Конфуций

Конфуций — имя, которым в Европе называли древнекитай­ского философа Кун-цзы (551-479 гг. до н. э.) — учителя Куна, основателя конфуцианства, религии и философии одновремен­но, ставшей духовной основой китайской культуры.

В целом Конфуция оценивают как учителя мудрости, кото­рый хотел обеспечить порядок в государстве за счет того, что сами правители и чиновники, «благородные мужи», будут яв­лять пример нравственного совершенства, честности, бескорыс­тия и править народом на основе человеколюбия и справедливо­сти, заботиться о его благополучии и процветании. В этом кон­фуцианство противопоставляется другому направлению — легиз- му, сторонники которго — политические реформаторы Китая — считали, что управлять надо с помощью суровых законов и силы, добиваться порядка и подчинения наказаниями преступников и смутьянов. К оценке Конфуция обычно добавляют, что он был реалистом и не интересовался потусторонним миром, упоминая Небо как высшую силу, управляющую всем.

Время жизни Конфуция — период «смуты», войн, конф­ликтов, дворцовых переворотов, жестокой борьбы за власть между отдельными царствами и внутри них.

Один из учеников Конфуция говорит, что «уже давно Пути нет в Поднебесной, и Небо скоро сделает Учителя колоколом» (3, 24). Сам Конфуций говорил: «Будь в Под­небесной Путь, я не участвовал бы в перемене». «Пере­мена» - переход от смуты к порядку — есть главная цель деятельности Учителя, смысл его учения.

Ради этого он открывает свою школу, где начинает обучать науке управлять: как создавать порядок в Поднебесной.

Знание — преодоление себя. Обычно в работах о Конфуции отмечают, что в его школе обучали морали, политике, языку и литературе. Здесь возникает представление, что в школе давали знания по перечисленным предметам, подобно тому, как в совре­менной школе обучают литературе или языку. Но в школе Кон­фуция был единственный «предмет», который познает вступив­ший на путь познания — «воля Неба». Вспомним, Конфуций говорил: «Когда мне было пятнадцать, я устремился к учению,... в пятьдесят познал волю Неба». Это высшая цель познания, ко­торую могут достичь немногие. Но как познать волю Неба, Путь, Дао? Поскольку Небо — «Верховный предок», то знание воли Неба — это знание «древности», жизни и обычаев предков, зна­ние ритуала, которое позволяет навести порядок в обществе, рас­ставить все по своим местам, чтобы каждый был на своем месте, делал свое дело, следовал своему Пути.

Нарушение обычаев и традиций предков, неследование риту­алу, по мнению Конфуция, приводит к смуте, беспутству, беспо­рядку. Поэтому Конфуций говорит: «Пусть отец будет отцом, сын — сыном, государь — государем, чиновник — чиновником» (12, И).

Учиться нужно прежде всего древним обычаям, естественно­сти и простоте древних, «почтительности», «искренности-пре- данности», что предполагает умение преодолевать себя, способ­ность к самосовершенствованию.

Присущее древним от природы знание Пути, «искренность- преданность», «почтительность», «справедливость» в современных Конфуцию условиях должны достигаться упорным обучением.

Люди древности не печалились по поводу собственной бед­ности, не знали тщеславия, жажды богатства, распущенности. Все это приходит вследствие того, считает Конфуций, что люди

утратили Путь, то есть утратили единство с целым, с природой и другими людьми. Каждый стал отдельным, отделился, замкнулся, живет интересами своего тела, которое жаждет богатства и чувственных удовольствий.

Выход из кризиса, из состояния смуты и беспорядка, пред­полагает тем самым преодоление отрыва индивида от целого, пре­одоление эгоизма, возврат к единству с миром. Это и есть обре­тение Пути, Дао.

