ГЛАВА II ГЕГЕЛЕВСКОЕ УЧЕНИЕ О КАТЕГОРИЯХ КАК СТУПЕНЯХ АБСОЛЮТНОГО МЫШЛЕНИЯ

Важнейшим моментом гегелевской логики, его фило­софии является учение о категориях, и потому оно может быть глубоко понято только в контексте становления и развития этой грандиозной философской системы, фор­мирования и развития ее фундаментальных идей.

В трактовке мышления, логических категорий геге­левская логика принципиально отличается от всей пре­жней философии и логики, которые в исследовании этих проблем встречались с серьезными трудностями и допус­кали теоретические ошибки и промахи. Так, например, ни рационализм, ни эмпиризм не смогли понять приро­ду мышления, удовлетворительно обосновать происхож­дение и развитие логических категорий, универсальных понятий.

Рационалисты допускали наличие врожденных по­нятий, из которых пытались вывести всю систему чело­веческого знания. Однако с позиции этой гносеологии трудно объяснить творческое, расширяющее значение нашего знания. В самом деле: если вся система наличных знаний проистекает из первичных врожденных понятий, то она не должна и не может выходить за пределы, пос­тавленные исходными понятиями. В действительности же научно-теоретическое знание имеет творческий и расши­ряющий характер, что невозможно объяснить с позиций рационализма. ’

Не смогли обосновать природу человеческого мыш­ления, универсальных понятий и эмпирики, которые ИС­

ходили из идеи опытного, чувственного происхождения всех форм знаний, в том числе логических категорий. Правда, с их позиций легко объяснить творческий, синте­тический характер наших знаний, теоретических положе­ний, но нельзя обосновать всеобщность и необходимость логических категорий.

Не смог преодолеть односторонность в осмыслении мышления и логических категорий и великий Кант, ко­торый, как и его предшественники, трактовал мышление как субъективную деятельность отдельного индивида. Исходя из невозможности обоснования категорий на ос­нове чувственного опыта, кенигсбергский мыслитель рас­сматривал их как априорные, доопытные формы челове­ческого рассудка.

В «Критике чистого разума» родоначальник немец­кого классического идеализма пытался обосновать воз­можность научно-теоретического знания, сформулиро­вав необходимое условие возможности такого знания. Кенигсбергский философ полагал, что для формирования научно-теоретического знания (синтетического суждения a priori), с одной стороны, необходим синтез чувственно­го многообразия с априорными категориями рассудка, а с другой - признание существования непознаваемых «ве- щей-в-себе», полное разделение объекта теоретического познания, природы как совокупности опыта, по термино­логии Канта, от вещей самих по себе. Правда, философия в отличие от математики и теоретического естествозна­ния, имеет дело с разумом, идеями и, следовательно, вы­ходит за пределы конечного объекта и пытается мыслить и постигать универсальную целостность, бесконечное и безусловное. Однако, на этом поприще, продиктованном самой потребностью разума, разум, по мнению Канта, не дает объективного, синтетического знания о предмете, а порождает антиномии, паралогизмы, так как его идеям ничто не соответствует в объекте, природе и чувственной действительноети.,

Гегель данную проблему поставил принципиально по-новому, он совершенно иначе понял природу мышле­ния, соотношение рассудка и разума, категории и идеи. Он согласен с Кантом, что мышление как познавательная способность состоит из чувственности, рассудка и разума, однако в понимании Гегеля они не являются тремя особы­ми, обособленными формами познания, а выступают как ступени единого мышления, разума, как высшей формы духовной деятельности и познания. Следовательно, пола­гал мыслитель, мышление рассудочно не потому, что оно имеет дело с логическими категориями («Рассудок есть способность к понятиям», по Канту), ибо всякое мыш­ление является категориальным. Рассудочность связана прежде всего с абстрактностью, односторонностью мыш­ления, с тем, что оно не способно познать внутренние свя­зи, целостность, противоречивость предмета и потому не способно постигать истину.

Разум, разумность мышления определяется, в свою очередь, по Гегелю, не столько связанностью его с идея­ми, сколько тем, что предмет, формы мысли рассматри­ваются в их становлении, развитии, противоречивости, в их объективной и необходимой связи. Если рассудок конечен, имеет дело с конечными категориями, то разум бесконечен, поскольку познает объективную целостность и истину. Поэтому в форме разума как результате всего предшествующего развития культуры и мышления, по Гегелю, сняты и преодолены абстрактность и ограничен­ность рассудка.

Кант свидетельствовал, что естествознание опира­ется на категории рассудка. Если это так, то в этом, по Гегелю, проявляется не преимущество естествознания, а его ограниченность и метафизичность. В свою очередь, если философия посредством идеи выходит за пределы конечного объекта (природы) и порождает антиномии, то здесь, по мнению Гегеля, проявляется не недостаток и не порок философского познания, а сила философского постижения предмета, поскольку это есть познание пред- 128

мета, форм мышления в их органической взаимосвязи, в противоречивости и истине. г

Гегель решительно не согласен с Кантом, трактовав­шим разум и разумное только как субъективную познава­тельную способность, которой НИЧТО не соответствует В; объективной действительности. В отличие от Канта Гегель понимал разум, мышление и идею совершенно по-друго­му: он считал, что разуму, идее соответствует не просто эмпирическая, конечная реальность, а соответствует сам разум, идея, которая и является истинной действитель­ностью. О субъективности разума, мышления, по Гегелю, можно говорить лишь постольку, поскольку он еще нахо­дится на ступени чувственности и рассудка. Если чело­веческое мышление в своем развитии достигло ступени разума, то оно перестает быть субъективным, поскольку оно постигает объективно-всеобщее, разумное в пред­метах и явлениях. Такое понимание позволило Гегелю разработать совершенно новое учение об абсолютном, о разуме, о мышлении как единстве объективного и субъ­ективного, бытия и мышления.

Как видно, в отличие от всей предшествующей фило­софии, трактовавшей мышление, разум как нечто субъект тивное, как способность познающего субъекта к рассуж­дениям, размышлениям, Гегель понимал под мышлением, разумом некоторый объективный процесс, деятельность духа, который творчески порождает самого себя и всю систему человеческой, материальной и духовной культу­ры. Объективное, универсальное мышление, способное порождать весь мир культуры, не может существовать, функционировать на основе таких тощих, абстрактных законов формальной логики, каковы законы тождества, противоречия; оно существует и творчески развивается на основе всей системы категорий, универсальных зако­нов мышления, внутренний стержень которых есть закон тождества противоположностей.

Гегель, таким образом, разработал своеобразное, глу­бокое учение о категориях. В отличие от Канта он пони-

мал категории не как формы субъективного мышления, а как тождество объективного и субъективного, как сту­пени, узловые пункты саморазвивающейся идеи, которая существует до природы, человеческого общества и опре­деляет общий план, контуры реального мира.

Мыслитель реализовал принципиально новое, ши­рокое понимание разума, мышления. Он был убежден и это убеждение последовательно провел в логике, в своей философии, что разум, мышление реально существует не только в языке, в результатах умственной деятельности - понятиях и категориях, но проявляет себя и во всей человеческой культуре. В предмет логики, мышления входит не только словесное выражение, языковая экспли­кация; в него должно быть включено все то, что называют миром человеческой культуры, которая создана работой предшествующих поколений. Если мы хотим понять при­роду, сущность мышления, то прежде всего мы должны проанализировать весь мир духовной и материальной культуры человечества, историю его формирования и раз­вития. Поэтому философ решительно отвергал традици­онное представление о мышлении как субъективно-пси­хологической способности индивида.

