§ 3. Деятельность

Деятельность, деяние и поступки являются непосред­ственной формой внешнего проявления, обнаружения иде­альной жизни человека, его отношения к миру. Иногда это фиксируется термином практика (Praktikos), хотя их содер­жания существенно различны.

Характерный для каждого времени, для каждого чело­веческого сообщества способ их отношения к миру, способ отношения индивидов друг к другу существует неизбежно в актах, действиях, деяниях и поступках, одним словом- в их деятельности.

Как уже было сказано, основной характер, суть от­ношения людей к миру и друг к другу может оставаться одним и тем же, но они могут получать множество раз­личных форм выражения. Кроме того, средства, в которых они реализуются, и действия и способы действий могут изменяться кардинальным образом. Это означает, что ос­новное содержание, характер и суть отношений людей из­меняется прежде всего в духовной сфере, т.е. сама эта суть является духовной. Это может привести к изменениям в самой структуре деятельности, в их операциях, в средствах и т.д., но могут и не вызывать особых перемен.

Однако, хотя внешние перемены в формах, средствах, структурах и не являются решающими, они, эти внешние акты, в которых человеческие ценностные устремления на­ходят многообразные выражения, коренным образом отли­чаются от поведения животных. Без этих актов человек не осуществит свои ценностные устремления, не удовлетворит их, а он сам, как субъект их, не реализуется.

Поскольку выбор исходит от человека, который каж­дый раз может совершить его по-другому, они тоже явля­ются актом свободы, ее проявлением. Структуру деятельно­сти человека можно рассматривать во множестве аспектов: в социальном, техническом или технологическом, профес­сиональном и т.д. В философском, т.е. в плане отношения человека и мира, ее необходимо подразделять в целом на процессы опредмечивания и распредмечивания или объекти­вирования и субъективирования человеческих ценностей. Ибо освоение сил природы и их содержания в конечном счете осуществляется для утверждения этих ценностей и расши­

рения смыслового пространства человека, для расширения его реальных возможностей. В процессе освоения предме­тов и сил человек подходит к ним согласно исторически вы­работанному способу их преобразования, т.е. отношение человека к предмету имеет не только его индивидуальное, непосредственное восприятие, даже если он действует по сугубо личным мотивам; во взаимоотношении со средой он выступает как общественное существо, как обладатель общественно выработанной потребности.

Преобразуя вещества и силы природы,человек при­дает им общественную форму бытия, запечатлевает в них свои замыслы, «сущностные силы», как говорил К.Маркс, общественное содержание. Последнее получает в них свое предметно-чувственное бытие. Это и есть опредмечивание общественной сущности человека: благодаря деятельности человек утверждает себя в окружающем его мире, превра­щает природу в освоенный человеческий мир, и, наконец, «созерцает самого себя в созданном им мире» [3, Маркс К., Энгельс Ф. 1956, 566].

Опредмечивание составляет одну из существенных и всеобщих сторон человеческой деятельности, что также отличает ее от всех форм инстинктивной жизнедеятель­ности животных.

Перенесенная в сферу деятельности человека приро­да как бы вторично рождается, приобретая общественную форму, общественную функцию. Это «новая природа», став средством усвоения нового содержания, приобре­тения новых сил, теперь уже как бы противостоит самой себе - той, какой она была до вовлечения в человеческую деятельность. Суть этой новой функции можно определить термином «субстрат», который выступает в системе чело­

веческих отношений как средство выражения социального, т.е. сущностного содержания.

Однако это только одна сторона дела. Наиболее глубо­кое содержание процесса опредмечивания должно быть и в конечном счете является тем, что природа, возрождаясь в форме человеческого, социального, постепенно вся, прямо или косвенно, превращается в очеловеченную, становится сфе­рой его жизни, ибо человек, в сущности не должен просто потреблять ее, а возрождать ее на качественно ином уровне.

Сказанное выше относится не только к производствен­ной деятельности человека. Результаты духовной, познава­тельной и т.д. деятельности не в меньшей степени должны быть закреплены в адекватной их содержанию объективи­рованной форме.