Цель учения — восстановление утраченного единства с ми­ром. Оно предполагает постоянное самосовершенствование, пре­одоление эгоизма собственного тела, упражнение в победе над собой, аскетизм, отказ от излишеств цивилизации, возврат в про­шлое, бедное, «дикое» состояние. «Есть грубую пищу и пить воду, спать на локте — в этом тоже заключается радость»(7, 16), — гово­рит Конфуций. Но в чем же состоит радость, которую мудрый находит в бедности, ведь большинство бедняков «горюют о своей бедности»? Такая радость — это безмятежность, покой, состоя­ние полной удовлетворенности, в котором находится тот, кто обращается «внутрь» себя, преодолевая свой эгоизм. Конфуций говорит, что такому человеку не о чем «горевать» и нечего бо­яться. Это полная отрешенность от всех горестей и забот, бла­женное состояние, тождественное Небу.

Радость напоминает состояние экстаза, когда человек как бы выходит за пределы своего индивидуального бытия, сливается с космосом, с божественным целым. Такое необычайно сильное, глубокое, интенсивное переживание радости, которое дает пре­одоление индивидуальных желаний и страстей и слияние с це­лым, знакомо было не только Конфуцию и другим китайским мудрецам, но и христианским монахам, буддистам, всем, спо­собным достичь слияния с Абсолютом, независимо от того, как он называется — Богом, Небом, Атманом и т. д.

«Постигший Дао» преодолевает свое эгоистическое Я, поэтому про Конфуция говорили, что у него «не было Я». «Совершенномудрый» ощущает свое единство со всем миром, полагает мир своим «большим телом», утверждали даосы. Кон­фуций следует этой традиции.

Таким образом, обучение в школе Конфуция было на­правлено прежде всего на преодоление эгоизма и самосо­

вершенствование.

причиной смуты, утраты оказывается индивидуализм, целостности, Единого про­

тив Неба. Поэтому возвращение к порядку и гармонии предполагает преодоление индивидуализма и восстанов­ление утраченной целостности.

Конфуций рассматривает человеческую жизнь как резуль­тат двух составляющих. Она направляется судьбой, данной Не­бом, и собственными усилиями человека, которые либо затем­няют Путь, если человек его не постиг и не следует ему, либо, наоборот, действия человека устанавливают Путь, если человек его постиг и следует своему Пути. Как ремесленник изготавли­вает то или иное изделие, изменяя природой данный материал, так и человек, поступая и действуя определенным образом, созда­ет из человеческой природы, из самого себя, свою судьбу. Вся человеческая жизнь предстает «узором» («вэнъ»), вырезае­мым человеком на своей собственной природе. «Вэнъ» — это воспитание и обучение, которое предполагает освоение суще­ствующих навыков, привычек, умений, повторения унаследо­ванного от предков.

«Благородный муж». Особую роль в обществе Конфуций от­водит «благородным мужам» (цзюнь-цзы), которые должны воп­лотить в себе все лучшие качества человека и быть примером для подражания всем остальным. «Благородный муж» — это прежде всего правитель, совершенно мудрый, носитель образца, тех норм и правил поведения, которые были установлены пред­ками. Он обладает такими основными качествами, как чело­веколюбие (жэнъ), образованность (вэнь), справедливость (и), добродетель (дэ), независимость в суждениях (хэ) и другими. Главное свойство «благородного мужа» — человеколюбие (жэнь). Прежде всего человеколюбие — то качество, которого достаточ­но, чтобы управлять людьми. Оно проявляется в «благодеянии», «милости» к людям, в «экономии» и «бережливости» по отно­шению к ним. «Сокращая расходы, любят людей» (1, 5), — го­ворит Конфуций. «Благодеяние» правителя выражается в том, что он дает народу возможность жить «естественной» жизнью, которая определяется волей Неба, сменой сезонов, времен года.

права на свободную жизнь в соответствии с природным ритмом, невмешательство правителя в этот процесс. Мудрость совершен­ного правителя проявляется в «недеянии», самоустранении, когда все процессы протекают «естественно», «сами собой».

