§4. Общее понятие о бытии. Бытие и ничто

Какая бы идеальная ценность ни составляла осно­ву бытия человека, то, к чему он стремится, что является конечной целью его, есть бытие. Мы уже говорили, что смысл существования человека - это способ его бытия в мире.

Первый общий признак бытия не имеет каких-либо- конкретных признаков, определенностей. Если перейдем дальше от абстрактно общего определения к более кон­кретным, то тем самым мы бы перешли к другим, более конкретным формам бытия и мыслям, их выясняющим.

Гегель, не рассматривавший формы бытия отдель­но от форм мышления, поскольку для него бытие - лишь внешняя форма проявления и обнаружения духа, утверж­дал, что начальная форма должна быть самой абстрактной [13. Гегель 1970, 126, 128]. Следовательно, она должна быть

лишенной каких-либо определений, кроме того, что она есть. Она должна быть простейшей, еще не породившей многие свои определения, Начальную форму нельзя счи­тать результатом какой-либо внешней и предшествующей формы. Она есть сама по себе, а не через что-то другое. Она не основана на чем-то Ее нельзя также считать основанной и на самой себе. Если бы это было так, ее можно было бы считать устроенной на внутренних противоречиях и про­тивоположностях. Простейшее бытие еще не разделено на внутренние различия. Все своеобразие начального бытия - его готовность и открытость к обогащению новыми опреде­лениями, новым содержанием. Внутренняя различенность была бы и внутренней соотнесенностью различных сторон и т.д.

Все содержание бытия раскрывается только в про­цессе порождения всех своих форм, в процессе реализа­ции всего его смысла. Эту идею пытались показать в сво­их концепциях Гегель, а также Маркс. Гегель считал это наиболее верным путем познания, познания посредством порождения мировым духом своих необходимых форм. Здесь царствует вселенская логика, не знающая ценност­ных пристрастий.

Но человеческое бытие в мире - это бытие его опреде­ленной ценности, существующей ради и во имя этой цен­ности. Но эта ценность есть идеальная, глубинная устрем­ленность в человеческом мышлении быть осуществленной, перейти от идеальности в форму реальности или в форму бытия. В человеческом социально-историческом мире идеальное первично, а реальное вторично,или если сформулировать это несколько по другому, - человек как идеальный субъект явля­ется определяющей стороной, а его бытие, т.е. его материаль­ное - определяемой. Иначе говоря, бытием человека является вся система внешне реального выражения его внутренней идеальной сущности. С этой позиции основной вопрос фи­

лософии должен быть сформулирован более конкретно, а именно: отношение мышления к бытию как человека к его бы­тию, а не как отношение вообще к бытию вообще.

Если исходить из значения слова «быть», то к катего­рии «бытие» можно было бы отнести все, что «есть» в смыс­ле наличествует. В истории философии многие мыслите­ли тяготели к такому истолкованию. В определенной мере такой смысл проскальзывает у И.Канта и Гегеля. Особенно такие попытки прослеживались в ХХ веке у Гуссерля, Хайдеггера и Сартра и др. У последних категория бытия не связана с чем-то, что находится вне и независимо от че­ловека - с природой, материей, с выхождением мышле­ния за свои сферы, во вне. Правда, она связана с осущест- вленностью, с определенным устоявшимся состоянием, с фиксированностью. Но осуществленность и т.д. может иметь место в самих недрах мыслительного процесса, не обязательно выходя во внешние практические действия, в предметную форму.

Исходя из этого факта, мы можем распространить категорию «бытие» и на явления идеальные. Различение идеального от реального исчезает. Или всё реально, всё есть бытие, или всё идеально. Разумеется, если иметь вви­ду человеческий, социальный мир.

С позиции «есть», наличествует мышление тоже есть, тоже наличествует. Кто может это отрицать? Согласно Р.Декарту для каждого индивида наличие его мышления есть аксиома, несомненный факт. Можем ли мы, исходя из этого утверждать, что материя идеальна или мысль мате­риальна?

По-видимому, нет. Человеческое мышление, будучи в своей глубинной интенции универсальным процессом,

направленным на преобразование и освоение не только себя, но и всего остального мира, не может оставаться в пределах только самого мышления, тем более мышление изначально сугубо индивидуальный процесс.

