§ 11. Общее, особенное и единичное

Проблема общего и единичного уже освещалась в предыдущих темах, очень тесно пересекается с ними, осо­бенно с содержанием субстанции и модусов, необходимо­сти и случайности. Категория особенного впервые затра­гивается здесь.

1. Абстрактное общее и его отношение к особенному и единичному.

Представления об общем, особенном и единичном так­же складывается в процессе деятельности людей по освое­нию природы, общения между собой. Разумеется, восприя­тию и созерцанию человека непосредственно даны явления. И что прежде всего люди открывают в них, это - сходство в многообразных явлениях, определенная идентичность. Сходство - это идентичность между явлениями во внешних свойствах, по которым они их группируют, разделяют на роды, виды, классы и т.д. И такая классификация уже важ­но для человека, она сама по себе есть необходимая часть отношения людей к миру, так как внешнее сходство часто является выражением внутренней единосущности явлений.

И этот внешний образ единства, общности в истории философии и науки был тем основным, на что многие мыс­лители опирались в своих построениях. Мыслителем, кото­рый довел понимание общности в этом плане до логического конца был английский философ XVII в. Дж.Локк. Согласно Локку проблема общего есть проблема классификации многообразных впечатлений, получаемых нашими органа­ми чувств от внешнего мира по их сходству между собой. Это и есть то, что мы называем абстракцией. Обобщение есть полагание всех сходных впечатлений как чего-то едино­го, объединение их во что-то одно. Каждой группе объеди­ненных впечатлений человек дает общее название.

Это, следовательно, не есть общность явлений внешне­го мира, оно - общность многообразных впечатлений по определенным, общим для них всех признакам. Согласно пониманию Локка нет общности в вещах и явлениях при­роды, во всем, что находится вне наших восприятий и представлений.

Материалисты же XVIII в. думали, что общее существу­ет в самих вещах, это не что иное, как свойства, одинаково присущие всем вещам или их определенной категории.

На основании такого понимания общее свойство, при­сущее многим вещам, не связывает их в определенное це­лое, не делает сходные вещи внутренне зависимыми друг от друга - эта общность внешняя, и явления, относящиеся к определенной категории, находятся одно рядом с дру­гим, нейтральны друг к другу. Например, можно найти и систематизировать много общих свойств у всех видов мле­копитающих, но этим еще не дает возможность раскрыть способ жизнедеятельности, закономерность формирова­ния видов. По сходным признакам можно например, кита отнести к рыбам, тогда как он является млекопитающим.

Множество товаров, обращающиеся в рыночном об­мене, ничего общего не имеют, если судить по их потре­бительским свойствам. Но есть нечто, что делает их все вещами одной общей природы. Это то, что все они явля­ются продуктами труда, на них затрачено определенное количество общественно-необходимого труда, вследствие чего они все обладают стоимостью. Если бы мы попыта­лись найти нечто общее для всех товаров во внешнем их сходстве, то неизбежно потерпели бы неудачу, ибо их об­щая природа не заключена в их вещественном или каком- либо физическом облике и свойствах. Ведь известно, что продукты труда превращаются в товар только при опре­деленных условиях, когда разделение труда становится до­статочно широким, а средства и продукты принадлежат частным владельцам и т.д.

2. Конкретное всеобщее и его отношение к особенно­му и единичному.

Стремление понимать общее по способу бытия пред­метов и явлений, как то, что внутренне отличает некото­рую категорию явлений и объединяет их в некий род или вид, имело место уже в мифологических образах, в формах ранних мировосприятии людей. О том, что ранние грече­ские мыслители видели общность всех вещей в простей­ших вещах - в воде, воздухе, огне и т.д., уже говорилось.

Какими бы наивными ни выглядели эти взгляды в своем конкретном содержании, их логика мышления заключа­лась в том, что общность может состоять лишь в общности природы, сущности самых не похожих друг на друга ве­щей, а не во внешней идентичности.

Эту традицию продолжают и последующие античные мыслители, видя, правда, эту общую сущность вещей в са­мых разных признаках. Основной пафос всех Сократовских диалогов состоит в выяснении глубинной сущности нрав­ственных, эстетических и других явлений. Что общего, на­пример, между такими, казалось бы, разными явлениями, как справедливый человек, справедливый поступок, спра­ведливый порядок и т.д., ответ на такой вопрос пролил бы свет на то, что такое вообще справедливость. При этом в античности многие мыслители были убеждены, что поня­тие справедливости следует применять и в космической сфере. Сократ впервые ставит вопрос о понятии как логи­ческой форме, только в которой возможно наиболее точно выразить конкретное всеобщее.

И.Кант рассматривал только вопрос об общей приро­де человеческого познания и знания. Согласно Канту мы не знаем и не можем знать, присуще ли общее «вещам в себе», т.е. явлениям внешнего человеку мира. Мы знаем только явления, т.е. впечатления, восприятия и т.д., кото­рые человек организует в форме пространства и времени. Общее, таким образом, сообщается результатам всего это­го процесса самим мышлением.

Если в большинстве философских концепций все вни­мание мыслителей было поглощено выяснением приро­ды общего, а единичное специально не анализировалось, особенное же вообще оставалось вне внимания, то Гегель впервые пытался рассмотреть их вместе, в рамках их взаи- моперехода и развития. С помощью идеи развития и здесь появилась возможность увидеть их в новом свете. В самом общем виде, по Гегелю, их соотношения сводится к следу­

ющему: внемировая идея в своем становлении расширяет свое содержание, обогащает его, достигая каждый раз опре­деленного уровня, выливаясь в некие конкретные формы и стадии. Эти формы, в свою очередь, порождают массу сво­их единичных проявлений. Идея в этих формах всегда от­чуждается и опредмечивается (материализуется) в природе и человеческой истории. В этой схеме всеобщим выступает сама идея, пронизывающая все конкретные формы, имеет в них свое иное, находится в каждом ином у себя, а конкретные формы составляют особенное, т.е.

Хотя К.Маркс специально и не излагал свое понима­ние диалектики и категорий мышления, но его анализ экономических категорий позволяет выявить идентич­ность его представлений об общем, особенном и единич­ном с гегелевскими. Это он продемонстрировал на анали­зе соотношения производства, распределения, обмена и потребления, где в качестве всеобщего выступает произ­водство. Человек как субъект всего процесса здесь выведен за скобки. Это соотношение выглядит как безличный, бес­субъектный процесс.

Всеобщий процесс складывается из действий, устрем­лений отдельных индивидов, которых может связывать некая общая ценность, общий смысл, окрашивающие их действия, или такое общее может создаваться в процес­се взаимодействия и взаимоотношения разных смыслов и т.д. Всеобщее рождается самими индивидами, если их смысловые жизненные устремления, сталкиваясь, прони­каясь взаимно, выливаются в нечто приемлемое для всех или для большинства.

Любая всеобщность, если рассматривать ее с позиции становления, может первоначально возникнуть лишь как некое единичное. И только со временем, утверждаясь в жизни, рождая из себя другие единичности того же рода, изменяясь в этом процессе и содержательно, и по фор­ме, она может достигнуть своей всеобщей и в то же время особенной формы. Эта особенная форма может оказать­ся одной из форм всеобщего, ибо наряду с ней возможно существование и других ее форм, но в то же время данная особенная форма может выражать собой всеобщее в наи­большей полноте. Но возможны, конечно, и другие формы становления полноты развития во многих, разнообразных направлениях.