В китайской традиции искусство государственного управле­ния часто сравнивалось с искусством садовника. В одном из про­изведений IX века так описывается метод выращивания деревь­ев: «Все дело в том, — говорит садовник, — что я умею идти вслед дереву, туда, где в нем следует природа, небо, использо­вать его живую сущность, и это все. Так я не врежу его росту — и это все. И нет у меня никакого умения делать его большим и

им. Я не насилую плод, — не злодействую с ним — и это все». Эта практика противопоставляется деятельности чинов­ников того времени, которые, по мнению автора, постоянно вме­шиваются в жизнь крестьян, торопят пахать, сеять, заставляют ткать холст, отдают команды заботиться о детях и подростках, кормить кур и поросят.

«Благородный муж думает... о справедливости, когда есть возможность извлечь пользу». В высказываниях Кон­фуция «благородный муж» (цзюнь-цзы) часто противопостав­ляется «низкому человеку» (сяо жэнь), который заботится не о справедливости, а о выгоде. «Низкий человек» несдержан, за­носчив, неспособен жить в согласии с другими людьми, то есть в этом образе сосредоточены все отрицательные качества че­ловека. Тем самым Конфуций дает как бы двухполюсную мо­дель человека, где положительные качества сосредоточены в «бла­городном муже» — цзюнь-цзы, а отрицательные — в «низком человеке» — сяо жэнь.

«Цзюнь-цзы» и «сяо жэнъ» — это положительный и отрица­тельный полюсы, ориентиры китайской культуры. Не каждый мог стать «благородным мужем», но каждый мог приблизить­ся к нему по своим качествам, если встал на путь самосовер­шенствования, усвоения культуры (вэнь), навыков и правил по­ведения, ритуалов, установленных предками.

«Без ритуала взгляда не бросай, без ритуала ничему не внемли, без ритуала слова не скажи, без ритуала ничего не делай», — гово­рит Конфуций, объясняя ученикам, что такое человечность (жэнь), важнейшее качество благородного мужа.

Конфуций задал эталон поведения, «образец», которому каждый должен подражать, развивая в себе «искренность-

преданность»,

«почтительност ь»,

«человеколюбие».

«Держать себя с почтительностью дома, благоговейно относиться к делу и честно поступать с другими. От этого нельзя отказываться, даже когда едешь к варва­рам» (13, 19), — говорит Конфуций.

Основой всего, всех отношений в обществе, тем корнем, с установлением которого «рождается путь», является, соглас­но Конфуцию, «сыновняя почтительность» (сяо) и уважение к старшим (ди). Тот, кто обладает этими качествами «от приро­ды», не нуждается в «учении». Во всех слоях общества культи­вировалась сыновняя почтительность и уважение старших. Кон­фуций так определял эти качества: «Когда отец жив, следуй его стремлениям; когда отец скончался, следуй его поступкам; если в течение трех лет не изменять Пути отца, то про такого челове­ка можно сказать, что он исполнил долг сыновней почтительно­сти (сяо)» (1, 11). «Путь отца» — это его жизненный путь, взгля­ды, даже черты характера. Сын должен выполнять желания ро­дителей, пока они живы и длительное время, практически всю жизнь, следовать их Пути.

Так была установлена прочная опора, основанная на воспроиз­ведении младшими поколениями образа жизни старших. Кон­фуций много раз подчеркивал, что сыновняя почтительность не сводится к поддержке и содержанию родителей в старости. «Ныне некоторые называют сыновней почтительностью то, что они кормят своих родителей. Но ведь собак и лошадей также кормят. Если это делается без глубокого почитания к родите­лям, то в чем же здесь разница» (2, 7), — говорит Конфуций. Если учесть, что основу китайского общества составляли боль­шие семьи, общины, объединявшие несколько поколений, стар­ших и младших, при этом деревня, фактически, тоже напоми­нала большую семью, то становится ясным, какую цементирую­щую роль играл здесь принцип сыновней почтительности. Кон­фуцианство укрепило сам фундамент китайского общества, обеспечив его устойчивость и стабильность.

3.3.