Начало познания

Познание как творческое воспроизведение субъектом объекта в строгом смысле слова не начинается с ощущения. Учитывая, что по своим физиологическим механизмам ощущение — целостный рефлекс, отображающий не только свойства объективного мира, но и субъективные состояния (так называемые протопатические ощущения), корректнее более сбалансированное суждение.

268

самые разные вещи. Ввиду сказанного существо опыта познавательной деятельности не схватывается расхожим нерефлективным клише: от живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике, претендующим на описание

движения действительного познания от некоторой отправной точки. Проблема исходного пункта познания, надо сказать, исключительно сложна.

Адекватный глубине проблемы контур рассуждений возникает в створе фундаментализации — представления изначальной и многократной опосредствованности познания различными предпосылками. Во-первых, познание фундировано предметно­вещным типом человеческой деятельности.⁷³А именно: в истоках мышления (это подтверждается и онтогенетически) имеет место сенсомоторный практический наглядно-действенный интеллект, сращенный с предметной активностью. Отсюда, например, столь специфическая черта древнего сознания, как дипластия, характеризующая формирование смыслов из операций с вещами, а не с символизирующими их знаками. Во-вторых, познание сообразуется с наличным запасом мыслей, и вследствие этого, как ни странно это звучит, попросту не имеет начала. Познание не начинается с ничего — с tabula rasa, т. е. с ощущения. Нет никакой возможности начинать познание ab ovo; есть лишь возможность продолжать его, отправляясь от исходных знаний. В-третьих, познание обусловлено языком, имплицирующим семантические каркасы мира (способы членения, описания, категоризации действительности в зависимости от выразительных ресурсов).

⁷³Последнее на поверхности выражается и этимологически: cogito, составленное из со + agito, буквально означает «совместно действовать». На архаичной стадии познание реализуется не иначе, как через ощупывание, действование руками, вещное опробование.

269

кретного случая специально устанавливаемые субъективно значимые значения параметров объективной реальности. Таким образом, выделение и различение объектов познания поддерживается полем преференциальных до-рефлективных структур, составляющих почву мыследеятельности в теории и практике (теоретическое мыслительное отношение — дескриптивная деятельность — познавательные репродукции предметов; практическое мыслительное отношение — прескриптивная деятельность — осуществление разума в мире, «обмирщение» интеллекта).

Подытоживая, применительно к вопросу начала познания уместно исходить из идеи сложности композиции сознания, которую образует: а) пласт некогда сформированных структур (наличный запас знаний) и б) пласт актуально формирующихся представлений. Гносеологическая роль ингредиента (а) значительна в особенности с позиций функционирования, развития знания. Опуская детали, она сводится к опосредствованию познавательных актов концептуальными, операциональными, эмоционально­волевыми, коммуникативными, интенциональными комплексами. Понимание этого разрушает миф о живом созерцании как отправной точке познавательных отношений. Живое созерцание —

химера, пущенная в наукооборот теми, кто некритически абстрагируется от реальной объемности, многомерности архитектоники и динамики человеческих познавательных самоосуществлений.

Реальное знание не возникает вследствие прямой (индуктивной) генерализации опытных данных. В результате творческих процедур знание формируется из знания.

инспирирующего поиск и поставляющего узлы и детали возводимых концептуальных конструкций. Придавая этому тезису максимально широкое толкование и проецируя его на некий отправной пункт познания, возможно прийти к следующему пониманию вопроса генезиса эпистемологических форм.

Для становления полноценных (нефеноменологических,

неспекулятивных) единиц познания одинаково важ-

270

ны и эмпирия и теория. Эмпирия замыкает умственные построения на материал, делает их содержательными, осмысленными. Теория придает им логико-рациональный характер, сообщает номологичность, универсальность. Порождающая структура знания, следовательно, — не эмпирия и теория порознь, а специфическое синкретическое образование в виде тривиальной теории и примитивной эмпирии. Выбор данных прилагательных продиктован необходимостью передать зачаточный, элементарный тип оснащения деятельности, в теоретической плоскости способной на незатейливые концептуализации в согласии со здравым смыслом, а в эмпирической — на неспециализированные воздействия (операции) на естественные предметы.

Сказанное без всяких условностей и оговорок, уверений в относительности и неоднозначности трактовок утверждаемого, столь характерных для эмпирическо-номиналистических и рационалистическо-реалистических версий, позволяет принять следующую схему развертывания познавательных форм: I. Синкретическая ступень — примитивные, разрозненные истолкования-образы примитивных, разрозненных данных наблюдений, фактов. П. Более или менее проработанные модели явлений. III. Дескриптивные (феноменологические) теории. IV. Частные теории, базирующиеся на частных теоретических схемах.

V. Фундаментальные теории, основывающиеся на

фундаментальных теоретических схемах.

Ступень I — квазитеоретическая. Уровень интеллекта здесь соответствует обыденно-практической стадии своего

функционирования. По мере выхода из эмбрионального состояния познание удаляется от поверхности: изучение связей и отношений предметов, представленных в повседневной практике, оно начинает переводить во внутренний план, оперируя не с натурными формами, а с их аналогами — особыми абстрактными объектами, идеальными конструктами. С этого момента отсчитывается фаза собственно теоретической мысли — ступени II—V. Она и будет выступать темой дальнейшего обсуждения.

271

3.4.