря на разнооб­разие школ и философских систем, можно выделить общие чер­ты сформированного античной философией представления о

мире.

Бог приводит в движение все вещи в мире как высшая цель, предмет любви, к которому все стремятся. Бог есть разумное начало, он вечен, неизменен, неподвижен, и эти свойства рас­сматриваются как наиболее совершенные, как идеал, к которо­му должен стремиться человек. Движение и изменчивость — признак несовершенства, свойственного материальным телам.

Созданное античной философией представление о мире ут­верждало определенную систему ценностей, включающую в себя такие добродетели, как мудрость, мужество, умеренность и спра­ведливость. От человека, естественно, требовалось развивать свой разум, контролировать «страсти», чувства и эмоции, соблюдать «меру» во всем. Предложив человеку в качестве «образца» «ра­зумную жизнь», философия обращалась к избранным, «людям духа», способным понять и принять истины философии. Боль­шинство граждан античных полисов мало интересовались про­блемами устройства мира, приносили жертвы своим богам и жили обычной жизнью, которая характеризовалась известным афоризмом: «вижу лучшее и одобряю, но следую худшему».

Из глубин жизни вырастала новая религия — христианство, которая несла с собой новый тип мировоззрения. Всемогущий, всевидящий, всеблагой Бог, творящий мир из ничего, словом вызывающий его из тьмы небытия, в то же время рожденный женщиной в хлеву для скота, сошедший на землю и приняв­ший мученическую смерть из любви к людям, этот странный Бог, соединивший в себе, казалось бы, несовместимые черты, становится центром, притягивающим к себе все идеи, надежды, желания, стремления нового христианского мироощущения.

Вера вместо разума. Христианство, распространившееся в Римской империи в первые века новой эры, несло с собой новую систему ценностей, которая была фактически противоположна системе ценностей, господствующей в римском обществе. Хри­стианство начинает с отрицания античной культуры, которую оно называет «языческой».

Тертулиан (160-220 гг.), один из представителей христиан­ской патристики, написавший много трудов в защиту христи­анства, когда оно было преследуемой государством религией, рез­ко противопоставляет «Афины», то есть греко-римскую филосо­фию и культуру в целом и «Иерусалим» — новую христианс­кую «мудрость», новую культуру.

В посланиях апостола Павла провозглашается новый принцип: «Верою познаем». На первом месте должна быть вера в Евангелие, а не отвлеченное умозрение, так как разум без веры не способен к богопознанию. Новое «зна­ние», которое несет христианство, есть результат до­верия и любви к Богу. Античный рационализм, породив­ший множество философских систем, по мнению хрис­тианских авторов, не способен дать истинное знание.

Истина открывается через веру. Он формулирует парадок­сальный, невозможный для рационализма вывод: «Верую, ибо это абсурдно». Христианство многие образованные римляне считали нелепым, примитивным учением, в котором провозгла­шается, что Иисус — человек и Бог одновременно, что Бог был распят и умер на кресте, потом, погребенный, воскрес. Для про­свещенных римлян это было абсурдом, глупостью и нелепостью. Всесильный Бог не может быть распят, не может умереть. Терту­лиан говорит об истинах Откровения: «Это совершенно достоверно, ибо нелепо», «Это несомненно, ибо невозможно». «Тем более следу­ет верить там, где именно потому и не верится, что это удивитель­но! Ибо каковы должны быть дела Божьи, если не сверх всякого удивления?». Истина Откровения, говорит Тертулиан, есть вели­кая тайна, которую «философский» разум в принципе не способен выразить своими средствами. Разум бессилен в деле спасения.

Но разум, конечно, полностью не отрицается.

Христианство радикально меняет картину мира, разру­шая «космос» античной философии с его законченностью, целостностью, самодостаточностью и сложной иерар­хической структурой. Согласно христианству, мир создан

Богом из ничего. Бог творит мир в силу своей благости, и мир может существовать только потому, что Бог под­держивает его своей волей.

Бытие есть любовный дар Творца, в ответ на который мир может испытывать только бесконечную благодарность и ответ­ную любовь к Богу. В христианстве основой всего является воля l>ora, которая поддерживает мир над пропастью небытия. Имен­но воля, а не разум, выходит на первый план в характерис­тике Бога, мира и человека. Бог перестает быть разумом, мыс­лящим самого себя, занятым самосозерцанием, не испытываю­щим никаких чувств, самодостаточным, вечным и неизменным, каким его представляла античная философия. Бог становится твор­цом, активным, деятельным началом, волей, творящей мир. Че­ловек в этом качестве подобен Богу. Он хотя и создан Богом, но обладает свободной волей, которая привела его к грехопадению.

