§ 9. Материя и форма

Во всей этой истории западной философии понима­ние материи связывалось с вещью, вещественностью. Это было присуще особенно материалистическим воззрени­ям. Именно в них категория материи занимала централь­ное место и в большинстве случаев играла роль исходного объяснительного принципа.

Происходило это из желания объяснять мир в целом, вытекающего из способа отношения к миру, который че-

Онтология - учение о бытии, бытийное.

ловек должен переделывать, перерабатывать в нечто по­лезное для себя и в конечном счете, овладеть и господство­вать над ним. Но и в таком отношении к вещи имеется своя эволюция и более конкретные причины. Неуемное стремление переделать и овладеть миром, прежде всего миром природы, с чем человек сталкивается в первую оче­редь, это - вещи, вещные формы. Вещи - основа основ ми­роздания. Уже первые греческие мыслители (VII, VI в.в. до н.э.) ставили вопрос об этом и пытались ответить на них. Их называют натурфилософами. Они исходили из идеи, что началом мироздания являются некие простейшие, не­составные вещи. Поиски этой простейшей однородной вещи занимали их умы. Так, Фалес считал, что это - вода, Анаксимен - воздух, Гераклит - огонь, а Демокрит - атомы - мельчайшие, неделимые частицы вещества. Все сложные вещи образуются из простейших, они являются состав­ными. При распадении они снова разлагаются на состав­ные части, возвращаются к исходному. Сложные вещи не­устойчивы, изменчивы, а простейшие - более постоянны, т.е. они могут войти в состав сложных вещей, нисколько не меняясь в своем качестве.

Первые греческие мыслители полагали, что мир есть не случайное скопление вещей, а единое целое, и основу этого единства составляет то простейшее вещество, кото­рое выдвигал тот или иной мыслитель.

Однако позже Аристотель назвал материю в числе четырех начал или причин: материю, форму, целевую причину и то, ради чего все делается.

ментами человеческой деятельности. Но поскольку он не мог объяснить все мироздание из самого себя без оформ­ляющей активной причины, то в конечном счете вся си­стема завершается идеей формы всех форм, т.е. первым творцом, богом. Его творческой активностью все и объяс­няется. Тем не менее, то, из которого все творится, тоже является изначально вечной, хотя и пассивной, она сама не творится, только она является как бы материалом для творчества.

В философских системах, где в основе полагали ка­кую-либо идею, категория материи не занимает сколько- нибудь видного места. Материя в них преимущественно рассматривается как некая вещная форма, в которую вы­ливается Дух, Идея, Разум и. т.д. Для них это - некая бы­тийная форма, которая не играет самостоятельной роли.

В новое время интенсивное развитие промышленно­сти и науки, в особенности математики и механики вызва­ло у мыслителей, тесно связанных с наукой, представление о материи, где основными характеристиками ее выступа­ют механические. Западная философия мыслит себя на­укой и признает опыт - опыт научных изысканий своего времени. Опыт повседневной жизни она ценит низко.

В XIX в. Л.Фейербах был склонен истолковывать при­роду, в первую очередь живую природу как синоним ма­терии, т.е. материя и есть вся природа и нельзя ее свести к некоторым абстрактно общим свойствам, к признакам.

XX в. философия, считавшая себя материалистиче­ской, рассматривая себя как науку, «открыла» новые фор­мы материи - электромагнитное поле и др., которые уже нельзя назвать однозначно веществом, так как они скорее суть процессы.

В советской философии с подачи В.И.Ленина катего­рии материи было придано универсальное значение.

дежность философских авторов принципу партийности. Вся история философии, по Ленину, это не поиски верных путей человека в его отношении с миром, а арена ожесто­ченной борьбы партий - материализма и идеализма, кото­рые являются лишь слегка прикрытой формой классовых интересов. А эти интересы, оказываются, прежде всего, экономические. Вся ухищренная система доказательств и умственных упражнений не преследует и не может иметь в виду какие-либо возвышенные устремления - они лишь прикрытие - они в конечном счете сводятся к простым по­требностям и интересам экономического благосостояния, к решению вопросов господства и подчинения. Впрочем эти последние в ленинском объяснении тоже в конечном счете обусловлены экономическими интересами.

Ленинское определение материи известно: материя есть объективная реальность, данная нам в наших ощуще­ниях, представлениях и понятиях, и которая отобража­ется, изображается и даже фотографируется в них. Этим дается марксистский ответ, по убеждению В.И.Ленина, на основной вопрос философии о том, что первично: мате­рия или сознание, бытие или мышление. Кроме того, да­ется ответ на вопрос, в чем природа мышления? Природа мышления, сознания - в отображении действительности. В этом заключается, как известно, основной пафос его кни­ги «Материализм и эмпириокритицизм». О деятельной природе мышления даже в марксистском понимании в этой книге и речи нет.