Рациональное в гегелевской теории мышления сос­тоит в том, что она придает мышлению статус родовой способности человечества вообще, деяния, в котором участвуют более или менее обширные коллективы мыс­лящих индивидов. Данные индивиды взаимно корректи­руют друг друга. Мышление как всеобщая способность человечества реализуется через совместную деятельность мыслящих людей, существует благодаря им. В то же вре­мя каждый индивид, включенный в социальную среду, в процессе этого кооперированного творчества мыслит в зависимости от уровня собственных сил и способностей. Наиболее выдающиеся представители мыслящего чело­вечества приближаются к действительному мышлению общества, выражают его, становятся на точку зрения об­щества, которое осваивает новые области деятельности

и опредмечивает духовно-теоретическую способность мышления.

Следовательно, мышление, по Гегелю, есть вся сово­купность интеллектуальных действий людей в процессе их кооперированного творчества. Единичный индивид принимает участие в творениях коллективного духа, в ра­боте всеобщего мышления по законам действительного мышления, реализующегося в развитии общественного сознания. Совокупная интеллектуальная деятельность, коллективно творимая людьми деятельная сторона мыш­ления, анализируется Гегелем, таким образом, в первую очередь. Философ ввел в предмет логики результаты деятельности людей вообще, историю науки и техники. Именно поэтому В.И. Ленин писал: «...несомненно, прак­тика стоит у Гегеля, как звено, в анализе процесса позна­ния и именно как переход к объективной («абсолютной», по Гегелю) истине. Маркс, следовательно, непосредс­твенно к Гегелю примыкает, вводя критерий практики в теорию познания»^[60].

Итак, мышление, по Гегелю, есть реальный процесс, имеющий своим результатом не только слова, язык, но и вещи - орудия труда и статуи, дома и храмы, фабрики и заводы. Они суть результаты логической деятельности по опредмечиванию форм мышления: дом есть итог замыс­ла архитектора, машина - воплощение мысли инженера и т.д.

Внутри самого учения о категориях как существен­ных моментах познания мира Гегель применил принци­пы развития категорий конкретности и тождества проти­

воположностей. Применение этих принципов дало воз­можность поднять категории с уровня абстрактно-общих представлений до уровня конкретных понятий. В системе философа все категории выступают в целостном единс­тве, что является колоссальным достижением гегелев­ского учения. Он не ограничился простым описанием ка­тегорий и их систематизацией, но показал их целостную, тотальную природу. Мыслитель дал определения кате­горий внутри целостной системы, где каждая категория обладала и абстрактностью, и конкретностью, и являлась ступенькой к последующей.

Но Гегель признавал подлинное развитие лишь в сфе­ре идеального мышления и трактовал объективную реаль­ность внешнего мира как опредмеченное и отчужденное мышление рода. Всю историю человеческой культуры он считал следствием внутренней активности общечелове­ческого духа. Вследствие этого высшим видом деятель­ности он признавал духовный труд, чисто теоретическую деятельность. У немецкого философа мышление домини­рует над всеми природными образованиями.

Гегелевское учение о разуме, мышлении как тождес­тве бытия и мышления, субъективного и объективного внутренне связано с его концепцией о субъекте познания, познавательной деятельности. Если Кант к познаватель­ному процессу подходил психологически, так как субъ­ектом познания считал отдельного индивида, его созна­ние, то Гегель с самого начала под субъектом познания понимал некоторый коллективный разум, духовную дея­тельность, идею. Отдельный человек, его сознание по от­ношению к этому коллективному разуму, обобщенному субъекту, субъекту-объекту является только модусом, своеобразной формой его проявления.

Гегель в своей философии проследил становление, саморазвитие и самопознание такого абсолютного субъ­екта, абсолютного мышления, что позволило ему после­довательно преодолеть прежде всего кантовский апри­оризм. Психологизм,, ^оложе^^ ^Кантрм в. оснсщу его 132 і

теоретико-познавательной позиции, не позволил ему объ­яснить и обосновать возникновение универсальных ка­тегорий в составе теоретического мышления, вследствие чего кенигсбергский мыслитель трактовал их как всеоб­щие и необходимые априорные формы рассудка, при по­мощи которых рассудок синтезирует опыт, чувственное многообразие и обусловливает возможность научно-тео­ретического знания.

Гегель исходил из принципиально другого понима­ния. Субъектом познания он считал некий дух, коллек­тивное мышление, абсолютную идею, которая, хотя су­ществует от века и предшествует природе и обществу, яв­ляется все же самодеятельной субстанцией, исторически развивающимся субъектом. Иными словами, абсолютная идея становится истиной, соответствует своему понятию только в процессе своего восхождения от абстрактного к конкретному. Поэтому в понимании философа категории мышления вовсе не априорные формы, а ступени, все­общие определения самой из себя развивающейся идеи, мышления.

В отличие от Канта, который только постулировал, необходимость в мышлении априорных категорий рас­судка, Гегель глубоко проанализировал историческое и логическое формирование категорий в составе саморазви- вающегося мышления. Он обосновал и содержательную дедукцию категорий, всеобщих определений мышления на основе принципа исторического и логического, что со­храняет определенное теоретическое значение и поныне.

Гегель подверг основательной критике формализм, искусственность кантовской трансцендентальной дедук­ции категорий, раскрыл формализм его таблицы катего­рий. Недостаток кантовской дедукции он прежде всего видел в ограниченности и узости той основы, на которую опирался кенигсбергский философ. При обосновании таб­лицы своих категорий Кант, например, опирался на четы­ре функции суждений, существовавшие в традиционной логике. Такое обоснование таблицы категорий, по мне-

133

нию Гегеля, страдает формализмом, в нем нет даже наме­ка на действительную дедукцию логических категорий.

Гегель стремился дать содержательную дедукцию ло­гических категорий, всеобщих определений мышления. При этом он опирался на историю философии, широко привлекал историю познания, глубоко проанализировал поступательное развитие человеческого сознания. Все это послужило ему более широким фундаментом для обос­нования внутренней взаимосвязи и последовательности логических категорий. Эта достаточно широкая истори­ческая и логическая база дала возможность философу рассмотреть более богатую сеть философских понятий, категорий по сравнению со своими предшественниками и глубже обосновать дедукцию, систему всеобщих опреде­лений мышления.

Подлинное преимущество подхода Гегеля по сравне­нию с кантовским состоит, следовательно, в том, что он рассматривает категории, их последовательность и вза­имную связь в контексте развития человеческого созна­ния, в составе развития человеческой духовной культуры, правда, мистифицированной философом. Вот почему в гегелевской логике, хотя и в мистифицированной форме, схвачено действительное взаимоотношение логических категорий, всеобщих определений человеческого мышле­ния.

Гегелевская дедукция категорий тесно связана с обоснованием исходного принципа абсолютного идеа­лизма. Философ исходил из убеждения, что становле­ние идеи тождества бытия и мышления, концепции аб­солютного знания, понятия науки, рассмотренные им в «Феноменологии духа», есть одновременно процесс ста­новления и формирования категорий, форм мышления в ходе поступательного развития человеческого сознания. При этом мыслитель, в отличие от своих предшествен­ников, рассматривал категории, понятия как ступени, уз­ловые пункты самого из себя развивающегося сознания, духа.

