§ 1. Мышление и бытие. Идеальное и реальное.

Как уже было отмечено, проблема взаимоотношения мышления и бытия не может быть уяснена в рамках при­чинно-следственных связей. Мы убедились также, что во­прос о том, которое из них первично и которое вторично, непосредственно не касается сущности мышления челове­ка, его специфического содержания.

В направлениях философии, которые было принято называть материалистическими, считалось, что идеальное, мышление есть отражение бытия, материи, так как в боль­шинстве случаев эти последние рассматривались как по­нятия идентичные. Следовательно, сущность мышления, его назначение видели в воспроизводстве того, что есть,

что существует, наличествует как материальное. Даже тог­да, когда такое отражение рисует нам еще не наступившее, будущее состояние отражаемой действительности, мышле­ние воспроизводит его по причинно-следственной логике наличного бытия, как его необходимое следствие. Это вид­но из того, что отражение чего-то не может существовать раньше отражаемого им, без отражаемого хотя бы в виде возможной или потенциальной действительности. С такой позиции многие представители этого направления искали признаки или первичные зачатки отражения, сходные с ощущением, в процессах так называемой неживой приро­ды. Известно, что подобную мысль высказывал В.И.Ленин в работе «Материализм и эмпириокритицизм». То, что явления отражения имеют место на всех уровнях природ­ных процессов сейчас уже не вызывает сомнения, но в то же время знание их сущности мало что дает для понимания человеческого мышления, а сплошь и рядом попытки их отождествления в главном приводят к заблуждениям.

Другое же направление, которое рассматривает мыш­ление, дух как изначальную всепорождающую силу, ко­торая пребывает до природы, до человеческой истории (Платон, Гегель), вообще отрывает его от человека. Гегель иногда называл его богом. Законы движения такого все­ленского мышления и должны быть исследованы, по его мнению, наукой логики.

В истории философии имеются также системы, ко­торые исходят из двух оснований или из двух начал: про­тяженности или материальных тел и мышления. Эту по­зицию наиболее ясно выразил французский мыслитель XVII в. Р.Декарт (1596-1650), в определенном плане к этой позиции относят и И.Канта. Согласно Декарту протяжение и мышление - две независимые друг от друга субстанции, нельзя утверждать, что одна из них определяется другой. Мышление по Декарту такой же универсальный процесс, как и процессы в природе. Человеческий мозг невозможно

рассматривать как порождающий мышление орган, ибо в таком случае в мозгу должно было бы быть такое же бес­конечное, неограниченное количество морфологических структур, какое неограниченное количество имеющихся и возможных мыслительных действий и операций и т.д. со­вершается в мышлении человека. Следовательно, мышле­ние как такой универсальный, бесконечный процесс не мо­жет быть заключен в лоне какого-либо морфологического органа, структуры которого, как бы они многочисленны и сложны ни были, все-таки имеют предел.

Дуализм (лат. duo - два) Декарта основан на том, что протяжение и мышление приводит во взаимное соответ­ствие только бог, творец.

Отражение, безусловно, является одним из важней­ших свойств идеального, мышления. Оно сопровождает любое межчеловеческое отношение, отношение человека к миру, без чего они в сущности и невозможны. Поэтому природу отражения возможно уяснить лучше всего в че­ловеческих отношениях, в их деятельности.

Поскольку человек пытается освоить внешние ему силы, вещи и т.д. по их собственной специфической при­роде, в их особенном способе бытия, постольку он всегда выделяет в однородных явлениях те, которые в наиболь­шей степени воплощают в себе родовые признаки, их об­щую природу.