Вопрос об опредмечивании духовного содержания ставился еще Гегелем, который сделал ряд глубоких заме­чаний по этому поводу. Гегель рассматривал деятельность как процесс самопорождения человека, понимал опред­мечивание одновременно как распредмечивание, пони­мал человека как результат его собственного труда. Гегель представил дело следующим образом: опредмечивание для него есть воплощение абсолютной идеи в природу, в материальность, которая (абсолютная идея) пребывает вечно в мире до этого. Сущность природы поэтому состав­ляет, по Гегелю, идея, и о совершенстве тех или иных яв­лений природы мы можем судить посредством обнаруже­ния совпадения предмета со своей идеей.

роды в форме духа. Раскрывая в процессе познания иде­альную сущность природы, дух снимает ее предметность, т.е. предметность снова переходит в идеальное существо­вание. Можно сказать, что Гегель придал формам чело­веческой деятельности внечеловеческий, дочеловеческий вселенский характер, т.е. характер деятельности какой-то внемировой творческой силы.

В процессе опредмечивания человек сообщает объек­тивированным формам свое определенное содержание, по своему характеру имеющее только социальный смысл или функцию. Если в результате опредмечивания деятельность принимает некоторую покоящуюся форму, то новая дея­тельность снимает эту устоявшуюся форму: последнее пере­ходит в деятельную форму. А поскольку в результате задана общественная функция, только она может быть выявлена.

Вместе с усложнением содержания деятельности и ее объекта, с накоплением опыта и знания, усложнением процесса их передачи, с эволюцией эстетических и других общественных ценностей происходит также изменение средств и форм их объективирования. Одним из самых из­начальных всесторонних и динамичных средств общения социально организованных существ, средством обобще­ния и передачи завоеванных достижений от поколения к поколению явился язык. В качестве социального способа объективирования человеческого опыта со времени появ­ления письменности было изобретено множество различ­ных знаковых систем. Искусство исторически выработала свои специфические средства выражения человеческих чувств, настроений, вкусов, эстетических идеалов и т.д. Сама возможность созидания художественных образов оказалось возможным лишь посредством их овнешнения в объективированных формах.

Не всегда, конечно, опредмечивание и объективиро­вание социального содержания находит выражение в ве­щественно-предметной форме: оно может существовать и

в виде укоренившихся устойчивых форм поведения, дей­ствия, таковыми являются обычаи, традиции, культы и др.

Отношение каждого человеческого индивида, равно как и каждого приходящего в мир поколения, к природе опосредованно. Между ними и природой становится их опредмеченные общественные силы и отношения. И в этом особенность, отличие человека от животного. Животное «производит» только собственное тело, способ его жизне­деятельности дан в его телесной организации и в принци­пе рождается вместе с ним, его оно унаследует биологиче­ски. Человек должен осваивать все способы человеческой жизнедеятельности в целом лишь после рождения. Да и взрослые индивиды также находятся постоянно в процес­се обмена опытом, знаниями, функциями, которые от века к веку меняются. Такой опыт невозможно наследовать по­средством генетического кода. Человеческая свобода в этом и заключается. Только в такой ситуации люди могут пере­давать свой опыт, функции, содержание друг другу и после­дующим поколениям, лишь фиксируя их во внешних к их телу объективированных формах: в предметах, процессах, звуках, знаках, цветах и т.д. Без них человеческое общение невозможно. Каждый индивид, адресуя другому, другим некое свое желание, чувство, знание, сообщение, смысл и т.д., может довести их до этого другого только в определен­ных объективированных формах, так или иначе данных его созерцанию и восприятию, интуиции и т.д., т.е. опредме- ченных так или иначе. Сами физические действия сплошь и рядом служат этому. Если отношения индивидов к при­роде опосредуются их отношениями между собой, то с дру­гой стороны эта «очеловеченная природа», опредмеченные формы в свою очередь опосредуют их отношения. Ведь любое общение возможно лишь тогда, когда индивиды могут адресовать друг другу смысл передаваемого в каких- то внешне выразимых формах. В такой форме возможно общение и между поколениями, далеко отстоящими друг

от друга по времени.