В античной философии человек рассматривался как одна из составных частей космического целого. Его задача в том, чтобы познать целое и строить свою жизнь на основе этого знания. В христианстве человек поставлен над всеми другими создания­ми. Но грехопадение изменило статус человека. Он становится носителем зла и оказывается ниже любой другой природной «твари». Только вера в Бога и божественная благодать снова мо­гут вернуть человеку его близость к Богу. В христианстве Бог и человек — носители свободной воли, лица, поэтому отношение человека к Богу — отношение веры, надежды и любви. Внут­ренняя жизнь человека приобретает особый смысл, становится предметом глубокого внимания.

Если по мнению античной философии мудрец сам может по­знать целое, Высшее Благо, божественное начало и следовать сво­ему знанию, то христианство, утверждая греховность человека, считает его неспособным с помощью разума познать истину, доб­ро и зло. В этом он должен полагаться на помощь Бога и истины Откровения.

Н овый образец: любовь, терпение, сострадание.

Христианство создает новые связи между людьми и новую систему ценностей. Новая общность (община верующих) как бы возрождает рухнувшие традиционные для римского общества связи равенства и взаимопомощи, объединяет в одно целое гос­подина и раба, аристократов и «чернь».

Христианство переворачивает систему ценностей, ут­верждая не богатство и знатность, а веру и праведность главной целью человеческой жизни. «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира из­брал Бог, чтобы посрамить сильное, и незаметное мира и униженное и ничего не значащее избрал Бог» — сказа­но в «Новом Завете». Вера, терпение, сострадание, лю­бовь, нищета, униженность — то, что являлось уделом, низших слоев, становится высшей ценностью.

Эти новые ценности, собственно, и выражали новую систему отношений, основанных на любви, сострадании, терпении, обуз­дании страстей.

Любовь призвана стать главной ценностью, основной свя­зью между людьми, подчинив себе все другие отношения и цен­ности — имущественные, интеллектуальные и т. д. В одном из «Посланий» апостола Павла сказано: «Если имею дар пророче­ства, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится».

Новая система отношений превращается в должный миропо­рядок, цель, идеал, задавая вектор движения обществу и инди­виду, переводя его из статики в динамику.

Статичный «совершенный» космос античности сменя­ется напряженной динамикой движения к совершенству, к Богу, которая охватывает не только избранных, «лю­дей духа», но всех. Не познание и созерцание составля­ют смысл человеческого существования, приближая че­ловека к Богу, но преодоление греховности, очищение, че­рез изменение мотивов и целей жизни, свободное приня­тие должного, заветов Бога и воплощение их в жизнь, воплощение идеала.

Человек: между греховностью и совершенством. Христиа­нин не просто обращался внутрь собственной души, но он сделал душу объектом, который необходимо изменять и совершенство­вать, приближая к эталону, образцу.

Христианский Бог требует от человека поведения, идущего вразрез со стихийно сложившейся в обществе практикой. Гре­ховным было провозглашено многое из того, что казалось нор­мальным и даже прекрасным, например, роскошь, пиры, зрели­ща, олимпийские игры, философия. От человека требовалось осоз­нать свою греховность, свою неспособность жить, опираясь на свой разум, без Бога. Поэтому необходимостью становится постоянное общение с Богом в собственной душе, постоянная проверка соб­ственных замыслов и внутренних побуждений заповедями Бога, его волей. Волю Бога человек должен сделать своей волей: «не как я хочу, но как Ты хочешь, Господи», «да будет воля Твоя на небе и на земле».

Христианин может приблизиться к Богу, только очистив свою душу и помыслы от алчности, корысти, хитрости, злобы, себялюбия. Ни один греческий или римский бог не претендо­вал на то, чтобы проникнуть во внутренний мир индивида, в его душу. Им достаточно было уважения и почитания в форме жертвы или обряда.

Христианство резко меняет ситуацию: ориентиром ста­новится не общепринятое, а противоположное ему. Хри­стианство требует от человека таких качеств, кото­рые входят в явное противоречие с обычной повседневной жизнью: не заботиться о богатстве, не собирать сокро­вища на земле, не противиться злому, любить врагов, благотворить ненавидящих, молиться за обижающих и гонящих вас.

Требование быть совершенными и парадоксальные, противо­речащие повседневной практике, заповеди Бога создавали в душе верующего внутреннее напряжение, чувство вины, ощущение по­рочности и греховности, что рождало стремление к самоизменению,

самоусовершенствованию. Образцом и эталоном при этом высту­пает не какой-то «Высший разум», а Иисус, человек и Бог одно­временно, проживший человеческую жизнь и умерший в стра­даниях, как умирали в то время множество обычных людей. В христианстве Бог приблизился к человеку, стал его создателем, Отцом, стал богочеловеком, но эта близость явилась тяжелым испытанием для человека, поскольку слишком высокими и не­земными были требования Бога к человеку.