важных функций, выполняют также для людей функцию меры, нормы, которыми измеряются и испытываются на подлинность почти все человеческие явления, они являют­ся показателями того, в какой мере вещь, отношения, акты деятельности, поступки, чувства и мысли соответствуют или отвечают своей сущности или своему ценностному, жизненному назначению. Такие явления выступают в си­стеме общественных отношений людей идеальными выра­жениями, своего рода также и образами всеобщей приро­ды всех подобных явлений. То, что они являются вещами, природными формами нисколько не мешает тому, что они выполняют функцию образа всех однородных с ними явлений. Чистое (почти) золото, серебро, чистота прояв­ления сущности, ценностного назначения определенной функции, отношения сопоставления, сравнения и оценки, присутствующего в действиях и поступках людей, в кото­рые они втянуты, и именно в силу этих сопоставляющих, оценивающих измерениях, они обнаруживают себя как предметный образ сущности всех себе подобных явлений.

Анализ К.Марксом истории возникновения и функ­ции денег является наглядным примером этого. Он пока­зывает, что стоимость и форма, в которой она выражается внешне, имеется уже в элементарном обмене двух товаров. Два товара, представляющие различные потребительские ценности и не имеющие с этой стороны ничего обще­го между собой, могут сопоставляться в процессе обмена только со стороны того, сколько каждый из них содержит в себе общественно-необходимого труда или рабочего времени, затраченного на их производство, т.е.

гого товара, т.е. то, что скрыто и невидимо под покровом натуральной полезной формы каждого товара - количе­ство затраченного абстрактного труда вообще - получает наглядно вещественную форму выражения в потребитель­ской стоимости другого товара. Иначе говоря, каждый из обмениваемых товаров выражает в наглядной форме не­видимую сущность другого товара. Получается взаимное выражение и отражение.

Развитие отношений обмена на последующих этапах, когда натуральный обмен ушел в историческое предание, выделяет из множества товаров определенный, который становится воплощением этой функции выражения сто­имости всех остальных товаров и тем самым функции опосредствующего звена во всех обменных процессах. Наиболее подходящим для этой функции оказалось зо­лото, натуральная форма которого становится формой воплощения, стоимости вообще, стоимости как таковой. Его можно назвать вещественно-телесным образом сто­имости, ибо некое количество этого вещества (золота) в каждом акте обмена выступает стоимостным выражением соответствующего товара. Акт отражения не есть просто процесс, когда одно явление как-то оказывает некое воз­действие на другое и оставляет в нем определенный след. Отражение необходимо понимать как процесс, когда в результате подобных взаимодействий сущность или при­рода взаимодействующих явлений получают определен­ное воспроизведение друг в друге. Маркс поэтому назвал форму стоимости и денежную форму в особенности как идеальную форму, ибо денежная форма выражает в своей непосредственно-вещной форме стоимость всех остальных товаров и служит средством обмена. Золото, следователь­но, оказывается своего рода зеркалом, в котором получа­ют свое выражение все товары.

которые в ряду себе подобных оказываются наиболее раз­витыми, своего рода идеалом развитости своей сущности. Товарные отношения не являются в этом плане исключе­нием. Подобные отношения взаимного выражения и отра­жения сущностных свойств присущи всему человеческому общению, поступкам и деяниям, которые люди адресу­ют друг другу и через другого самому себе. Каждое отно­шение человека рефлексивно, т.е. адресованные другому человеку или объектам, они непременно возвращаются самому автору и не только в виде ответа от других, но и как свое собственное отношение имеет такой возвратный характер. Иначе всякое такое обращенное к миру отноше­ние оказалось бы безрезультатным для самого автора и не имело бы на него самого никакого воздействия. Такова и его деятельность по созданию вещно оформленной куль­туры. То, что мы говорили об опредмечивании целиком относится также и к рассматриваемому вопросу. В дея­тельности и в ее результатах человек, как уже было сказа­но, удваивает себя. В этом удвоении себя на себя и на свое другое человек и выражает мир в себе и выражает себя в мире, который он создает. Сам процесс деятельности в этом смысле и реален как выражение идеаленого. Таковы и все результаты и предметы, вовлеченные так или иначе в процесс его деятельности и в поле его созерцания. Они также оказываются реальностью идеального. В рамках его отношений и созерцания каждый результат, процесс или предмет, будучи сам по себе, пребывая в самом себе как не­что, от нас независимое, именно через это свое бытие само по себе выражает и символизирует многообразие смыслов и отношений. Для мифологических представлений древ­них тюрков, например, Тенгри (небо) являлось и небом, и отцом, породившим все земное и самое главное, человека (тюрка), а Умай (земля) - матерью, породившей все живое на ней и человека. Солнце символизирует прежде всего это небо, ибо оно одаривает землю теплом и энергией и

