Чань-буддизм

Наиболее интересна в этом смысле одна из школ Махаяны, школа чань-буддизма. «Чань» — китайский термин, означаю­щий — «медитация». По японски «чань» звучит как «дзэн». «Чань-буддизм» и «дзэн-буддизм» — синонимы.

Чань-буддизм — результат синтеза идей буддизма и дао­сизма, попытка сделать буддизм элементом повседневной жизни, а не средством ухода от жизни.

Родоначальником чань-буддизма был Бодхидхарма, пришедший в Китай из Северной Индии в V веке. Особенность этой школы:

1) независимость от слов и букв; особое откровение без по­средства Святого Писания;

2) прямой контакт с духовной сущностью человека; постиже­ние сокровенной природы человека и достижение совершенства Будды.

Первое означает, что чань-буддизм считает учение, то есть слова, понятия, доводы, не имеющими основного значения для обретения состояния «просветления». Мы обычно производим на свет слишком много идей и слов, принимая их за действитель­ность, они так глубоко укоренились в нашей природе, что мы воспринимаем жизнь только в оболочке слов. Дзэн-буддизм пред­лагает вернуться к непосредственному восприятию реальности.

Абсолютная истина — это продукт внутреннего опыта, даруе­мого божественной мудростью. Она выше всяких слов и поэтому не может быть достаточно выражена ими.

Для пояснения этого наставник дает ученику такое срав­нение: «В громадной пустыне нет родников и колодцев. Жарким летом идет один путешественник с Запада на Восток, пересекая пустыню. Измученный жаждой, он встречает человека, идущего с Востока, и спрашивает его, где найти место, чтобы можно было напиться и от­дохнуть. Человек с Востока объясняет ему все самым подробным образом. Сможет ли измученный жаждой пут­ник с Запада, слушая, как ему говорят о роднике и думая о том, как он пойдет туда, утолить свою жажду? Он утолит жажду только тогда, когда действительно до­берется до того места.

Пустыня означает мир рождения и смерти, человек с Запада — все разумные существа, жара — различные жизненные трудно­сти, жажда — зависть и неудовлетворенность, а человек с Восто­ка, который знает путь, — это Будда, проникший в основу всех вещей. Утолить жажду — означает самому достичь истины.

Достичь истины не означает совершить интеллектуальное дей­ствие, акт познания. Истина предполагает «пробуждение», пры­жок через интеллектуальный барьер, через все слова и противо­речия к самой реальности. Это акт воли, а не ума. Но что такое эта реальность?

Погрузившись в глубину своего собственного духа, отбросив завесу слов и понятий, вы постигаете, что в действительности ничего не существует, кроме пустоты. «Я» — такой же мираж, как и все остальное.

Идея мира как пустоты — одна из главных идей даосизма и буддизма. Любая форма в сущности есть пустота. Поэтому не за что цепляться и не к чему привязываться в мире. Но это не озна­чает просто отрицания мира. Мир форм как совокупность вещей и событий никуда не девается. Необходимо осознать его пустот- ность, не требовать от него постоянства, устойчивости, не привя­зываться и не пытаться контролировать. Мир остается тем же, но изменяется внутреннее отношение к этому миру. Нечего зах­ватывать и нечего страстно желать. Следовательно, нет беспокой­ства и разочарований, нет «страдания». Буддизм как бы гово­рит человеку: все спокойствие, какое только можно пожелать, скрыто внутри нас. Надо только сбросить покров «омраченно- сти» и увидеть мир таким, каков он есть: пустота, играючи рождающая мир форм. Мир, как он есть, обозначается терми­ном «татхата». Будда — это «татхагата», «просто так идущий».

Омраченное, замутненное сознание не воспринимает вещи та­кими, какие они есть на самом деле, а искажает «то, что есть», классифицируя и раскалывая целостный и гармоничный мир на противоположности, выделяя в нем хорошее и дурное, добро и зло, прекрасное и безобразное. Это является главной причиной постоянной неудовлетворенности (духкха), преобладающей в со­знании обычных людей, не достигших «просветления».

Такое сознание противопоставляет свое «Я» миру, ненавидит или страстно желает заполучить что-то.

Выйти из состояния «омраченности» можно одним способом: избавиться от иллюзии отдельности «Я», от противопоставления себя миру, то есть вернуться в состояние изначальной целостно­сти и нерасчлененности мира. Уйти от всех субъективных раз­граничений и противопоставлений «хорошего» и «дурного», «доб­ра» и «зла», «прекрасного» и «безобразного». Это возвращение к исходному состоянию чистоты и ясности.

Когда приходит ощущение единства с миром, всякий «зах­ват» вещей и явлений становится бессмысленным, а с ним ухо­дят все отрицательные эмоции, неудовлетворенность, зависть, злость. Поведение становится естественным и спонтанным, ис­ключающим насилие и разрушение. Оно направляется к сози­данию и творчеству, к творчеству жизни, к спонтанному прояв­лению творческой жизненной силы.

Парадокс состоит в том, что «просветления» нельзя достичь с помощью преднамеренных действий, ставя своей целью и страс­тно желая этого. Если человек чего-то страстно желает, он нахо­дится в состоянии «омраченности» и не может из него выйти.