Определяя фундаментальное значение своего труда «Феноменология духа» именно в последовательном вы­ведении и обосновании логических категорий, выявлении их внутренней связи, обосновании понятия науки, Гегель в «Феноменологии духа» писал: «я представил сознание в его последовательном движении от первой непосредс­твенной противоположности между ним и предметом до абсолютного знания. Этот путь проходит через все формы отношения сознания к объекту и имеет своим результа­том понятие науки. Это понятие, следовательно (незави­симо от того, что оно возникает в рамках самой логики), не нуждается здесь в оправдании, так как оно его полу­чило уже там; и оно не может иметь никакого другого оправдания, кроме этого его порождения сознанием, для которого все его собственные образы разрешаются в это понятие, как в истину... Итак, в настоящем произведении понятие чистой науки и его дедукция берется как предпо­сылка постольку, поскольку феноменология духа есть не что иное, как дедукция его»^[62].

Гегелевская дедукция категорий, логического строя мышления опирается не только на историческое развитие сознания, историю познания, но также на логику внут­ренней взаимосвязи понятий коллективного мышления, на логику развития идеи. При этом мыслитель не только сформулировал понятие философских категорий, но и по­казал место и функцию каждой из них в процессе станов­ления и саморазвития абсолютной идеи.

Понятие «идея» выступает началом философии Гегеля. Идея в гегелевском истолковании по своей природе есть тот же дух, рассмотренный в чистом виде. Особенность гегелевского подхода состоит в том, что природу, после­довательное развитие философских категорий, их имма­нентные определения он рассматривает в контексте идеи, полагая их ступенями ее развития. Следовательно, в геге­левской философии идея выступает не как абстракция, а как целостность, конкретность и система внутренне вза-

имосвязанных определений. Однако, философ постоянно подчеркивал, что идея свою целостность, конкретность проявляет не с самого начала, а в ходе своего развития, самодвижения и потому, этому процессу вначале соот­ветствуют самые абстрактные и бедные определения, в конце же - самые богатые, сложные определения (катего­рии) идеи. В гегелевской философии идея - это единство многообразного, сложно расчлененная система, система чистых сущностей, которая в своем последовательном развитии подчиняется методу восхождения от абстракт­ного к конкретному.

Гегель разработал, таким образом, свое оригиналь­ное, диалектическое учение о системе, системности идеи. Оно отличается как от представлений Канта, Фихте и Шеллинга о данном предмете, так и от современного его понимания в формализованных системах. Гегель поднял понятие системности логических категорий до научного уровня, разработал конкретное понятие системы, продук­тивное содержание которой можно выявить только пос­редством таких фундаментальных философских принци­пов, как развитие, противоречие, формообразование, вос­хождение от абстрактного к конкретному, историческое и логическое и т.п.

Гегелевское понимание системности логических ка­тегорий ничего общего не имеет с тем поверхностным представлением, когда видят только внешние связи вещей и явлений и их коррелятивные отношения. В трактовке философа система - это прежде всего результат развития идеи, приводящего к образованию понятия. Последнее, начиная с абстрактных, непосредственных определеннос­тей мышления, благодаря противоречию и его разреше­нию образует все новые и новые формы, которые также развиваются, при этом обнаруживается, в свою очередь, их противоречие, а его разрешение снова приводит к воз­никновению все новых формообразований и так далее.

Логику такого развития мысли ярко описал К. Маркс в работе «Нищета философии»: «Слияние этих двух мыс­

лей, противоречащих одна другой, образует новую мысль - их синтез. Эта новая мысль опять раздваивается на две противоречащие друг другу мысли, которые, в свою оче­редь, сливаются в новый синтез. Этот процесс рождения создает группу мыслей. Группа мыслей подчиняется тому же диалектическому движению, как и простая категория, и имеет в качестве своего антитезиса другую, противоре­чащую ей группу. Из этих двух групп мыслей рождаетря новая группа мыслей - их синтез. Как из диалектическо­го движения простых категорий рождается группа, так из диалектического движения групп возникает ряд, а диа­лектическое движение рядов порождает всю систему в целом»^[63].

Гегель убежденно и последовательно проводит в сво­ей философии ту мысль, что в процессе развития, пере­хода от одной ступени к другой идея становится все со­держательнее. Внутренним ритмом процесса развития логических категорий является восхождение от абстракт­ного к конкретному. В результате последовательного дви­жения чистого мышления мы имеем конкретное понятие идеи, конкретное учение о систематически развивающем­ся мышлении, то есть логику как учение о чистых сущ­ностях. «Логику, стало быть, - писал философ, - следует понимать как систему чистого разума, как царство чистой мысли. Это царство есть истина, какова она без покровов, в себе и для себя самой»^[64].

Мыслитель понимает природу категорий, их развитие и системность идеалистически, ибо чистое мышление, идеи, категории трактуются им как нечто саморазвива- ющееся, как нечто живущее самостоятельной жизнью. Внутренней пружиной саморазвития идей, логических категорий является, по мнению философа, противоречие, отрицание отрицания. «В чем состоит движение чистого разума? - задает вопрос К. Маркс и разъясняет: - В том, что он полагает себя, противополагает себя самому себе

и сочетается с самим собой, в том, что он формулирует себя как тезис, антитезис и синтез, или еще в том, что он себя утверждает, себя отрицает и отрицает - свое отрица­ние»^[65].

Особенность гегелевского понимания целостности, системности категорий состоит, как было сказано, в том, что она образуется в процессе развития чистого разума, идеи. Каждая категория получает свое содержание как ступень в развитии абсолютной идеи, чистого разума. В свою очередь, чистый разум приходит к своей целост­ности, системности и конкретности только в результате диалектического соединения, синтеза всеобщих опреде­лений, категорий мышления. Поэтому абсолютная идея выступает как результат, но не абстрактный результат, а как то, что только в конце восхождения от абстрактного к конкретному является в своей истинной форме.

Абсолютная идея, поэтому, выступает как такой субъект, который только в процессе самодвижения, раз­решения ряда противоречий и достигает своей истинной конкретности, целостности.

«Результат только потому тождественен началу, - пи­сал Гегель, - что начало есть цель; - или: действительное только потому тождественно своему понятию, что непо­средственное в нем самом имеет в качестве цели самость или чистую действительность. Осуществленная цель или налично сущее действительное есть движение и разверну­тое становление, но именно этот непокой и есть самость, и она равна названной непосредственности и простоте на­чала потому, что она есть результат, то, что вернулось в себя; но то, что вернулось в себя, есть именно самость, а самость есть относящееся к себе равенство и простота»^[66]. Согласно философу, только такое движение образует не­которую систему, которая и является формой существо­вания науки, формой реализации истины.

В «Науке логики» Гегель всесторонне и последова­тельно провел концепцию целостного мышления, идеи, осуществил свою цель - рассмотреть формы мысли, ка­тегории в их внутренней взаимосвязи, развитии и систем­ности. Если предметом логики является целостное мыш­ление, система чистых сущностей, полагал философ, то необходимо начать теоретическое познание этого пред­мета с самой абстрактной, элементарной определенности мышления и проследить его внутреннее самодвижение, проследить восхождение мышления от абстрактного к конкретному.

При анализе целостного мышления, системы чистых сущностей самой абстрактной и непосредственной оп­ределенностью данной предметной области, по Гегелю, является бытие, которое по содержанию равно ничто. В ходе саморазвития абсолютной идеи эти беднейшие опре­деленности не остаются в покое, а переходят друг в дру­га. Бытие переходит непосредственно в ничто, а ничто в бытие. Переход бытия в ничто есть уничтожение, переход ничто в бытие - возникновение. В результате этого само­движения возникает первое конкретное понятие гегелевс­кой философии — становление. В дальнейшем логическом развитии происходит конкретизация этой первоначальной мысли, возникают все новые и новые категории системы.