Как может содержание сугубо индивидуального мышления стать доступным для других и как оно может оказать влияние на внешний мир? Это возможно только посредством выражения идеального содержания каждого индивида во внешних физических движениях, процессах, предметно и вещно. Только так идеальное превращается в реальное. Только так внутреннее чувство, мысль, идея каждого индивида из недоступного восприятию других состояния переходят в доступную для них форму. Гегель называл это процессом отчуждения, а Маркс - опредме­чивания сущностных сил человека. Эту физическую внеш­нюю форму выражения идеального содержания и следу­ет обозначать бытием или реальностью человека. В эту форму реальности входит и органическое тело человека, специфической деятельностью которого или его сущно­стью становится мышление. Такая реальность или, можно сказать, предметное бытие познается потом или осмысли­вается в их идеальном смысле, т.е. реальное снова прере- ходит в идеальную форму, что называется процессом рас­предмечивания.

Таким образом, если попытаться определить ту черту, которая отличает реальность, т.е. бытие от идеального, то ею может быть только внешняя чувственная достоверность, а в этой форме идеальное можно уже видеть, ощущать, вос­принимать и т.д. Чувства, мысли, идеи каждого индиви­да будут адресованы другим и будут доступны им. Только таким путем между индивидами могут быть установлены отношения, образованы сообщества, формы обществен­ных организаций. Без этой интенции к выходу во внешние отношения сущностная универсальность и субстанциаль­ность мышления была бы невозможна.

Когда Шекспировский Гамлет вопрошает: «Быть иль не быть - таков вопрос», он говорит о бытии не в том смыс­ле, чтобы остаться в живых и существовать жизнью только живого существа. Он решает и выбирает из двух возмож­ных путей бытия: смириться ли с тем, что его дядя убил его отца - датского короля - и сам стал королем и женился на королеве, т.е. на матери его, Гамлета, или отомстить за убитого отца, за поруганную честь и наказать преступни­ка? Первый путь бытия, решает он, это не путь человека, это недостойное человека бытие, это, скорее, его небытие, его исчезновение.

Быть человеком следовательно, означает следовать по пути достоинства и свободы и такое бытие в каждом кон­кретном случае предполагает определенные поступки.

В познавательно-отражательной традиции мышления бытие означает нечто существующее, наличное и внешнее и независимое - от человека. Прежде всего такое пони­мание относилось к различным формам материализма. Материализм, в особенности домарксистский, в качестве бытия предполагает природу, вещи и процессы, происхо- дящиев природе. В советской философии господствовало такое же представление, но вместо категории бытия боль­ше употреблялся термин «материя». С этой точки зрения, гегелевское толкование бытия представлялось абсурдным. Ведь бытие есть то, что существует и изначально. Оно всегда первично по отношению к мышлению человека. О бытии нельзя говорить, что оно бытие чего-то, тогда оно предполагалось бы чем-то вторичным, результатом чего- то другого.

не может подлежать какой-либо критике, приятию и не­приятию, к ней не применимы категории должного, цен­ностного восприятия. Такое бытие можно только принять таким, каким оно является. Его можно только отражать. Человек не создает и не может создать такое бытие. Оно не является интимно человеческим миром, который он сам обустраивает.

Но в таком понимании пределы компетенции фило­софии расширяются до бесконечности. Более того, фило­софия имела тогда экспансию на предметы всех других наук, пытаясь заменить их собой. Полностью исчезал соб­ственный предмет философии, ее специфическая сфера. Зато остались нетронутыми философией и наукой те сфе­ры жизни и духовности человека, которые к познаватель- ской деятельности человека непосредственно не относи­лись, но которые, тем не менее, определяли всю специфи­ку человека. Естественно, наука не должна была отвечать на вопросы, к ее рассмотрению не подлежащие.

Но на том абстрактном уровне начального бытия еще безразлично, т.е. еще не видно, является ли бытие осу­ществленной формой какой-то ценности или оно есть не­кое абсолютное начало. Оно есть некая данность непосред­ственно наличная, у которой нет еще внутренних разли­чий, более конкретных свойств, кроме того, что оно есть. И Гегель прав, что такое бытие, лишенное конкретных опре­делений, тождественно ничто. Но ничто не означает абсо­лютную лишенность бытия, полное отсутствие чего бы то ни было. Ничто означает некое состояние. Поэтому тож­дество чистого, лишенного содержания, бытия с чистым ничто также не абсолютно. Ведь данность, непосредствен­ность, то, что нечто есть, хотя и слишком отвлеченно, но тоже есть некая определенность.