Разумеется, содержание и смыслы: мысли, отноше­ния, чувства, мотивы и т.д., не содержатся непосредствен­но в опредмеченных, объективированных формах. То, что люди выражают себя в опредмеченных формах, не означа­ет, что их мысли в прямом смысле переходят в предметы. Даже художник, создавая портреты, этого не может сде­лать. Это выражение может означать только то, что овнеш- ненное, опредмеченное, получившие предметное вопло­щение идеальное, тем не менее остается в человеке; внеш­ние формы их символизируют, они как бы напоминают, возбуждают, стимулируют соответствующие мысли, чув­ства, образы людей, вещей и т.д. в каждом человеке в про­цессе общения, взаимодействия и созерцания. Создавая предметы, совершая действия и поступки, человек творит знаки и символы, общие и знакомые для всех индивидов или для части их. Они могут выполнять эту функцию сим­вола и знака, лишь указывающих на содержание и смысл, намекающих на них или ведущих к ним, только в процессе общения людей, в их личных и общественных взаимодей­ствиях. Только сформировавшийся в мире человеческих общений, в усвоении и созидании смыслов и содержания индивид может проникать в них, понимать их. Только определенная субъектная общность людей позволяет им понимать друг друга через эти символы.

Поскольку сами смыслы и содержания, творимые людьми, как было отмечено, многоуровневы и многослой­ны, то и предметные и объективированные формы также ассоциируют и выражают их многоразличие. Один и тот же человеческий предмет, а это потом распространяется и на предметы естественной, нетронутой человеком при­роды, может ассоциироваться со множеством отношений, образов и смыслов, т.е. символизировать их.

Орудия труда, например, выражают и символизируют минимум два пласта отношений человека: его определен­ные действия с определенным предметом (топором рубят, серпом жнут и т.д.), но они же могут указывать и на опреде­ленные отношения между людьми в определенную эпоху. И это лишь малая толика того, что они способны символи­зировать. Сделанные, допустим, очень искусно, они могут выражать и эстетическое видение человека, его свободу и ценностные пристрастия. Уровни и значение объективиро­ванных форм различны: от элементарных знаков опреде­ленного значения, до системы знаков и символов, способ­ных фиксировать и выражать течение и движение мыслей с оттенками отношения человека к этим мыслям и их те­чению. К такой системе относится, например, язык, звуко­вая речь, письменность. Но наиболее полно человеческое содержание и смысловая суть выражается во всей системе объективированных форм, притом каждая область челове­ческой жизни имеет свои подобные средства.

В то же время необходимо заметить, что в каждой че­ловеческой душе, как в суверенном пространстве индивида, остается многое такое, что не выражается вовне, не объек­тивируется, не адресуется другому, не только в силу своей незначимости или не отнесенности другим, а по самым раз­ным конкретным основаниям, но общая причина их одна: определенная самодостаточность автономного субъекта при всей его сопряженности с миром. Именно поэтому воз­можны общение и общественные отношения, совместная деятельность (не только в смысле непосредственной коллек­тивности, но и тогда, когда каждый индивид осуществляет свою деятельность изолированно). Объективированные формы, в том числе и социальные институты, да и обще­ственная организация в целом выступают для людей ор­ганами их активности и общения. В процессе деятельного опосредования такими органами и происходит их распред­мечивание, поскольку лишь в активном функционирова­

нии и раскрывается человеческое содержание этих органов. Если становление общественного предмета есть опредме­чивание, то распредмечивание, как обратный ему процесс, есть раскрепощение, высвобождение деятельности из этого предметного состояния.В процессе деятельности, таким об­разом, распредмечиваются прежде всего не природные вещи, а человеческие предметы.

Следовательно, различие названных процессов за­ключается в том, что в отношении новых сил природы, вступающих в человеческий мир и становящихся его си­лами, происходит всегда опредмечивание, а в отношении ранее освоенных человеком сил, ставших его средствами, происходит всегда распредмечивание. Опредмечивание и распредмечивание, таким образом, составляя в совокуп­ности единство человеческой деятельности по изменению природы и самого себя, являются различными сторонами этого единства. Иными словами, то, что для освоенных ра­нее общественных предметов является распредмечивани­ем по отношению к вновь осваиваемым вещам и силам, выступает как опредмечивание. Для индивида освоение каждой исторически сложившейся формы деятельности является как преобразованием объективной для него ло­гики определенной культуры в форму его субъективной активности. Процессы опредмечивания и распредмечи­вания, каждый в отдельности, составляют определенную сторону человеческой деятельности, точнее их различные определенности.