Гегель придает большое значение категории станов­ления, так как она является единством возникновения и уничтожения, в понятии становления выражено вечное изменение, движение. Но становление - лишь первое кон­кретное понятие логики и потому не является самым вы­соким, самым содержательным понятием. Становление имеет своим результатом другую категорию - определен­ное бытие.

В гегелевском понимании бытие отличается от оп­ределенного, наличного бытия. Если вообще бытие есть только определенность мышления, лишенная всяких оп­ределений, и потому такое бытие есть ничто, то наличное бытие - это определенное бытие, обладающее качеством.

Качественная определенность, следовательно, возникает на ступени наличного бытия. И в логике философ харак­теризует ее как присущую бытию определенность.

Каждое наличное бытие имеет свое качество. Теряя это качество, оно перестает быть тем, чем было. При пе­реходе от одной вещи к другой изменяется качественная определенность предмета. Поскольку наличное бытие имеет присущее только ему качество, оно отрицает дру­гое наличное бытие, обладающее иным качеством.

Определение и отрицание суть моменты наличного бытия. Этим порождаются такие новые категории, как нечто и другое. В дальнейшем философ раскрывает диа­лектику этих категорий, прослеживает их переход в кате­гории в-себе-бытие и момент - для другого. В результате дальнейшего движения абсолютной идеи возникают все новые субкатегории, такие, как «качественная граница», «бесконечность», «истинная бесконечность», «конечное», «для-себя-бытие», «притяжение» и «отталкивание».

Диалектическое движение категории качества, по Гегелю, совершается все время в сторону количества. Когда качество достигает определенной ступени (напри­мер, для-себя-бытие, одно, множество, притяжение или отталкивание), оно переходит в количество. И начинается одиссея категории количества.

В понимании Гегеля количество - это безразличная к бытию определенность, то есть количественная опре­деленность (количество) предмета может сколько угодно меняться, а бытие остается тем же. Например, вещь может иметь больший и меньший размер, но природа ее от этого не изменяется. Поэтому ближайшая характеристика коли­чества такова, что она не затрагивает бытие предмета.

Философ отличал чистое количество, количество как таковое от определенного количества. Под чистым коли­чеством он понимал прежде всего пространство и время, пространственно-временные характеристики предмета. Далее следуют такие неотъемлемые определения коли­чества, как прерывность и непрерывность. Количество,

таким образом, характеризуется как единство пространс­тва и времени, прерывности и непрерывности.

В результате развития идей, выявления все новых й новых определенностей количество приобретает качес­твенные оттенки. Если качество постоянно двигалось в сторону количества, то количество, в свою очередь, дви­гается в сторону качества, получая все новые и новые ка­чественные определения. Ученый рассматривают поня­тие экстенсивной величины, отличающейся от множества единиц некоторой устойчивостью, которая опять-таки относительна. В силу этого возникает новая категория - интенсивной величины. Гегель проанализировал диалек­тику экстенсивной и интенсивной величины, рассмотрел тождество и различие этих понятий.

Рассмотрев переход качества в количество и наоборот, Гегель взялся за исследование категории мера, которая, в его понимании, представляет собой единство качества и количества. Далее, определив абсолютное как меру, иде­алист Гегель пришел к выводу, что «Бог есть мера всех вещей».

Итак, свое логическое учение философ начал с кате­гории бытия, которую считал абсолютно непосредствен­ной, абстрактной определенностью мысли, закончил же раздел бытия рассмотрением категории мера, которую считал уже содержательным, конкретным определением бытия. Придав столь большое значение категории меры (посредством которой считал возможным определять ис­тину, абсолют), философ глубоко и тщательно исследовал ее, раскрывая ее всеобщность, универсальность в мышле­нии. ..

В категории мера количество и качество сначала находятся в непосредственном единстве, мера - их от­носительное тождество. В дальнейшем она снимается в безмерном и возвращается к себе, ибо безмерное, хотя и отрицает меру, в то же время является единством коли­чества и качества.

Завершив категорией мера учение о бытии, Гегель перешел к следующей крупной ступени в развитии мышления - категории сущности, Понятие сущности философ осмыслил посредством таких важных категорий мысли, каковыми являются видимость, противоречие, ос­нование, явление, действительность, внутреннее и внеш­нее, случайное и необходимое, субстанция, причинность, взаимодействие и т.п.

Центральной частью учения о сущности является исследование закона тождества противоположностей, Гегель тщательно проследил движение этого закона, раз­личными ступенями которого являются тождество, раз­ность, различие, противоположность, противоречие и разрешение противоречия. Противоречие трактовалось философом как стержень всей логической системы: толь­ко благодаря этому понятию осуществляется универсаль­ное развитие форм мышления, переход их с одной тео­ретической ступени на другую. Эта категория исследова­лась также с целью выяснения того, какое место занимает она в системе логических категорий, каковы ее сущность, содержание и отношение к другим философским катего­риям. Противоречие было рассмотрено и самостоятельно, как некая целостность и конкретность, и это разумное по­нимание противоречия противопоставлено абстрактному, рассудочному его пониманию.

Конечно, все эти аспекты, их грани весьма условны: речь идет только о диалектическом понимании Гегелем категории противоречия. Философ последовательно про­тивопоставлял конкретное, диалектическое понимание абстрактному. В его трактовке противоречие - это це­лостное образование, представляющее собой единство многочисленных определений. Но формирование диалек­тической, конкретной категории противоречия проходит ряд последовательных, внутренне связанных этапов, со­вокупное содержание которых и складывается в сущность этой категории.

Как видим, мыслитель не ограничился описанием, определением противоречия, рассуждениями об отличии 142

этого философского понятия от других, но попытался ис­следовать его содержательно, раскрыть во всей конкрет­ности, тотальности, последовательно продвигаясь от все­общих его определений к наиболее конкретным.

Рассматривая противоречие как сложное внутренне расчлененное понятие, Гегель последовательно раскры­вает моменты тождества, разности, различия, противо­положности, противоречия и разрешения противоречия. В понятии противоречия все эти моменты, аспекты, оп­ределенности находятся в нераздельном единстве. И по­тому всякая попытка отрывать эти моменты от целого и рассматривать их отдельно неизбежно приведет к ис­чезновению самого понятия, и тогда единый целостный принцип станет лишь суммой различных определений. Понятие противоречия в результате подобной операции распадется на различные абстрактные законы мышления («тождество», «различие», «противоположность» и т.п.). В форме же этих разрозненных, внутренне не связанных абстрактных определений вовсе не содержится философ­ское (конкретное) понятие противоречия.

Главным пороком гегелевского учения о противоре­чии является то, что противоречие здесь не разрешается рационально, а опускается в основание. Понятие же осно­вание философ рассматривал через такие пары категорий, как форма и сущность, форма и материя, форма и содер­жание. Проанализировав отношение формального и ре­ального оснований, Гегель пришел к мысли, что лишь при определенных условиях реальное основание производит следствие. Категория же условие есть совокупность ряда обстоятельств. Далее Гегель последовательно рассмотрел такие философские категории, как закон, целое и часть, сила и обнаружение, внутреннее и внешнее.

Важное место в логике Гегеля занимает категория действительность, которую он понимал как единство внутреннего и внешнего, сущности и существования. Определенный интерес представляет также его учение о случайности и необходимости, причинности, субстанции 143∙

и взаимодействии как моменте, ступени развития чистого разума, абсолютной идеи.

