Патристика: Аврелий Августин

Во II в. возникла так называемая патристика — направле­ние христианской мысли, в котором стремились использовать достижения античной философии для защиты и обоснования хри­стианского учения.

В рамках патристики решалась задача углубленной разра­ботки вероучения и философии христианства. Отцы церкви со­здали обширную святоотеческую литературу, вобравшую в себя совокупность философско-теологических учений этих христи­анских мыслителей (теология — богословие).

Патристику подразделяют на восточную (греко-византийскую) и западную (латинскую). Наиболее крупными представителями восточной патристики были Ориген, Дионисий Ареопагит, Иоанн Дамаскин и др., западной — Аврелий Августин, Боэций и др.

Августин(354-430) родился в г. Тагасте в Северной Афри­ке. Его мать была христианкой, а отец — язычником. В юности Августин беззаботно жил в Карфагене.

Вначале Августин познакомился с одним из популярных ре­лигиозных течений своего времени — манихейством. Оно учило о дуализме мирового добра и зла и утверждало, что человечес­кие создания обладают двумя душами, одна из которых добрая

и светлая, а другая — злая и темная. Но он недолго оставался сторонником манихейства. Оно не давало сил для нравственной жизни, к которой стремился Августин. Отойдя от манихейства, он примкнул к скептицизму, который также не удовлетворил его.

Августин вернулся в Северную Африку и стал епископом. Вся дальнейшая его жизнь была посвящена Церкви.

Августин написал много книг на латинском языке. «Про­тив академиков», где он, опровергая скептицизм, критикует свое прошлое увлечение скептицизмом. «О свободной воле», где обсуждается проблема зла и свобода воли. «Исповедь», где Августин, раскрывает перипетии своей духовной борьбы. В про­изведении «О граде Божием» Августин разрабатывает собствен­ное видение истории и учение о «Двух градах» («Царствах») — Граде Земном и Граде Божием.

Жизнь Августина пришлась на период после признания хри­стианства доминирующей религией и раздела Римской импе­рии, на период, непосредственно предшествовавший вторжению германских племен, которое разрушило Западную римскую империю.

Августин оказался одним из первых великих теологов, кото­рые связали Античность и христианское время. Он синтезиро­вал христианство и неоплатонизм.

Августин утверждает, что наиболее достоверным знанием мы обладаем о внутреннем мире человека.

Для него внутренний мир является скорее полем битвы раз­личных чувств и побуждений воли, чем областью холодной дея­тельности рассудка. Внутреннее является сферой иррациональ­ных импульсов, греха, вины и страстного желания спасения. Но в отличие от стоиков Августин не верит, что мы сами в состо­янии управлять своей внутренней жизнью. Мы нуждаемся в ми­лости и «сверхчеловеческой» помощи.

Августин в основном разделяет неоплатонистское понимание взаимоотношения души и тела. Иначе говоря, душа представ­ляет божественное в человеке. Тело является источником гре­ховного. Человек должен, по возможности, стать свободными от тела и сконцентрироваться на духе, на своем внутреннем мире,

чтобы приблизиться к духовному источнику существования все­ленной — Богу.

Августин считает, что внутри каждого человека развертывает­ся борьба Бога и Дьявола. Он обнаруживает ее и на историческом уровне в виде противостояния Божьего града (civitas Dei)и Гра­да земного (civitas terrena). Подобно тому, как каждая индиви­дуальная жизнь является полем битвы спасения и греха, так и история — полем сражения благого и греховного «царства».

Августиновские представления о борьбе между этими двумя «царствами» были, по-видимому, навеяны современной ему по­литической ситуацией. Христианство считалось причиной па­дения Римской империи, и Августин должен был защитить его от подобных обвинений. Еще одна интерпретация состоит в том, что, вероятно, Августин думал, хотя и никогда не выражал явно, что Церковь в определенном смысле представляет собой Божье «царство», тогда как Империя — «царство» земное.

Однако Августин не рассматривал земное царство как слу­чайное и не необходимое. Он считал, что из-за испорченной гре­хопадением природы человека сильное земное царство необхо­димо для обуздания зла. Поэтому земное царство является необ­ходимым злом, пока продолжается исторический конфликт добра и зла, то есть в промежуток времени между грехопадением и Судным Днем.

