§ 11. Идея
Проблема идеи была одной из самых узловых в истории европейской философии. Различие концептуальных основ философских учений обуславливалось различием и в понимании самой идеи.
Как термин «идея» впервые употребляется у греческих, мыслителей - Анаксагора (V в.
до н.э.) и Демокрита (V-IV вв. до н. э.). Демокрит объясняет атомы как последние неделимые частицы, природа которых познается только умом; их он часто называет идеями. Все вещи образуются из атомов. 0 вечных изначальных идеях Платона уже говорилось. Все вещи и люди - порождения этих идей. Они- изначальные схемы (эйдосы) или формы, вещи и люди
- их тени. Идеи неизменны, вещи и люди изменчивы, последние могут лишь походить на свой изначальный образец, приближаться к ним, но не могут быть тождественными им. Иначе они были бы теми же самыми образцами. Подлинный мир - это мир идей. Только вечно неизменные вещи наиболее совершенны, т.е. соответствуют своей идее, а таковыми могут сами образцы. Красивые вещи изменчивы, красивый человек теряет красоту, не меняется только красота как таковая и т.д.
Аристотель, выступавший против раздвоения мира на мир идей и вещей, вместо идеи употреблял термин «форма». Форма и материя едины. В Новое время в европейской истории идея преимущественно осмысливалась в ракурсе ее познавательной функции. Идея теперь не рассматривается как схема, эталон того, что еще должно возникнуть, т.е. того, чего в действительности еще нет. В понимании Р.Декарта (1596-1650) и Б.Спинозы (1632-1677) идея совпадает с понятием. Только идея есть мысль, не имеющая своего наглядно-чувственного выражения и образца. Эмпирическая логика, основанная Дж. Локком, отождествила идею с представлением и фактически свела на нет
ее специфическое содержание, которое она приобрела еще у Платона. С этой позиции было уже невозможно ставить вопрос о самостоятельном значении и функции идеи в отличие от других мыслительных и чувственных форм.
На особое содержание и функцию идеи наряду с другими формами мышления впервые ясно указал И.Кант. По словам Гегеля, Кант возвратил идее утраченное ею в философии XVII-XVIII вв. содержание. В ее понимании Кант в какой-то мере возвратился к позиции Платона. То, в чем состоит совпадение позиции Платона и Канта, можно свести к следующему: идея не возникает из внешних чувств, т.е. она не есть отражение; идея сама является исходным образцом, с чем должна сообразоваться действительность. По Канту идея - понятие понятий, она понятие не рассудка, а разума. Разум - последняя ступень познания, он должен объединить все эмпирическое, разрозненное содержание мышления в совершенное единство. Если рассудок, подвергая обработке чувственные данные, классифицирует их в понятии, делит их на роды и виды и т.д., то разум эти разрозненные и дихотомичные понятия стремится объединить под некоторой общей идеей. «Под идеей, - отмечает Кант, - я разумею такое необходимое понятие разума, для которого в чувствах не может быть дан никакой адекватный предмет» [12. Кант 1964. Т. 3, 368].
Имеется ли за пределами наших чувств какой-то реальный мир предметов, по Канту, мы этого не знаем и не можем знать, так как наша мысль не может перескочить через эти чувства (трансцензус) и непосредственно соприкоснуться с тем миром. Поэтому реальностью, с которой наш ум имеет дело и которую он знает, познает и осваивает, являются наши ощущения, восприятия, данные наших чувств. Формы нашего восприятия и созерцания пространство и время, а также наш рассудок и разум сами вносят порядок и закон в материал чувственных данных. Поэтому идея разума, приводящая понятия рассудка в соответствие
с собой, выражает должное, а не сущее. Например, все содержание понятий должно служить идее блага, ради которой человек может познавать мир и жить, независимо от того, каково его конкретное содержание.
Согласно Гегелю идея, наоборот, имеет самое прямое отношение и к чувственности, и к предметам вещного мира.