В последнем разделе гегелевской логики последова­тельно анализируются такие формы мышления, как поня­тие, всеобщее, особенное и единичное, суждение и умо­заключение и т.п.

Здесь глубоко разработана проблема понятия. Оно рассмотрено как единство многообразного, как конкрет­ная тотальность определений. Такая трактовка понятия выходила за рамки традиционного его истолкования, хотя первоначальная идея подобного понимания содержится в кантовском учении о синтетическом знании. Именно поэ­тому Гегель, анализируя кантовскую трансцендентальную логику, отметил ее преимущество по сравнению с рассу­дочной логикой. Согласно рассудочной логике, писал фи­лософ, «я обладаю понятиями точно так же, как я обладаю какими-либо внешними свойствами», и всякое многооб­разие остается вне понятий, которым в таком случае при­суща лишь форма абстрактной всеобщности. Напротив, кантовские суждения a priori представляют собой форму конкретного, синтетического знания, в котором многооб­разие выступает в некотором единстве (синтезе).

В понимании Гегеля синтетичность, конкретность яв­ляются внутренними определенностями самого понятия, возникшими в ходе его саморазвития. А коли так, то ос­новой понятия является отнюдь не реальность и тем более не эмпирическое многообразие; по Гегелю, само понятие, движение мысли порождает действительность, составляет животворящую душу всего реального мира. Обосновывая правомерность этой идеалистической трактовки, мысли­тель пытался разработать теорию таких понятий, которые не упрощали бы, не огрубляли действительность, а пока­зывали ее как нечто развивающееся, и если уж не в пол­ной гамме красок, то хотя бы в самых существенных ее многообразиях.

Всесторонне рассмотрев развитие форм суждения и умозаключения, Гегель перешел к анализу категории

«объективность», которая выступает у него в таких после­довательных формах, как механизм, химизм и телеология^ Раздел о понятии завершается учением об идее, в котором исследуютсйпонятие жизни, идея познания и идея блага. Вся гегелевская «Наука логики» как идеалистическая сис­тема чистых сущностей вполне закономерно оканчивается’ рассуждениями об абсолютной идее, которая будто бы и является целостностью, конкретностью, единством мно­гообразного, ибо все предшествующее развитие мышле­ния содержит как свой собственный момент.

Сняв с логики Гегеля идеалистические напластова-; ния, мы обнаружим ее стержень - диалектический метод исследования форм мышления. В «Науке логики» прежде всего на основе принципа развития, принципа противо­речия познается конкретность, внутреннее единство пар­ных категорий, каждая сторона которых еще абстрактна, поскольку является лишь моментом конкретного поня­тия. Опираясь на принцип восхождения от абстрактного к конкретному, философ обосновал также внутреннюю взаимосвязь, целостность, системность всех логических категорий, начиная с категории бытия и кончая сложной философской категорией «идея». Именно потому в ге­гелевской логике каждая конкретная философская кате­гория выявляет свою суіцность, подлинное содержание только во внутренней связи с другими категориями, толь­ко в контексте развивающейся системы.

Через всю «Науку логики» красной нитью проходит важная мысль о том, что сущность категорий познается не посредством описания и выявления их отличительных признаков, а путем раскрытия внутренней взаимосвязи категорий, выявления их места в системе развивающегося мышления. Такое диалектическое, конкретное понимание категорий существенно отличается от абстрактно-обще­го, рассудочного их рассмотрения.

В отличие от метафизической, рассудочной филосо­фии, которая одну сторону парной категории отрывает от другой (качество от количества, конечное о;т бесконечно­

го, случайное от необходимого и т.д.), Гегель на основе диалектического принципа развития и противоречия рас­крыл внутренние связи этих категорий, постиг их конк­ретность и целостность. Вследствие такого рассмотрения парные категории перестают быть абстрактно-общими понятиями, общими терминами, обычными универсали­ями, а становятся всеобщими законами мышления, сту­пенями, узловыми пунктами саморазвития абсолютного субъекта, идеи, духа.

Гегелевское конкретное понимание парных катего­рий, раскрытие их внутренней связи через принцип тож­дества противоположностей имеет громадное значение для развития культуры и познания. Если предметы и явле­ния осмысливаются посредством категорий, то разумная, диалектическая их трактовка является эпохой в развитии философии. И действительно: одно дело, когда предме­ты и явления осмысливаются и осваиваются посредством абстрактно-общих, рассудочных понятий, и совершенно другое, когда они осмысливаются с помощью конкретно­всеобщих понятий, универсальных законов мышления; тут выявляются два принципиально различных типа мышления - метафизического и диалектического.

Согласно гегелевской логике каждое универсальное понятие, категория содержит в себе свое другое, свою противоположность, равно как и необходимость их даль­нейшего движения и перехода друг в друга. Здесь отде­льные понятия трактуются лишь как сторона конкретной тотальности, они внутренне связаны и имманентно пере­ходят друг в друга. Основной недостаток метафизическо­го, рассудочного мышления, по Гегелю, в том и состоит, что оно не может познать внутренние связи этих опреде­ленностей, а стало быть, не способно схватить и полную истину, привести познающее мышление к субстанциаль­ным, целостным принципам рассматриваемого предмета.

В гегелевской же логике категории, формы мысли конкретны, целостны как в своей парности, так и в сис­теме. Философ открыл внутренние взаимосвязи не ТОЛЬ­

ко парных, но и вообще всех философских категорий. В результате такого диалектического рассмотрения перед нами предстает сложная саморазвивающаяся система мысли, состоящая из ряда последовательных формообра­зований, целостностей, которые от наипростейшего фор­мообразования восходят к самым сложным формам.

В гегелевской логике подчеркнуто также и то, что тождество противоположностей является не только внут­ренним ритмом развития парных категорий, но и внут­ренним законом всей системы категорий, ибо парные категории развиваются от уровня к уровню, восходят от абстрактного к конкретному лишь благодаря существую­щему в этом формообразовании закону тождества про­тивоположностей, благодаря разрешению противоречия. Развитие чистого мышления, идеи, системы категорий, по остроумному замечанию Э.В. Ильенкова, напоминает художника, который вознамерился создать автопортрет, предельно точно воспроизведя свой облик. Но за время работы над портретом изменились и облик художника, и его представление о себе. Автопортрет не удовлетворил живописца, поскольку уже не соответствовал данному его состоянию, его представлению о себе. Художник снова и снова берется за работу, но каждый новый автопортрет постигает та же неудача: он так же далек от оригинала, как и все предыдущие. .

Подобным же образом абсолютная идея в ходе само­развития формирует множество своих всеобщих опреде­лений, которые в отдельности схватывают лишь ту или иную сторону абсолютной идеи, тогда как только в своем единстве они способны дать конкретное понятие абсо­лютного.

Действительно, каждое отдельное понятие односто­ронне, недостаточно, оно нуждается в дополнении своей противоположностью и в соединении с ней образует бо­лее высокое понятие, которое стоит ближе к истине, но опять-таки не дает ее. Даже последнее и самое богатое понятие - абсолютная идея - само по себе еще не есть

полная истина; окончательному результату принадлежит и все то развитие, через которое это понятие прошло. Только, благодаря такой диалектике понятий, философия соответствует живой действительности.