В земном государстве, где существует зло, правители назна­чены Богом для поддержания порядка и, следовательно, не по­лучают свою власть от народа. Правители такого государства являются богоизбранными, и народ обязан подчиняться им, по­скольку он обязан подчиняться воле Бога.

Все эти представления стали решающими для последующе­го времени. Церковь как организация необходима для спасения. Существующая империя — это христианское государство в том смысле, что все ее члены являются одновременно подданными и императора, и папы.

Августин объединил неоплатонизм и христианскую веру. Со­гласно неоплатонизму, высшим началом мира является неизре­ченное, сверхсущее Единое.

Христианство поставило людей в центр вселенной. Люди не только существуют во вселенной как более или менее высшие ее создания. По большому счету, вселенная сотворена для челове-

ка, для его жизни и деяний в соответствии с замыслом Создате­ля и его законами.

Августин разделяет точку зрения, что именно через нашу внутреннюю жизнь мы вступаем в связь с Богом. Как духов­ные существа, созданные по образу и подобию Бога, мы можем с помощью веры приобщиться к Богу внутренне. (Верующие знают о присутствии Бога в нашей внутренней жизни с помо­щью интро-спекции, как ее понимал Августин, даже если Бог и остается непостижимым нашему земному разуму).

Зло не заключается в человеческом стремлении к материаль­ному. Августин понимает моральное зло преимущественно как неправильное использование воли.

Воля занимает важное место в философии Августина. Она рас­сматривается как решающий фактор нашей духовной жизни. Ко­нечно, разум и знание также играют свою роль, например, при выборе альтернатив, но воля обладает приоритетом над разумом.

Августиновская трактовка воли противоположна грече­ской. Согласно последней, воля понималась, главным об­разом, как сила, предназначенная для достижения того, что разум познал в качестве блага. В общем, греки раз­деляли интеллектуальную концепцию человека (разум обладает приоритетом над волей), в то время как Авгу­стин придерживается волюнтаристской концепции че­ловека (воля обладает приоритетом над разумом).

Вначале Августин полагает, что он может приписать челове­ку полную свободу воли. Действия человека фундаментальным образом зависят от его собственной воли. Люди могут стремить­ся искать Бога и следовать Его слову, и они могут добровольно отвращаться от Бога, то есть грешить. Только в случае свободно­го выбора возможно говорить о грехе. Зло, таким образом, возво­дится к свободной воле человека, к ее неправильному использо­ванию. Другими словами, люди являются свободными и, только свободно выбрав зло, они становятся грешными.

В дальнейшем Августин придерживался почти диаметраль­но противоположной точки зрения. Свобода воли в упомянутом выше смысле приписывается только первому человеку, Адаму. Адам обладал свободным выбором между грехом и воздержанием

от греха. Но так как он свободно выбрал грех, человеческая при­рода стала глубоко испорченной, и это относится ко всем людям. Все люди, за исключением Адама, не могут избежать греха. Выбор и свобода более не представляются существующими.

Так как все люди должны грешить и действительно гре­шат, то Августин полагает, что все заслуживают вечного про­клятия. Но Бог, по Его милости, позволяет определенному мень­шинству избежать проклятия. Так как каждый грешен, то от­бор избранных осуществляется не на основе их заслуг и досто­инств. Поскольку все мы в своей сущности являемся одинако­во грешными, то этот отбор произволен. Подавляющее большин­ство будет проклято, а произвольно отобранное меньшинство будет вечно блаженствовать.

Далее Августин утверждает, что весь этот процесс в целом зара­нее предначертан Богом. Это является сутью августиновского уче­ния о предопределении. Все происходящее предопределено Богом.

Идея предопределения, рассматриваемая с христианских по­зиций, должна была казаться достаточно проблематичной. Если заранее решено, кто будет спасен и кто проклят, то почему тогда Бог явил свое Слово в миссии исторического Христа? Кого тогда пришел спасать Христос? Не являются ли тогда совершенно из­лишними основные представления христианства — воскресение Сына Божьего, все Его деяния и страдания?

3.3.3.