и ничто должны рассматривать как неотъемлемую часть бытия. Бытия не бывает без ничто. Ничто есть некое от­ношение бытия к самому себе, что, например, любое бы­тие имеет границу в пространстве и времени. Кроме того, бытие ограничивает себя, следовательно, оно само себя отрицает. Отрицание бытия есть ничто. Ничто есть ничто определенного нечто, его самоотрицание. Любое налич­ное то, что есть, в себе содержит свое исчезновение.

Во многих направлениях философии и науки обыч­ным является полное противопоставление бытия и ничто. Бытие воспринимается как абсолютная данность. Если что-то есть, то оно только есть и ничто другое. Ничто, в свою очередь, понимается как полное отсутствие, если не­что исчезает, то исчезает абсолютно, превращается в пол­ное ничто, небытие. В таких концепциях обычно не видна внутренняя соотнесенность бытия и ничто, то, что одно не бывает без другого. Только бытие со своим ничто приоб­ретает определенность. Следовательно, абстрактному бы­тию соответствует абстрактное ничто. С подобной соотне­сенностью противоположностей мы будем сталкиваться в каждом вопросе.

В истории философии чистое бытие как абсолютную истинность отстаивали мыслители элейской школы в осо­бенности Парменид (VI-V вв.). По утверждению Парменида, есть только бытие и нет никакого ничто. Бытие все заполня­ет собой, не оставляя места ничему другому. Пространство занимает то, что есть, никаких пустот не бывает. Именно поэтому бытие вечно, неизменно. Бытие едино, само себе тождественно. Нет многообразия. Наша мысль может быть только о том, что есть, а ничто немыслимо. Мыслить о том, чего нет, невозможно. То, что есть, есть абсолютно, то, чего нет, нет также абсолютно. Межу ними не может быть ни­какой связи и зависимости, Есть целое, но нет частей, все бытие есть нечто одно, но нет множества. Нет движения, изменения. Движение, изменение предполагало бы, что

что-то к чему-то переходит, что-то умирает, переходит в ни­что. Все это постижимо только разумом, но не чувствами. Чувственные впечатления о многообразии, различиях, мно­жестве движении ложны, они вводят нас в заблуждение.

Именно в это время другой греческий философ Гераклит, исходя из того, что началом всего является огонь, понимал мир как вечный процесс становления, в котором нет ничего прочного, устоявшегося. Все, что мы воспринимаем как прочное, является лишь мимолетными моментами мирового потока. Есть только мировой поток, в котором все возникает для того, чтобы тут же исчезнуть. В одну и ту же реку нельзя войти дважды, ибо сам поток каждый раз уже другой.

Широко распространенное на Востоке изречение: все рожденное рождено для того, чтобы умереть, а смерть есть вхождение в какую-то новую жизнь, вполне созвучно с этим. Если учесть, что на греческую философию и культуру оказали сильное влияние более древние культуры Египта и Персии, то концепция Гераклита может быть навеяна ими.

В ХХ в. в западной философии ставился вопрос о кос­мическом, вселенском статусе мышления. А.М.Хайдеггер, Ж-П.Сартр и др. связывают бытийное значение сознания и мышления со сферой существования, ибо подлинно бы­тийное для человека часто происходит и реализуется не в поступках и деяниях, а в глубинных переживаниях инди­вида, которые в его жизни сплошь и рядом более значи­мы, чем все другие стороны его бытия. Для личности быть - значит осуществляться, реализовываться такой,какой она хотела бы. Но для личности часто реализоваться не означает обязательно обрести внешне выразимую форму. В эпоху индивидуальности развитый индивидуум скорее видит свою настоящую жизнь в утонченном восприятии и переживании мира, в организации своего внутреннего мира. Конечно, идеалы, которым следует иногда тот или иной индивид, могут быть и никчемными, но он чувствует

удовлетворение от того, что ему удалось «быть» именно та­ким и через это ощущает себя «человеком».

Это тоже, конечно, некое бытие. В абстрактно общем определении бытия ему тоже нельзя отказать в этом стату­се, ибо оно соответствует его уровню. У человека в мире не должно быть бытия животного, так же, как и бытия вещи как вещи. Поскольку он существо универсальное, он дол­жен воспринимать и относиться к любому другому суще­ству, к любой другой вещи соответственно мере их бытия и ценить их такими, каковы они. Поэтому для него значи­мо бытие всего остального мира. В универсальном смысле бытия человека должно быть место для значимости лю­бой другой реальности. Отсюда вытекает ответственность человека перед всем остальным миром. Отсюда вытекает необходимость и ценность его гармоничного отношения со всем миром. Следовательно, бытие, о котором здесь го­ворится, это - бытие ценности, смысла человека в мире.