Мыслительный процесс - это не произвольная игра понятиями, а объективный процесс. Так как мир и его ос-: нова есть развитие, то и познать его можно только через развитие. Закон, которому следует развитие понятия как в общих чертах, так и в деталях, есть движение от поло­жения к противоположению и от него - к соединению. Логика развития всей системы подчиняется закону отри­цания отрицания. Так создается система категорий, ибо их диалектическая обработка есть не только раскрытие внут­ренних противоречий в изолированных категориях, но и установление их взаимосвязи, перехода одной категории в другую. Такое развитие понятий - это объективная, а не субъективная необходимость, поскольку для Гегеля поня­тие и есть сама объективность абсолютной идеи.

Важной особенностью гегелевской логики как систе­мы чистых сущностей является и то, что философ не огра­ничивался исследованием отдельной стороны мышления, что было характерно для традиционной формальной ло­гики, а изучал человеческое мышление в его целостнос­ти. Гегель сначала исследовал универсальные, всеобщие определенности мышления, рассмотрел саморазвитие категорий независимо от конечных, превращенных форм и только на следующем этапе он специально исследовал такие формы мышления, как суждение, умозаключение и раскрыл их связь с универсальными определениями мыш­ления - категориями.

Гегелевское целостное исследование мышления - это крупный этап в изучении проблемы мышления. Традиционная логика, как было сказано, ограничивалась изучением лишь форм мышления, описывала их, класси­фицировала, анализировала формы выводного знания. В отличие от такой логики Гегель исследовал всю целост­ную природу саморазвивающегося мышления.. В его логи­

ке центральное место занимает учение о категориях, все­общих определениях человеческого мышления. В связи с этим, философ по-новому, на основе принципа развития исследовал и формы мышления (суждение, умозаключе­ние), являющиеся, по существу, конечными, превращен­ными, языковыми формами мышления.

Несомненным достижением Гегеля следует считать также то, что он сделал попытку рассмотреть мышление теоретически, на его собственной основе, изучить мыш­ление, понять его сущность, исходя из всеобщих опреде­лений, проследить поступательное развитие этих катего­рий, рассмотреть глубокую связь универсальных понятий с превращенными формами и тем самым постичь мышле­ние в его целостности. Доказывая необходимость именно такого исследования, Гегель писал, что философия долж­на познать предметы «не в их частности, а в их всеобщ­ности, в их роде, в их в-себе и для-себя бытии»^[67].

По сравнению со всей предшествующей философи­ей, таким образом, Гегель разработал глубокое учение о категориях, об их внутренней связи и содержательной субординации, начиная с категории бытия и кончая аб­солютной идеей. При этом возникают вопросы: «на чем основана гегелевская систематизация категорий?», «ка­ковы преимущества и недостатки гегелевского учения о категориях?».

Внимательный анализ гегелевской логики, система­тизации категорий свидетельствует о том, что Гегель не брал категории из головы, чтобы формально свести их в систему и, в отличие от Канта, не заимствовал их табли­цу из существующих функций суждений. Для исследова­ния категорий Гегель прямо обратился к истории позна­ния, истории духовной культуры и истории философии. Правда, являясь идеалистом, он не понимал внутреннего закона реальной истории, общественно-исторического движения народов. Вследствие этого философ мистифи­цировал и извратил как реальный исторический процесс,

действительную историю живых общественных индиви­дов, так и духовную историю - историю познания, куль­туры и философии.

Все это внутренне связано с тем, что Гегель, по выра­жению Маркса, знал и признавал только один вид труда, «именно - абстрактно-духовный труд»^[68].

Иными словами, Гегель был убежден, что реальная, эмпирическая история, смена эпох и событий, изменение образа жизни народов, борьба конкретных личностей и народов имеют своим всеобщим основанием, движущей силой не самих себя, а выступают лишь внешним прояв­лением саморазвития мистического субъекта - идеи, духа, деятельность которого определяет смысл исторических событий, характер и содержание конкретно-историческо­го движения.

В «Феноменологии духа» мыслитель, анализируя крупные исторические события, пытается найти ключ к пониманию этапов человеческой истории с помощью су­ществовавших в то время образов и форм сознания. Так, причиной возникновения рабства, например, он считал существование рабского и господского сознания. Великая французская революция, по его мнению, есть следствие борьбы просвещения и религии, «превосходство» же ис­тории своего народа Гегель выводил лишь из теоретичес­ких преимуществ немецкой классической философии.

Основной порок такого взгляда на историю челове­чества и познания состоит в том, что мышление, сознание, категории исследуются не в связи с обществом, реальной историей личностей, а как самостоятельные, субстанци­альные, саморазвивающиеся сущности, от деятельности которых якобы зависит содержание всего другого. По этой причине источник возникновения категорий, форм сознания философ видел не в реальных общественных от­ношениях, а в движении чистого разума, в саморазвитии абсолютного духа. «Но раз мы упускаем из виду истори­ческое развитие производственных отношений, - писал

по этому поводу Маркс, - для которых категории служат лишь теоретическим выражением, раз мы желаем видеть в этих категориях лишь идеи, самопроизвольные мысли, независимые от действительных отношений, то мы во­лей-неволей должны искать происхождение этих мыслей в движении чистого разума»^[69].

И все-таки при всем этом необходимо понимать, что гегелевский анализ категорий, понятий является круп­ным этапом в развитии философии. Это обусловлено, прежде всего, тем, что мыслитель обратился к истории познания, к истории культуры и философии, и потому ему удалось рассмотреть формы мышления на более широкой основе по сравнению со всей предшествующей ему философией.

Маркс рассматривал «Феноменологию духа» как ис­тинный исток и тайну гегелевской философии. Этот фун­даментальный труд Гегеля по отношению к его логике, принципу систематизации категорий имеет двоякое зна­чение. С одной стороны, в процессе развития, формообра­зования сознания происходит отчуждение, снятие отчуж­дения и выявляется, обосновывается, по Гегелю, понятие науки, абсолютное знание, идея как тождество бытия и мышления. Этот процесс можно рассматривать, во-пер­вых, как восхождение от абст-рактного к конкретному, так как происходит развитие, движение от чувственной достоверности, являющейся наиболее непосредственной формой сознания, до наиболее сложных форм обществен­ного сознания - искусства, религии и философии; во-вто­рых, его же можно трактовать как движение от конкрет­ного к абстрактному. Внимательный анализ показывает, что последовательная эволюция форм сознания, движе­ние общественно-исторического процесса, развитие фи­лософии привело к выявлению понятия науки, исходного пункта чистого мышления, всеобщего основания всего существующего, то есть к обоснованию понятия идеи как тождества бытия и мышления.

С другой стороны, «Феноменология духа», анализ истории познания, истории философии имеет огромное значение для дедукции категорий и для их конкретной систематизации. Как известно, раздел «Абсолютный дух» заканчивается анализом философии как высшей формы развития сознания, историческим результатом которой является абсолютное знание. При этом философ, во-пер­вых, трактовал абсолютное не как внезапную находку творческого гения, а как результат сложного и трудного развития сознания, самосознания; во-вторых, абсолют­ное, идея - это, по Гегелю, не тощая абстракция, а всеце­ло конкретное, сложно расчлененное понятие, единство многочисленных определений.

В «Науке логики» на основе восхождения от абстракт­ного к конкретному Гегель выявил внутреннюю взаимо­связь логических категорий, их конкретную систему. При этом философ, однако, впал в иллюзию, полагая, что в ло­гике, являющейся системой чистых сущностей, он только прослеживает сугубо логическое развитие идеи, мышле­ния, которые сами по себе якобы изначальны и предшес­твуют природе и обществу. На самом же деле гегелевская логика, система категорий имеет вполне земную основу, она отчуждена, абстрагирована от реальной человеческой истории, истории познания и можно даже сказать, что она заимствована из развития мистифицированной мыслите­лем истории философии.