потому весь духовный взор, облик древнего тюрка обра­щен на Восход и Юг, откуда оно восходит.

В мире вещей и процессов, созданных и создаваемых, а через них и в том мире, который не охвачен его деятельно­стью и отношениями, но который охватывается его созерца­нием, представлен человек, представлен каждый индивид и самому себе и другому, в них, в их объективированных и овеществленных формах и функциях просвечиваются че­ловеческие ценности, смыслы, их помыслы и чувства и т.д. Э.В.Ильенков, разработавший с этой позиции четкую тео­рию идеального, давал следующее объяснение: «Идеальное как форма деятельности общественного человека существу­ет там, где происходит, по выражению Гегеля, процесс «сня­тия внешности», т.е. процесс превращения тела природы в

предмет деятельности человека, в предмет труда, а затем - в продукт труда. То же самое можно выразить и по другому: форма внешней вещи, вовлеченной в процесс труда, и сни­мается в субъективной форме предметной деятельности, последняя же фиксируется в субъекте в виде механизмов высшей нервной деятельности. А затем обратная очередь тех же метаморфоз - словесно выраженное представление превращается в дело, а через дело - в форму внешней, чув­ственно созерцаемой вещи, в вещь. Эти два встречных ряда метаморфоз реально замкнуты на цикл: вещь - дело - сло­во - дело - вещь. В постоянно возобновляющемся цикличе­ском движении только и существует идеальное, идеальный образ вещи» [5. Ильенков Э.В. 1984, 173].

Однако, думается, что форма представленности, хотя и присутствует и представляет собой существенно важную сторону идеального, но не образует ее существо. Представленность одной вещи (реального) в другой вещи (идеальном) является закономерным и объяснимым там, где имеет место отражение. Если вся сущность идеаль­ного состоит только в отражении, то бытие человека как творчество, его бытие как свобода было бы невозможным. Да, человек отражает вне и до него существующую реаль­ность, природу, ее законы и процессы, т.е. он, познавая их, воспроизводит. Но воспроизводя, он создает из них нечто другое, чем они были до этого. Хотя бы даже то, что они в системе человеческих отношений приобретают функцию средства, которая есть нечто такое, чего в природных силах не было и не может быть. Если человек, познавая эти силы, т.е. отражая их, создавал в своем мозгу и в своих действи­ях их образы, то включая их в свою деятельность, преоб­разовывая их в средство, он сообщает им и свою опреде­ленность как реальную силу, для которой внешние силы природы становятся его внешней формой, в которой он выражает себя. В таком случае внешние силы природы, как преобразованные, так и не тронутые им, становятся

формами, в которых он видит себя, созерцает, познает и переживает их. Но самое главное - идеальной оказывается та форма, в которой главным образом и прежде всего остально­го совершается творчество того, что человеку необходимо, в конечном счете - творчество самого себя как субъекта: свои ценности, выбор этих ценностей, построение системы своих мотивов и потребностей, смысла своего бытия и т.д.

