Добро. Три этики. Личность, проблемы свободы и ответственности

Существует специальный раздел философии, этика, в рам­ках которого проблема добра и зла рассматривается в деталях.

Термин “этика” Аристотель образовал от греческого слова “этос”, которое переводится на русский язык как обычай, ха­рактер.

Основные идеи этики добродетелей разработал Аристотель. Под добродетелями понимаются такие качества личности, реа­лизуя которые человек контролирует свои страсти. Считается, что, действуя в соответствии со своими добродетелями, человек не­минуемо оказывается нравственным. Зло связано со скудостью добродетелей. Согласно Аристотелю, главные добродетели сле­дующие: мудрость, рассудительность, мужество, справедливость. Знаменитый английский математик и философ Б.Рассел предла­гал свой список добродетелей: оптимизм, храбрость (умение от­стаивать свои убеждения), интеллигентность. Новейшие авторы (они не без гордости величают себя неоаристотелианцами) осо­бенно часто указывают на такие добродетели, как разумность, то­лерантность (терпимость к чужому мнению), коммуникабель­ность, справедливость, свободолюбие.

В противовес этике добродетелей Кант развил этику долга. По Канту, идеал добродетели, безусловно, может вести к добру, но он, случается, приводит и к злу — когда им распоряжается тот, в венах которого течет “холодная кровь злодея”. Почему это происходит именно так? Потому что в добродетелях добро нашло свое частичное и относительное, не полное выражение. Решаю­щим, основополагающим критерием добра может быть лишь то, что является добром без каких-либо оговорок и ограничений. Критериями добра оказываются моральные законы, максимы ти­па “Не убей”, “Не лги”, “Не используй человека как средство”, “Не воруй”. Вернейшей гарантией от злого поступка являются не добродетели, а имеющие всеобщий, универсальный, обязатель­ный, формальный, априорный и трансцендентальный характер моральные максимы.

Этика долга имеет и в наши дни многочисленных сторонни­ков, тем не менее многие критикуют ее за известную отстранен­ность от жизни и склонность к догмам. В этой связи была раз­вита этика ценностей, согласно которой существуют только относительные ценности, относительное добро. И к тому же ценности надо подсчитывать, калькулировать, только так мож­но избежать этических химер. Наиболее значительными разно­видностями этики ценностей являются английский утилита­ризм и американский прагматизм.

Английский утилитаризм быьл развит А.Смитом, И.Бента- мом, Дж.С.Миллем. Латинский термин “утилитас” означает пользу, выгоду. В рамках утилитаризма важнейшим критерием добра оказывается достижение пользы, но не во что бы то ни стало, а в соответствии со знаменитой формулой Бентама: “Наи­большее счастье для наибольшего числа людей”. Саму полезность Бентам понимал как наслаждение при отсутствии страданий.

В американском прагматизме (Ч.Пирс, У.Джемс, Дж.Дьюи и др.) моральное благо понимается как достижение успеха, ко­торое увязывается с разрешением конкретной проблемной ситуа­ции, с соответствующими практическими методиками. Прагма­тисты более определенно, чем утилитаристы, настаивают на том, что ценности являются результатом деятельности человека.

Как видим, каждая из трех этик обладает как недостатками, так и достоинствами. Этика добродетелей концентрируется на по­нимании морального облика отдельной личности, этика долга ста­вит на первое место всеобщие моральные законы, этика ценно­стей рассматривает бытие человека в мире. И первое, и второе, и третье весьма актуально. Поэтому насущной задачей являет­ся синтезирование трех этик, объединение их сильных сторон.

Современность с ее кризисными симптомами ставит перед этикой довольно трудные задачи. С одной стороны, эти симпто­мы явно свидетельствуют о потере решающего звена, каковым, по мысли знаменитого гуманиста А.Швейцера, является этиче­ское начало. С другой стороны, есть философы, в том числе и знаменитые, например, немец М.Хайдеггер и француз Ж.-Ф.Лио- тар, которые склонны противопоставить этике эстетическую не­посредственность.

Однако действительно ли этика есть нечто старомодное? Ко­нечно же, нет. Тезис о старомодности этики в развитых странах Запада культивировался лет 25—30 тому назад, но отнюдь не энер­гично. Ныне же проблемы этики разрабатывают авторитетней­шие философы и ученые. Дело, которым они занимаются, счи­тается и актуальным, и благородным.

Одна из новых этических идей связана с проблемой соотно­шения свободы и ответственности личности. Ожесточенные споры, ведущиеся вокруг проблемы свободы со времен антично­сти, в XXI в. приобрели особую остроту. Техногенная цивилиза­ция не позволяет больше игнорировать тезис: “Человек может сделать больше, чем он имеет право”. Вопрос ныне стоит ни много ни мало о выживаемости человечества. А значит, необхо­димо сочетать свободу и ответственность.

Лозунг свободы “Не мешайте действовать” восходит к эпохе буржуазных революций XVII—XVIII вв. Путь к нему проложи­ла критика различного рода феодальных регламентаций. Разви­тие капитализма вплоть до наших дней сопровождается требо­ваниями обеспечения для личности разнообразных “свобод”. Свобода стала интерпретироваться как основная ценность буржу­азно-либерального общества. Весьма показательна в этом смыс­ле позиция французского экзистенциалиста Ж-П.Сартра, кото­рый не делал различия между бытием человека и его свободой. “Быть свободным,— писал он,— значит быть проклятым для бы­тия-свободы”. Его же знаменитое выражение: “Мы приговорены к свободе”. Согласно Сартру, человек находится в определенной ситуации, в рамках которой он должен сделать соответствующий выбор.