Иными словами, при обосновании своей системы ка­тегорий Гегель опирался на разработанный им же принцип исторического и логического. Внутреннюю взаимосвязь, систему логических категорий он заимствовал из реаль­ной истории философского знания, но, будучи идеалис­том, тут же извратил и мистифицировал этот процесс, ибо идеи, категории, абстрагированные от реальной истории познания, отчуждаются и отрываются от реальной почвы и выдаются как такие, которые якобы существуют изна­чально, имеют самостоятельную жизнь и проявляются-де через природу и реальную историю, Особенность геге­

левской объективно-идеалистической трактовки состоит в том, что истинно субстанциальное рассматривается как форма проявления идеи, а то, что действительно является формой, объявляется сущностью, субстанцией всего су­ществующего.

Как избавиться от подобных идеалистических за­блуждений, популярно объяснили К. Маркс и Ф. Энгельс в «Немецкой идеологии»: «Философам достаточно было бы свести свой язык к обыкновенному языку, от которого он абстрагирован, чтобы узнать в нем извращенный язык действительного мира и понять, что ни мысли, ни язык не образуют сами по себе особого царства, что они — только проявления действительной жизни»^[70].

В своей логике Гегель пытался доказать, что речь идет о саморазвитии чистого мышления, идеи по методу вос­хождения от абстрактного к конкретному. Но это лишь иллюзия объективного идеализма, результат некритиче­ского, непосредственного обобщения отчужденного мира, в котором идеи, мысли отрываются от действительности, от реальных общественных отношений и выдают себя за нечто самостоятельное, существующее изначально. і

«Мы уже показали, - писали Маркс и Энгельс, - что обособление мыслей и идей в качестве самостоятельных сил есть следствие обособления личных отношений и свя­зей между индивидами. Мы показали, что исключитель­ное систематическое занятие этими мыслями, практикуе­мое идеологами и философами, а значит и систематизиро­вание этих мыслей есть следствие разделения труда и что в частности немецкая философия есть следствие немец­ких мелкобуржуазных отношений»^[71]. ■

Таким образом, «тайна» гегелевской системы катего­рий в том и состоит, что философ абстрагировал их (или воспользовался результатом прежней абстракции) от ре­ального мира и человеческой истории. Иными словами, богатая сеть гегелевских категорий, всеобщих определе-

ний мысли - это теоретические абстракции, абсолюти­зированные образы конкретного развития материальной и духовной культуры, функционирующие в философии Гегеля как самостоятельные сущности. Они возникли в логике, в философии в результате абстракций от индиви­дуальных особенностей, от конкретных элементов, форм и границ реально развивающегося общественно-истори­ческого процесса, от истории философии и познания.

«Абстрагируя таким образом от всякого предме­та все его так называемые акциденции, одушевленные или неодушевленные, человеческие или вещественные, - писал Маркс, - мы имеем основание сказать, что в пос­ледней степени абстракции у нас получаются в качест­ве субстанции логические категории... Удивительно ли после этого, - продолжает он, - что все существующее, все живущее на земле и под водой может быть сведено с помощью абстракции к логической категории, что весь реальный мир может, таким образом, потонуть в мире абстракций, в мире логических категорий?»^[72].

Таким образом, Маркс всесторонне раскрыл «тайну» гегелевской спекулятивной конструкции, своеобразие ко­торой состояло в том, что философ создавал всеобщие по­нятия и категории, абстрагируясь от конкретных особен­ностей реальной жизни и познания, что является вполне закономерным актом. Однако тут же этот процесс мис­тифицировался и идеалистически интерпретировался так, что этот процесс абстракции от реальной действитель­ности рассматривался не как отвлечение, а как анализ, в результате которого выявляются истинные, субстанци­альные определения эмпирической реальности. Философ по-своему, был убежден, что категории и понятия - вов­се не субъективные формы объективного, а подлинная сущность, субстанциальные определения действительной жизни.

Говоря о гегелевском методе спекулятивной конст­рукции, мы, конечно, не забываем о том, что не все

категории, взятые Гегелем для исследования, абстра­гированы от действительности им самим. Многие ло­гические категории, как известно, были разработаны, исследованы задолго до Гегеля. Но мы помним и о том, что немецкий мыслитель проанализировал категории на более широкой основе, привлек к рассмотрению в логике более широкую сеть философских категорий, по-новому интерпретировал и переосмыслил проблему мышления, разработал понятие категорий, раскрыл их внутреннюю взаимосвязь и последовательность на ос­нове объективного идеализма. В отличие от своих пред­шественников он рассмотрел категории не как абстракт­но-общее, а как конкретно-всеобщее, содержательное определение мысли.

Как уже отмечалось, категории, их внутренние взаи­мосвязи и последовательность взяты Гегелем из истории философии. Этот факт научной деятельности философа содержит одновременно положительную и отрицатель­ную характеристики. Безусловно, положительным явля­ется обращение Гегеля к истории познания: приняв эс­тафету исследования форм мышления у тех, кто до него трудился над разрешением этой проблемы, философ и сам многое прояснил и продвинул в учении о логическом строе мышления, и, что особенно важно - с диалектичес­ких позиций. Но то, что Гегель некритически относился как к существующей действительности, так и к отчуж­денной от нее духовной культуре, ее истории, истории философии, неопровержимо свидетельствует об односто­ронности, ограниченности собственной его философии. Ведь отождествив отчуждение с опредмечиванием вооб­ще, он истолковал систему искаженных, отчужденных от­ношений как истинные отношения людей, поскольку не­критически относился к существующему миру, разделял иллюзию этого мира о самом себе, о своей историй, о ее духовных отражениях.

Гегелевская логика, его система категорий, по суще­ству, является не только результатом этой отчужденной

действительности, но и своеобразной теорией этого мира. Поскольку философ некритически вывел свою систему категорий из существующего мира, постольку в ней не­обходимо отразилась и логика этих перевернутых, отчуж­денных отношений.

Гегель не ограничивался обоснованием логики, сис­темы внутренне взаимосвязанных категорий, а пытался создать свою грандиозную философскую систему, в ко­торой логика, система чистых сущностей является только началом его философской системы. Гегель - диалектик, и поэтому его не могла удовлетворить такая философия, в которой все элементы связаны друг с другом только внеш­не. В силу этого он пытался обосновать такую целостную систему о духе, в которой логика, природа и общество были бы внутренне связанными между собой. Для реа­лизации этого замысла Гегель применил диалектичес­кий метод, разработанный в его «Феноменологии духа», согласно которому саморазвитие идеи на определенной ступени отчуждает себя вовне, в природу и снимает свое же отчуждение, возвращается к самой себе, обогащенной всей логикой предшествующего своего развития.

Правда, приступая к созданию «Феноменологии духа», Гегель, видимо, еще не думал о такой системе, ис­ходил, как и Шеллинг, из того, что в кантовской филосо­фии даны все основные результаты, и задача, стало быть, состоит в обосновании исходного пункта и предпосылки философии. Поэтому Гегель первоначально был занят главным образом обоснованием природы абсолютного знания, идеи тождества бытия и мышления, являющейся исходным пунктом, началом философии.