Идея есть истина понятия или объективная истина. Если вспомним, как уже говорилось, природа и человеческий мир есть воплощенная форма Абсолютного Духа, есть ступень его саморазвития и самопознания, то идея выглядит у Гегеля как такое понятие, которое, благодаря своей истинности, готово к воплощению в реальность или уже воплотилось в ней. Воплощенность выступает тогда как свидетельство истинности понятия, которое, правда, тоже имеет свои градации: большей истинности, меньшей истинности. «Нет, субъект превращает его (предмет - А.К.) в определения понятия; именно понятие действует в предмете, соотносится в нем с собой и, сообщая себя в объекте свою реальность, находит истину»[13. Гегель 1970, Т. 1, 242]. Идея есть истина в себе и для себя - абсолютное единство понятия и объективности. Ее идеальное содержание есть не что иное, как понятие в его определениях. Ее реальное содержание есть лишь раскрытие самого понятия в форме внешнего наличного бытия. Вещь, объективное, субъективное должны быть не только соответствующими своей идее, но тождеством понятия и реальности. Конечно, говорит Гегель, в жизни имеются и хорошие и плохие люди. Первых мы называем настоящими людьми, т.е. людьми, соответствующими своему назначению. Это значит, что эти люди суть наибольшее воплощение своей идеи. Но и плохие люди, хотя и с большими отклонениями, в какой-то мере тождественны идее человека, иначе их нельзя было бы назвать людьми.Таким образом, гегелевское определение: идея есть единство понятия и реальности. Но это единство не готово
изначально, оно есть процесс. Идея является результатом исторического развития, она не есть абстракция, выражающая одно из свойств процесса, а понятие, которое в процессе развития очистилось от посторонних и случайных моментов, выработало то, что составляет его суть. Это развитие, достигшее полноты содержания, понятия, подготовленное предшествующим движением для перехода к формам бытия и принявшее форму бытия.
В изображенной с подлинным вдохновением истории духа у Гегеля, люди, однако, не играют особой роли.
Это вселенское движение. Его дух по существу есть бог. Сам Гегель каждый раз подчеркивает это. Например, одно из определений логики как науки у него гласит примерно так: Это (логика) есть изображение бога, каков он в себе и для себя до сотворения им природы и какого бы то ни было конечного духа (человека). Конечный пункт развития Духа, пункт его возвращения в себя есть абсолютная идея. Она вбирает в себя в логически очищенном виде все содержание предшествующего пути, систематизирует его. А это и есть философия Гегеля.Однако рассмотрение идеи только со стороны ее познавательного содержания не раскрывает в полной мере ее действительную функцию. Отражение вещного мира или - в гегелевском смысле - познания Духом самого себя посредством осуществления себя в идее, конечно, содержится. Но дух как человеческая духовная деятельность и в частности в плане содержания и специфики научных идей были в свое время хорошо освещены в исследованиях советских ученых (П.В.Копнина, Э.В. Ильенкова, Ж.М. Абдильдина и др.).
Природа идеи выглядит совершенно иначе, если ее не ограничивать требованиями познавательной деятельности. Во многих сферах деятельности человека, а также во всем способе отношения человека к миру ее природа предстает как некая модель должного бытия, схема пути
человека в мире. Это прежде всего ценностная модель жизни, подготовленная к осуществлению. Это конкретные, возможные практические схемы осуществления ценностей жизни.
И в сфере чисто практической деятельности обнаруживается совершенно иная природа идей, чем у формы понятия. В познании мы видели, что идея почти ничем не отличается от понятия, она оказывается лишь особым понятием. В практике созидания человеком различных вещей идея не является просто понятием этой вещи, отражением ее сущности. Весь комплекс мыслей, начиная с образа вещи не такой только, каковой она является сама по себе, вне и без человека, а такой, которая необходима ему, и образ всего процесса обработки средств и способов действия и т.д.
и, наконец, конечного результата - все это является их органической частью. Идея составляет в таком случае основу целой совокупности мыслей и поступков. Это - мысль о должном, о долженствующем быть осуществленным. Должное значит не наличное, не сущее. В идее отражение действительности имеется, но оно в ней не главное. Такая особенность идеи в определенной мере намечена и у Платона, и у Канта. Но у Платона должное - это не человеческое должное, а скорее всего - божественное должное, у Канта - преимущественно познавательное должное, хотя говорится у него и об идее блага. Человек когда-то впервые создал каменный топор, изобрел колесо, открыл порох, впервые создал государство. До этого их не было. Следовательно, не было образцов во внешнем мышлению мире, отражением и копией которых идеи этих вещей могли бы быть. Стало быть, назначение идеи - не объяснять эти вещи, что они такое, не дать им определение. Их назначение создать образ того, чего в действительности еще нет, но которое человеку необходимо. Идеи направляют человеческую волю на определенные действия. На основе идей могут потом развертываться система действий, поступков,системы отношений, формализованных и систематизированных, могут быть реализованы бытийные формы, научные теории и религиозные учения и т.д. Они в большинстве случае выдвигают определенную идею ценности.