Специалисты установили, что возраст стремительной карье­ры понятия ответственности составляет всего чуть более ста лет. Основополагающим принципом этики понятие ответствен­ности стало лишь в 80-е годы прошлого века.

Выделим две концепции ответственности: классическую и не­классическую. Согласно классической концепции, субъект дей­ствия несет ответственность за его последствия. Как носитель от­ветственности субъект должен быть самостоятельным и свобод­ным; мы еще раз убеждаемся, что свобода и ответственность взаи­мосвязаны. Субъект действия должен быть в состоянии преду­

смотреть последствия своих действий, а это возможно лишь то­гда, когда он действует самостоятельно, а не в качестве “винти­ка”. Наконец, субъект действия должен отвечать перед кем-то: перед судом, начальником, Богом или своей собственной совестью. Отвечать (отсюда термин “ответственность”) приходится за соде­янное, за последствия действий, которые ставят их субъекта в положение обвиняемого. Этика ответственности — это этика поступка; если поступок не состоялся, нет и ответственности. Эти­ку ответственности можно также назвать этикой конструктив­ности — субъект конструирует свои действия, характер этих дей­ствий не задан изначально.

Там, где субъект выступает участником группы, где из-за раз­деления функций в принципе невозможно предусмотреть послед­ствия своих действий, необходима новая, неалассическая кон­цепция ответственности.

Было бы опрометчиво утверждать, что неклассическая кон­цепция ответственности разработана с предельной степенью яс­ности. Напротив, она насыщена проблемными аспектами, кото­рые ждут своего разрешения. Одна из них — проблема разделе­ния ответственности. Представьте себе, что группа людей дела­ет общее дело. Как определить степень ответственности каждо­го отдельного субъекта действия? Над этим многие философы, этики, юристы ломают себе голову. Все они понимают, что в со­временном обществе с его высокой рискоемкостью нельзя эко­номить усилия на развитие актуальной ответственности.

Этика ответственности — это, на наш взгляд, вершина совре­менной этической мысли. Суть ее состоит в том, что человек как

существо, оперирующее ценностями, должен исчерпывающим об­разом учитывать их особенности, возможности сочетания. Без­думность, поверхностность в этом деле неминуемо приводят к ситуациям, когда под вопрос ставится само будущее человека. Нет другого пути обеспечить выживаемость человека, кроме то­го, который регламентируется содержанием принципа ответст­венности. Согласно этому принципу, следует поступать наибо­лее эффективным образом, что предполагает сочетание ценнос­тей, дающее наилучший результат в проекции на максимально отдаленное будущее.

Разумеется, для проведения принципа ответственности в жизнь недостаточно одних благих пожеланий. Успех нравст­венного дела едва ли может быть обеспечен без сознательного и це­ленаправленного использования достижений философии и раз­нообразных наук. В этом деле неуместна какая-либо изоляция философии от наук. Естественно, в нравственных деяниях функ­ции философии отличаются от функций конкретных наук.

В нефилософских науках вырабатываются рецепты эффектив­ных действий в той или иной области человеческой деятельно­сти. Вспомним в этой связи о ценностях экономических (прибыль­ность, рентабельность), политологических (представительная де­мократия, разделение властей), экологических (сохранение при­роды, недопущение ее загрязнений), информационных (равный доступ к информации) и других наук.

Что касается философии, то она оперирует ценностями осо­бого рода, позволяющими интерпретировать содержание любых наук. Принцип ответственности — это философская ценность, он имеет актуальнейшее значение для всякой науки. Философские ценности вырабатываются в философии, в ее различных школах и направлениях. Философскими ценностями являются, напри­мер, следующие методологические требования: используйте фе­номенологический метод (феноменологи), выявляйте суть дела (герменевтики), будьте свободными в своих поступках (экзистен­циалисты), боритесь против эксплуатации одних людей други­ми (марксисты), наделяйте слова ясными и четкими значения­ми (аналитики).

Итак, в этике союзу философии с конкретными науками нет альтернативы. Желание прописать этику исключительно по ве­домству философии несостоятельно: ценности широко использу­ются не только в философии, но и в конкретных науках. Стрем­ление обойтись в нравственных делах без философии также не­

приемлемо: без философских ценностей этический мир челове­ка является весьма обедненным.

В заключение данного параграфа обратимся к практиче­ской функции философии. Существует старое-престарое заблу­ждение, что нет ничего более непрактичного, чем философия. Между тем исключение философии из сферы практики, конеч­но же, несостоятельно. Это особенно очевидно перед лицом эти­ки. Этику часто называют практической философией или эти­кой поступка. Без этики не может обойтись ни отдельная лич­ность, ни человечество в целом. Кстати, как для женщины, так и для мужчины нет ничего более благородного, чем быть нрав­ственно чистым. Этика — мужское дело в не меньшей степени, чем, например, техника. К этике обращается тот, кто действу­ет. Каждый человек является ее носителем, плохим или хоро­шим, независимо от своих желаний. К сожалению, многие в сво­ей практической деятельности используют суррогаты философии. И дело тут не в практической слабости философии, а в очевид­ных упущениях самих субъектов действий. Скольких траге­дий и драм могли бы избежать люди, обратившись к практиче­ской силе философии. “Только нравственность в наших поступ­ках,— считал Эйнштейн,— придает красоту и достоинство на­шей жизни”.