В процессе реализации феноменологической задачи возникли, однако, новые мысли, идеи и задачи, которых, возможно, и не было в начале создания этого фундамен­тального труда. (Здесь еще раз убеждаешься в справедли­вости той диалектической мысли, согласно которой цель является функцией средства.) Видимо, у Гегеля возникла важная мысль о том, что необходимо не только обосно­

вать исходный пункт готовой системы, но и создать само­стоятельную, оригинальную систему объективного иде­ализма. Поэтому он переосмыслил свое первоначальное понятие о сознании, духе, открыл и обосновал сложное, конкретное понятие духа, для которого абсолютное зна­ние, идея, явившаяся как результат развития сознания и самосознания, есть всеобщее условие его (духа) сущест­вования.

Иными словами, Гегель разработал сложное учение о духе, абсолютном духе, важнейшей ступенью которого является понятие идеи, системы логических категорий, которые в их взаимосвязи выступают контуром, началом творческого самодвижения, самопознания абсолютного духа.

В понимании мыслителя идея, система категорий и дух не разные духовные образования, а ступени одной и той же духовной субстанции. Если идея есть непосред­ственный, абстрактный и еще неразвитый дух, то дух - это та же идея, но возвратившаяся к себе через снятие сво­их конечных форм. В своем развитии дух первоначаль­но выступает в форме простой логической идеи, в виде возможности, в-себе-бытия, так как не осознает самого себя, своей сущности. В силу этого дух должен отчуж­дать себя в объективность, в природу, в которой, правда, он превращается не во что-то абсолютно другое, а в свое другое. Такая природа идеи особенно ясно обнаруживает­ся на ступени конкретного духа, который развился, снял свое инобытие, познал свою противоположность как свой момент и пришел к своему самосознанию.

И хотя Гегель считал, что все есть дух, он ясно по­нимал также, что идея, природа и дух имеют свои спе­цифические определенности. Так, если логическая идея характеризуется непосредственностью, простым внутри- себя-бытием, то природа характеризуется пространствен­но-временным существованием, то есть все в природе существует рядом друг с другом. Специфическая же осо­бенность духа, по Гегелю, состоит в том, что в нем снято

инобытие идеи, он выступает как синтез, возвращение и возвращенность к себе из своего другого. Поэтому только в духе происходит принципиальное преодоление приро­ды, ее пространственно-временного бытия, ее идеализа­ция. «Впервые это происходит в духе, - писал философ, - который именно благодаря этому, осуществляющемуся в нем преодолению, отличает себя от природы»^[73].

Важнейшая характеристика идеи состоит также в том, что в ней обозначено не конечное, а всеобщее определе­ние духа, всеобщая схема его творческого саморазвития и самопознания. «Если желаем кратко указать, что такое абсолютная идея в ее истинной действительности, то мы должны сказать, что она есть дух, и притом не дух в его конечности и ограниченности, а всеобщий, бесконечный и абсолютный дух, определяющий из самого себя, что по­истине есть истина»^[74].

В понятии идеи мыслителем, следовательно, схваче­ны контуры, всеобщий план и образ целостного развития духа. Поэтому действительное постижение духа прежде всего сводится к познанию его идеи, всеобщего условия его бытия. Без идеи нет и самого духа и нет реального ус­ловия его самопознания. «Все, что есть истинного, вели­кого и божественного в жизни, становится таковым через идею, и цель философии состоит в том, чтобы постигнуть идею в ее истинном образе и всеобщности»^[75], - сказал Гегель в своей речи при открытии чтений в Берлинском университете.

Чтобы проследить процесс порождения идеи катего­риями своего другого (природы и общества) и снятие пос­леднего, возвращение к самому себе в качестве конкрет­ного духа, философ наделил идею и логические категории деятельной сущностью, трактовал их как деятельное и са- моразвивающееся начало. Только внутренне противоре­чивая, деятельная и саморазвивающаяся мысль образует

конкретную систему категорий и способна отчуждать, по-; рождать многообразие форм, которые существуют в чувс­твенной действительности, и снять эту последнюю.

Только в таком понимании сущности чистого мыш­ления удается Гегелю рассмотреть идею, систему кате­горий, логику как всеобщее условие, начало и контур природы и духа. Философ был по-своему логичен, когда утверждал, что если чувственный, эмпирический мир, история последовательно сменяющих друг друга поко­лений, их динамика является сложным процессом, вы­ражающимся в многочисленных формах и оттенках, то логические определения, категории, лежащие в основе этого мира, тоже должны быть сложными, расчлененны­ми и конкретными.

Только конкретная, внутренне саморазвивающаяся идея, система внутренне взаимосвязанных логических категорий способна породить свое другое - природу и историю. В изображении мыслителя категории и их сис­тема являются как бы каркасом, логическим стержнем всей системы природы, всего общественно-историческо­го процесса и культуры. Иными словами, категории и их система, по Гегелю, порождают, отчуждают себя в приро­ду, которая есть, по мнению философа, конечное вопло­щение духа; природа не соответствует адекватно идее, ее понятию, ибо ее определения еще не знают саморазвития^ самодвижения, являющегося содержанием и сущностью идеи. Лишь на определенном историческом этапе в раз­витии природы просыпается дух - возникает человек, че­ловеческая история, и тогда-то дух осознает самого себя, совершает свое всемирно-историческое творчество. С этого момента истинной, саморазвивающейся реальное^ тью, субстанцией-субъектом становится только абсолют­ный дух.

Природа, общество, исторически развивающаяся ду­ховная культура народов, образ жизни и нравы людей, дея­тельность исторических личностей - все это, по Гегелю, есть проявление и обнаружение всемирно-исторической

деятельности абсолютного духа, который является их подлинным творцом и истиной.

Мыслитель, как видим, снова обратился к исто­рии, истории познания, истории философии. Но если в «Феноменологии духа» анализ духовной культуры, форм сознания, истории философии и познания как бы предшествовал систематическому обоснованию логики и являлся основой редукции логических категорий, то в «Энциклопедии философских наук» обращение к исто­рии, истории философии необходимо ему для того, чтобы проследить воплощение, проявление идеи.

В гегелевской философии эти два аспекта одинаково важны, хотя и не равноценны. В одном случае обраще­ние к истории познания, истории философии выступает как обоснование идеи, логики, как Источник обоснования системы логических категорий, их последовательности, которая бесконечно превосходит все предшествующие попытки в этом направлении. В другом же случае обра­щение к истории духовной культуры выступает как само- обоснование идеи, логики, как форма ее проявления, как своеобразное доказательство истинности данной формы систематизации логических категорий.

В результате такой сложной теоретической дея­тельности обосновывается целостное учение о духе. «Философский дух есть не что иное, - писал Маркс, - как отчужденный дух мира, мысленно, т.е. абстрактно, пос­тигающий себя внутри своего отчуждения»^[76]. Логика, фи­лософия природы, философия духа являются тремя фило­софскими науками, которые изображают развитие, само­развитие духа от всеобщего к особенному и единичному. Все эти философские науки отличаются от частных наук прежде всего тем, что в них постигается и познается поня­тие абсолютного духа. Что касается частных наук, то они, по Гегелю, познают только отдельные стороны, аспекты духа и его проявления.

Гегелевское учение о логическом (категориальном) строе мышления, таким образом, явилось крупным этапом в исследовании категорий, всеобщих определений мысли. Философ обосновал много плодотворных идей, имевших важное значение для философии и культуры. Он по-но­вому трактовал проблему мышления, категории, разрабо­тал целостное учение о формах мышления, исследовал их внутренние связи и субординацию. Однако, в силу своего идеализма и некритического отношения к отчужденному миру, отчужденной духовной культуре Гегель извратил сущность категорий, рассматривая их как систему чистых сущностей, которые лежат в основании чувственно-конк­ретной действительности.