Жить сообразно природе или следуя Богу? Христианство становится мощным средством обуздания «человека плоти», то есть, фактически, человека периода разложения античной куль­туры, когда ценности полиса — стремление к общему благу, мужество, рассудительность, честность, справедливость — сме­няются стремлением к удовольствиям, наживе, богатству, влас­ти, достигаемыми с помощью лжи, насилия и предательства. О падении нравов и развращенности общества периода империи писали практически все римские авторы того времени.

Английский писатель Г.К. Честертон пишет, что понадоби­лись несколько веков «смирительной рубашки» христианства, очищения от различных извращений, прежде чем удалось укро­тить буйство плоти и распространить в Европе ту мораль, ко­торая отличает христианский мир от языческого, то есть сде-

20

лать Европу «нормальной». Г.К. Честертон отмечает высокие достижения «языческой цивилизации». Но древние, по мнению Г.К. Честертона, совершили великую ошибку, которую можно определить как поклонение природе. Они были «слишком есте­ственны», считали, что «если человек пойдет прямо по большой дороге разума и природы, ничего плохого случиться не может». Г.К. Честертон говорит, что не успели древние пойти по этой до­роге, как с ними приключилась странная вещь: поклонение при­роде, здоровью и красоте привело к противоестественным извра­щениям, разгулу диких страстей, темных природных сил.

Жизнеописания многих римских императоров — Тиберия, Ка­лигулы, Нерона, свидетельствуют об этом. Нерон, ставший импе­ратором в 54 г., был садист и убийца собственной матери. «Мало того, — говорит римский историк Светоний, — что жил он со свободными мальчиками и с замужними женщинами: он изнаси­ловал весталку Рубрию... Мальчика Спора он сделал евнухом и даже пытался сделать женщиной: он справил с ним свадьбу... и жил с ним как с женой»... Нерон придумал новую «потеху», говорит Светоний: «В звериной шкуре он выскакивал из клетки, набрасы­вался на привязанных к столбам голых мужчин и женщин и, на-

сытив дикую похоть, отдавался вольноотпущеннику Дорифору: за этого Дорифора он вышел замуж...». Нерон не был исключением. Видимо такие «забавы» были распространены в обществе на всех его уровнях. Простолюдины и аристократы наслаждались зверства­ми гладиаторских боев и истреблением диких животных, знать изобретала более «утонченные» развлечения, в основе которых было псе то же: насилие, смерть, похоть.

Христианство, по мнению Г.К. Честертона, исправило ошиб­ку античной культуры, заявив о греховности человеческой при­роды. Нельзя обожествлять природу и поклоняться ей, так как в природе в целом и в человеческой природе есть прекрасное и безобразное, светлое и темное, добро и зло. Греховность челове­ческой природы означает, что человек не может полагаться только на себя, на свой разум, который может привести его куда угодно. Он должен осознать свое несовершенство и подчи­ниться воле Бога, следовать его заповедям. Говоря современ­ным языком, это означает, что человек не все может понять в этом мире и в своей жизни. Многие важные вещи, в частности, основные ценности, моральные нормы, он должен просто принять и следовать им, даже если это противоречит порой здравому смыс­лу и личному интересу. Эти ценности отражают исторический опыт человечества, они — аксиомы, разумом не доказуемые, сле­довательно, абсолютные, «божественные» — на языке древних.

«Природа» и свобода. Практически вся античная филосо­фия исходила из того, что целью человеческого существования является благо. К этому влечет человека его «природа». Разум выступает в качестве средства, позволяющего различать удоволь­ствия и страдания, благо и зло, достигать блага и избегать зла. При этом философия утверждала в качестве высшего блага удо­вольствия духовные — наслаждение созерцанием мира идей, истины, бога.

Полагая свободу воли в качестве главной определеннос­ти человека, христианство тем самым отрицает под­чиненность человека его «природе». Не «природа» движет и направляет, а свободная воля, которая позволяет чело­веку выбирать не только удовольствия, но следование долгу. Человек должен исполнить заветы Бога независи­мо от того, к чему это приведет — к счастью или страда­нию и смерти. Тем самым упорядоченный, спокойный кос­мос античности сменяется миром, в основе которого — свободная воля, то есть миром неопределенным, в кото­ром человеку остается вера, надежда, любовь.

Именно свободная воля становится для человека самой боль­шой тайной бытия. Разум и воля перестают быть связанными в одной упряжке, поскольку мотивы поступка часто скрыты в глу­бине души и непонятны разуму. Поэтому исследование души, всех ее глубин и потаенных мест приходит вместе с христиан­ством. Именно об этом говорит Августин в своей «Исповеди»: «Если под «бездной» мы разумеем великую глубину, то разве же сердце человеческое не есть бездна? И что глубже этой без­дны?... Или ты не веришь, что в человеке есть бездны столь глу­бокие, что они скрыты от него самого?».

3.3.2.