Конечно, можно возразить такому толкованию идеаль­ного в том смысле, что созидание образа - тоже есть твор­чество. Но это зависит еще от того, какой это образ, образ того, что уже есть, существует, илиобраз того, что еще долж­но быть, образ будущего результата, образ должного. Но даже там, где человек создает образ того, что имеет место, наличествует, он творит его, т.е. творит нечто, чего в самом бытии не было. Но по содержанию - это воспроизведение в иной форме того, что есть, и в таком случае образ вторичен, он есть определенная копия, изображение, он поэтому дол­жен максимально соответствовать своему оригиналу.

Если даже такой образ есть творчество, то тем более творчеством являются образы должного будущего, обра­зы того, что является желательным, что должно быть ре­ализовано, стать реальностью, к чему человек устремлен. Таковыми часто являются ценности, которые у многих ин­дивидов образуют ядро их личности, их «Я». Таковыми вы­ступают новые мотивы, потребности, а вслед за ними - но­вые отношения и соответствующие поступки, освещенные новым смыслом.

Следовательно, вопреки всем представлениям совет­ской философии идеальный мир человека по своей сущно­сти, в своей основе не является и не может являться лишь отраженным содержанием мира вне человека, индивида, да и вообще только отражением чего-либо. Отражение в нем подчинено процессу творчества.

Если человек, осваивая внешний мир, созидает свой собственный человеческий мир, то это созидание совер­

шается прежде всего на индивидуальном или индивидном уровне, даже там, где, казалось бы, все осуществляется кол­лективно, сообща, на виду у всех. В иной форме оно проис­ходить не может. И это при всем том, что люди находятся в постоянном, а часто в напряженном соучастии. Соучастие и предполагает, что если каждый участник сначала не со­вершил в себе, в своем душевном мире того, что он должен произвести внешне, то он и не может участвовать в общем деле, общении. Человеческие поступки, деяния - лишь определенное, неполное, частичное выражение того, что есть в душевном мире каждого человека. И, увы, мы хоро­шо знаем, что это внешнее выражение довольно часто не совпадает с тем основным, что составляет ведущий мотив того или иного человека.

Каждый человеческий индивид автономен прежде всего в своем душевном пространстве. В современном об­ществе, полном противоречий и давления обстоятельств на личность, отчуждения социума от них, она сплошь и рядом просто отгораживается своими поступками и дея­ниями от внешних, иногда враждебных сил.

Реальными в социальной организации, в обществе яв­ляются сами индивиды, они первичны, а духовное или ду­шевное ядро, их «Я» являются в каждом из них первичным в них самих. Они созидают себя, себя как некоторое «Я» изначально в идеальном плане, а затем уже реально. В по­ступках, деяниях, деятельности они в определенном плане реализуются, т.е. во всех внешне выраженных формах они становятся реальными не только в себе, но и для других индивидов.

Лелеямые многими индивидами, запрятанные в глуби­нах их души ценности, пусть даже частные и незначитель­ные сами по себе, но которые дороги им самим, могут со­ставить ядро целого, довольно сложного царства мечтаний и иллюзий личности. Они не менее действительны для по­добных людей, определяя глубинный стержень их поступ­

ков. Не замечаемые часто за внешним покровом действий, поступков и дел, они и образуют, однако, их внутреннюю логику. Только зная этот ценностно-мотивационный стер­жень, можно выстроить линию поведения человека или жизненную линию, когда она есть. Хотя эта идеальная сторона жизни человека становится реальной лишь в по­ступках, деяниях, делах и отношениях, изменения челове­ка, все его творчество впервые совершается именно здесь. В концепциях, в коих отражение выдвигалось как главное свойство идеального, образ рассматривается как произво­дное от того, что существует. Но в действительности в чело­веческом бытии, где его спецификой выступает постоянное стремление утверждать в жизни должное, т.е. нечто такое, чего или еще нет в действительности, или, если даже оно есть, оно нуждается в том, чтобы вновь и вновь утверждать и укоренять его в жизни, образ этого должного в принци­пе является первичным по отношению к своему реальному воплощению, он является первичным как в смысле порож­дающего основания своего осуществления, так и в смысле предшествования по времени.