О том, что это определение внесло безнадежную пу­таницу и обрекло на софистические ухищрения тех, кто пытался углубить и конкретизировать его, не выходя за его рамки, также известно. Ведь если исходить из того, что ма­терия есть то, что отображается в наших ощущениях и т.д., тогда граница между материальным и его отображением оказывается твердо и ясно неопределяемой. То, что сей­час отображается в моем мышлении, фиксируется в моих

ощущениях и т.д., допустим, есть речь другого человека. Значит его речь, произнесенная вслух, не только как фи­зическое явление, но и ее смысл выступает для меня как некое материальное явление.

Отражение в конечном счете можно свести к чисто фи­зическому процессу, тогда как психическое нельзя свести к тем физическим процессам или вещественным струк­турам, которые его обеспечивают. Отражение в зеркале или на любой другой гладкой поверхности, например, есть чисто физический процесс, как и фотографирование. Никакого психического процесса там нет. Психический, идеальный процесс отличает от воспроизведения в иной форме именно творчество, созидание образов того, чего в действительности еще нет, но которое должно, желатель­но быть. Такой процесс возможен только у человека.

Если категорию материи не рассматривать только в рамках отношения «отображение-отображаемое», а в плане творчества, как главной, определяющей функции мышления, то ее статус, а, следовательно, и ее содержание существенно меняется. Тогда оно по крайней мере пере­стает быть центральным, определяющим, а скорее опре­деляемым. Тогда ее действительным местом окажется то, которое ей отведено в определенном смысле Аристотелем. Поскольку в рамках отношения человека к миру материей

выступает всегда то, чему человек придает форму того, что он замыслил создать. Здесь не дается определение того, что находится вне человеческого отношения к миру: это природа, Вселенная, Космос и т.д. Мы определяем одну из структурных форм отношения человека к миру. Материя в данном отношении представляет собой то, в чем оформ­ляется, фиксируется, обретает тело определенная функция целостного отношения человека к миру.

Сказанное, однако, не означает, что материя как суб­страт не имеет никакого значения. Благодаря материи функции нашего мышления, в которых сквозит внутрен­ний импульс ценности нашей жизни, становятся предме­тами. Они представлены нашим ощущениям, восприяти­ям и созерцаниям, как и природные предметы, нас окру­жающие. Они приобретают чувственную достоверность. Материализованная форма своими вещественными при­знаками и чертами порождает символику человеческого смысла, придавая им многообразную образность. Человек «узнает» в этих предметных формах некие смыслы, пони­мает, так сказать, намек на определенные содержания и может дальше воспроизводить, развивать его в своем во­ображении. Без этих материальных форм такое развитие воображения и человеческой чувственности было бы не­возможно, а следовательно, и всей сферы мышления как

творчества. К.Маркс был прав, когда говорил, что мышле­ние с самого начала отягощено материей, что даже речь, произносимая человеком, выражает его мысли в виде зву­ков, достигает адресата в виде волн воздуха. Физический, материальный процесс служит средством-символом ду­ховно-психического содержания. Театральный спектакль, музыка и изобразительное искусство, письмо, скульптура и архитектура суть такие формы.

Таким образом, в соотношении материя и форма именно форма - функция определяет, какова должна быть материя, и она же проявляет избирательное отношение к физическим свойствам субстрата в смысле его выразитель­ных возможностей.

Только в условиях отчуждения, где первичные отно­шения перевертываются, возникает та парадоксальная ситуация, когда субстрат, материя вдруг становится пер­вичной, определяющей стороной, когда складывается видимость, согласно которой человек и его мышление формируется материальными условиями, предметными факторами. Узнавание человеком духовного смысла, зна­чения предметов культуры, созданных людьми для людей процесс по сути вторичный, - приобретает статус и значе­ние первичного, изначального. Если это изначальный про­цесс, то, естественно, что отражение предметного мира, его содержания для человека становится определяющим. Природа мышления тогда выглядит действительно такой, что оно только и в основном отражает, а творческий акт мышления скорее выглядит сопутствующим свойством, второстепенным, которого могло бы и не быть.

Если в предметно-вещественных формах заключены богатство, власть и т.д., то, как было уже сказано по со­ответствующей теме, человек часто перестает отличать их предметное тело от заключенного в нем значения. Богатство и власть начинают восприниматься как есте­ственное свойство этого предмета. На почве этого возни­

кают отношения поклонения этому предмету, золоту, на­пример, личности монарха, власть которого связывается с его естеством. Марксистский материализм по-существу воспроизводит эту отчужденную предметность человече­ской деятельности, этого ее результата как первичную ос­нову человеческой истории.