Человек как бы попадает в замкнутый круг: чтобы обрести «просветление», к нему надо стремиться и желать его, но если чего-то желаешь и к чему-то стремишься, твое сознание «омра­чено» разделением явлений на положительные и отрицательные, на те, к которым надо стремиться, и те, которых надо избегать. Оно раскалывает мир на противоположности добра и зла, хорошего и дурного. Получается, чтобы обрести «просветление», нужно к этому не стремиться. Но тогда возникает новая цель — «не иметь стремления» и чем больше к этому стремиться, тем все более не­возможным оказывается «просветление». Человек прилагает отча­янные усилия, чтобы вырваться из этой парадоксальной ситуации.

«Просветление» — это такой момент, когда человек схва­тывает самое главное — нет разницы между «да» и «нет», «хорошим» и «дурным», «деянием» и «недеянием»; в действи­тельности не существует никакого противоречия между ними,

оно было мнимым, рожденным «омраченностью», «неведени­ем».

«Просветление» дает возможность человеку «просто жить», быть естественным, действовать легко и сво­бодно. В состоянии «омраченности» жизнь превращает­ся в постоянную гонку за желаемым, в ряд проблем, ко­торые постоянно надо решать, когда одна решенная про­блема влечет за собой другие и так до бесконечности. Чувство неудовлетворенности преобладает, поскольку стремление достигать, хватать, контролировать ситу­ацию невозможно остановить и удовлетворить. Выход из этой ситуации «сансары», по мнению буддизма, есть избавление от «омраченности», прояснение сознания. Это радикальный переворот всей психики, когда отбрасыва­ется прежняя картина мира, основанная на противопос­тавлениях, разрываются все «привязанности», и мир пред­стает «таким, каков он есть».

Что утрачивается в состоянии «просветления»? Отрицатель­ные эмоции — гнев, злость, раздражение, страх, зависть, нена­висть, неудовлетворенность. Что приобретается? Спокойное, ра­достное восприятие жизни, легкость и свобода действий. Все остается тем же самым и одновременно становится другим.

Для того, чтобы освободить сознание ученика от обычных сте­реотипов, от двойственности, в чань-буддизме использовались раз­личные методы «шокотерапии»: парадоксальные вопросы, испы­тания, загадки, нарочито грубые высказывания в адрес Будды и его учения. На вопрос ученика: «что такое Будда?», учитель мо­жет ответить: «кусок глины» (или даже: «кусок сухого варвар­ского дерьма»); на вопрос: «что такое Путь?», можно получить ответ: «три фунта льна»; — «что такое дзэн?» — «ветка цвету­щей сливы» (или — «набирать снег серебряным кувшином»). Бывало, что вместо ответа на вопрос: «в чем смысл учения Буд­ды?», ученик получал пощечину или удар палкой по голове. В период возникновения дзэн (IX в.) некоторые наставники рва­ли в клочья свитки священного писания, а библиотеки устраи­вали возле отхожего места, чтобы показать, как мало значит на­писанное слово.

Все эти методы достижения «просветления» использовались для того, чтобы выбить из-под ног ученика любую опору, за ко­торую он пытался ухватиться: священное писание, авторитет Будды или авторитет учителя.

Человек только сам, своими усилиями может достичь «про­светления». Нет всемогущего Бога, на милость которого можно возлагать надежды, нет бессмертной души. Есть только молча­ние пустоты, которое находит сознание, проникающее за много­образие форм. Но эта пустотность мира не пугает, а наоборот, дает ощущение радости и свободы.

«Просветление» приходит в тот момент, когда ученик ощу­тит «пустотность» мира и перестанет «цепляться» за что-либо. Ощутит, что нет разницы между «хорошим» и «дурным», «свя­щенным» и «мирским», между «утверждением» и «отрицани­ем». Это и дает свободу и радость.

Человек в обычной жизни, в сансаре, напоминает попавшего в бурный поток. Он напрягает все силы, пытается плыть против те­чения, хватается за проносящиеся мимо обломки. Но стоит толь­ко понять бессмысленность сопротивления потоку и перестать со­противляться, как спадает напряжение, и тогда можно просто на­слаждаться движением в волнах потока. Главное в «просветле­нии» — перестать «сопротивляться». Это и самое трудное, так как весь опыт обычной жизни учит обратному — борьбе за жизнь и все, что она дает. Кроме того, здесь нужна решимость, как пе­ред прыжком через пропасть. Изучение священных текстов не дает «просветления», потому что необходим волевой акт, «пры­жок». Совершить его можешь только сам. Никакой наставник или учитель за тебя этого не сделают. Они могут подтолкнуть, когда внутреннее решение уже созрело. Для этого и применялись методы шокового воздействия: удары, пощечины, оскорбления.

«Просветление» подобно озарению при решении сложной за­дачи. Сознание напряженно работает, и вот в какой-то миг все становится на свои места и все ясно. Спадает напряжение и си­туация предстает в новом свете. «Просветление» не наступит, если сам не проделаешь тот же путь, что и Будда. Только испы­тав реальную жажду и пройдя по пустыне страдания, можно добраться до источника и испытать «просветление».

3.2.4.