Об эгоизме, альтруизме и нормальном поведении

Моралисты выступают, как правило, против эго­изма и за альтруизм. Насколько это правильно и пра­вильно ли вообще? Все зависит от того, что мы пони­маем под эгоизмом и альтруизмом.

Возьмем эгоизм. Как мне представляется, нельзя понимать его как большую заботу и любовь к себе по сравнению с заботой и любовью к другим. Иначе мы объявим эгоистами всех без исключения людей. Ведь абсолютно естественна преимущественная забота и любовь к себе по сравнению с заботой и любовью к другим. Давайте подсчитаем, сколько времени мы тра­тим на себя и сколько на других. И выясним, что прак­тически во всех случаях тратим время больше на себя, чем на других. Это и сон, и питание, и туалет, и уход за телом, и одевание-раздевание, и устройство своего жилья, и учение, и отдых, и хобби. Давайте не будем кривить душой и честно признаем: мы думаем больше о себе, чем о других; любим больше себя, чем других; заботимся больше о себе, чем о других. И хватит упре­кать в эгоизме себя и других только за то, что ты или кто-то другой позаботился о себе, потратил время на себя.

Эгоизм — это когда человек заботится о себе в ущерб, во вред другим, за счет других, когда в кон­фликтной ситуации “или-или” (столкновения личных интересов и интересов других: или то или другое,

третьего не дано) человек делает выбор в свою пользу и во вред другим.

К сожалению, весьма распространенным является другое понимание эгоизма — как большей заботы о себе, чем о других. Аристотель, например, писал:

“Помимо всего прочего трудно выразить словами, сколько наслаждения в сознании того, что нечто при­надлежит тебе, ведь свойственное каждому чувство любви к самому себе не случайно, но внедрено в нас самой природой.

Смотрите, как он сказал: эгоизм “заключается не в любви к самому себе, а в большей, чем должно, степе­ни этой любви”. Это слишком широкая и неопреде­ленная формулировка, позволяющая трактовать эгоизм как всякую любовь к себе. В самом деле, что такое вы­ражение “в большей любви к себе, чем должно”? Каж­дый может трактовать ее как хочет. Ведь под должным некоторые могут понимать и жизнь для других, само­отречение. Аристотель не дает здесь критерия для оп­ределения должного. Напротив, указание на эгоизм как на “большую любовь к себе” кажется понятным и убе­дительным.

На поверку негативная оценка “большей любви к себе” (как эгоизма) означает, по закону противопос­тавления, моральный запрет на любовь к себе вообще, поскольку не определен должный размер любви к себе и любое, в том числе обманчивое, ощущение якобы большей любви к себе могут истолковать как эгоизм, т. е. как нечто дурное.

По большому счету, моральный запрет на боль­шую любовь к себе противоестественен. Он означает, что человек не может совершенствовать это чувство к

себе, развивать его, культивировать, усиливать и т. д. и т. п. Ему остается только постоянно сдерживать себя в этом чувстве или лицемерить. Любовь, любая любовь — это такая “вещь”, которая внутри себя имеет пру­жину расширения, усиления, развития, совершенство­вания и постоянное сдерживание ее может привести к самоуничтожению или к взрыву поведения, к непред­сказуемым хаотическим действиям.

Альтруизм, самопожертвование, самоотвер­женность. Я утверждаю, что альтруизм также плох, как и эгоизм. Слово “альтруизм” происходит от латин­ского слова “alter” — другой. В мягком варианте аль­труизм означает большую заботу о других, чем о себе. В жестком варианте он может означать заботу о дру­гих в ущерб себе, вплоть до самоуничтожения.

Умные люди давно уже подметили губительность альтруизма для тех, на кого он направлен. Оскар Уайльд в “Идеальном муже” устами героя пьесы гово­рит: “Самопожертвование следовало бы запретить за­коном, так как оно развращает тех, кому приносится жертва”. О том же писал наш А. С. Макаренко в “Книге для родителей”. Он рассказал о конкретном случае материнского самопожертвования и отрица­тельных последствиях этого самопожертвования. Им было наглядно показано, что альтруизм одних почти неизбежно приводит к эгоизму других.

Мало того, альтруизм может иметь разрушитель­ные, катастрофические последствия для тех, на кого он направлен. Чрезмерная забота о других обычно приво­дит к тому, что эти другие почти буквально перестают заботиться о себе, становятся иждивенцами, паразита­ми, духовными и даже физическими инвалидами.

Выше было сказано, что альтруизм губителен как норма поведения. В принципе, эта оговорка насчет “нормы поведения” не нужна. Альтруизм по определе­нию утверждает самопожертвование-

самоотверженность как норму поведения. Иначе он не был бы “измом”.

Героизм. Отвергая альтруизм как повседневное, обычное, нормальное поведение человека, я в то же время не отвергаю положительное значение отдельных актов самопожертвования-самоотверженности, когда человек оказывается в исключительных обстоятельст­вах, т. е. в ситуации “или-или” (или он заботится о се­бе, жертвуя другими, нанося вред другим, или он забо­тится о других, жертвуя собой). В этих обстоятельст­вах, делая выбор в пользу других, человек поступает как герой. Героизм в чрезвычайных ситуациях, на по­жаре, на войне и т. п. вполне оправдан и обычен, если позволительно говорить о нем как нормальном явле­нии. Да, героизм — нормальное поведение в ненор­мальных (исключительных) обстоятельствах! И он же...

Нормальное поведение. В большинстве случаев человек не эгоист, не альтруист и не герой, в меру за­ботится о себе и других. Потому что большинство слу­чаев — это ситуации, когда забота о себе, любовь к се­бе и забота о других, любовь к другим неразделимы, суть одно. Возьмем любовь мужчины и женщины. Она тем больше любовь, чем больше в ней взаимности. Любя женщину, мужчина любит себя, свои чувства, свою душу и тело. И женщина любит мужчину в зна­чительной мере благодаря тому, что она любит себя и любит, когда ее любят.

Любое общение — а мы купаемся в общении, — это улица с двусторонним движением. Оно необходи­

мо предполагает взаимный интерес, приязнь, заботу. Там, где общение односторонне, оно быстро затухает или еле тлеет...

Теперь возьмем творчество. Наряду с любовью оно является важнейшим элементом жизни. Творчество — это и воспитание, и обучение, и образование, и позна­ние, и искусство, и философия, и управление, и изо­бретение, техническое творчество. И что же? Практи­чески любой акт творчества — одновременно акт для себя и для других. Иными словами, как и любовь, творчество не разделяет “для себя”—“для других”. Творя, человек испытывает высшую радость жизни и в то же время работает на всех людей, служит прогрессу жизни.

Если бы я был поэтом, то сочинил бы оду, поэму, гимн нормальному поведению, нормальной жизни че­ловека. В нормальности есть всё для того, чтобы дер­зать, чтобы любить жизнь и радоваться ей!

15.13.