в. Понятие как единство общего, особенного и еди­ничного

Гегель четко различает конкретное всеобщее диалек­тической логики от абстрактного общего рассудочной логики. По его мнению, общее, единичное, особенное не есть различные виды, а являются моментами конкретно­го, истинного всеобщего.

Гегель различает «чувственно-конкретное» и «истин­но-конкретное». Чувственно-конкретное только по форме конкретно, но по содержанию абстрактно.. Оно многооб-

243£

разно, оно внутри себя различно, но не доходит до ис­тинной конкретности именно потому, что оно не доходит до существенных определений. Диалектическое понятие абстрактно по форме, но зато конкретно по содержанию.

С позиции теории конкретного понятия Гегель под­верг критике как рационализм, так и эмпиризм. По его мнению, они не могут брать в единстве всеобщее и еди­ничное, выразить их синтез. Гегель правильно замечал, что у Спинозы и Мальбранша субстанция и всеобщее есть истинное, единственно существующее само по себе, не из чего не происходящее, особенные же вещи суть лишь ви­доизменения, постигаемые через посредство субстанции.

Согласно Гегелю, не выдерживает серьезной критики и точка зрения эмпиризма о понятии. Он выявляет теоре­тические ошибки, содержавшиеся в гносеологии Локка. Если Спиноза и Мальбранш начинали свою философию с лишенного различия всеобщего, то Локк выступил про­тив этого лишенного различий тождества спинозовской субстанции. Он последовательно исходит из того, что единичное, чувственное, непосредственно существую­щее является главной основой познания. Если Декарт и Спиноза не указывают на ход возникновения идей, пос­ледние прямо берутся ими в качестве дефиниций, как то: субстанция, бесконечное, модус, протяжение, мало забо­тясь об их обосновании и подтверждении, то Локк пытал­ся ответить на этот вопрос. Согласно Гегелю, то, что Локк оставил путь голых дефиниций и сделал попытку вывес­ти всеобщие понятия, это, несомненно, является заслугой его философии.

Однако, справедливо выступая против абстрактного всеобщего Спинозы и Мальбранша, Локк сам впадает в односторонность, субъективизм, когда отрицает сущес­твование всеобщего. По Локку, если существовало бы всеобщее, то не было бы отклонения. Гегель последова­тельно и принципиально опровергает субъективную κoHⁱ цепцию Локка, отрицающую объективность всеобщего. Обосновывая свою мысль, он писал: «роды представляют собой не только совокупность сходных признаков, соз­данную нами абстракцию, что они обладают не только общими признаками, а являются подлинной внутренней сущностью самих предметов; точно так же роды служат не только для облегчения нами обзора животных, но пред­ставляют собой ступени лестницы самой природы»^[151].

Гегель доказывал несостоятельность отрыва всеоб­щего от особенного и единичного, ибо такая абстрактная всеобщность, находящаяся вне особенного, сама по су­ществу представляла бы собою новое особенное. Несо­стоятельность рассудочной логики состоит в том, что она упраздняет как раз то определение, которое сама устанав­ливает. Она желает отделить особенное от всеобщего, и на поверку выходит, что особенное благодаря этому воз­ведено во всеобщее.

Истинное всеобщее, которое рассматривается в единстве с особенным и единичным, составляет живую мысль, о которой можно сказать, что нужно было тысячи лет, чтобы привести ее в сознание людей. Здесь Гегель высказал справедливую мысль. Конкретное понятие представляет из себя результат истории познания. Между абстрактно-общим и истинно-всеобщим есть громадная разница. Всеобщее понятие имеет не абстрактный, а кон­кретный характер.

Гегель, несомненно, нащупал подлинную диалекти­ку понятия. Если всеобщее имеет конкретный характер, то оно едино с особенным и единичным. Конкретное по­нятие имеет три момента: всеобщность, особенность и единичность. Каждая из этих форм не является самостоя­тельным видом, а представляет собой моменты целого. Конкретное всеобщее схватывает особенное и единич­ное в их единстве. Оно является результатом развития. О конкретном понятии можно говорить, что оно является простым определением, но оно есть такое простое, кото­рое содержит внутри себя наивысшую степень различия и определенности. Поэтому простота понятий коренным образом отличается от простоты бытия, которое лишено всякого определения, и поэтому оно есть такое простое, которое исчезает в своей противоположности; его поня­тием служит становление.

Между прочим, становление является первым кон­кретным понятием в логике Гегеля. Именно в становле­нии снимается абстрактность категорий бытия и ничто. Великая роль категории становления состоит в том, что именно ей соответствует гераклитовская философия в истории философии. Превосходство категории становле­ния над категорией бытия такое же, какое гераклитовская философия имеет над философией Парменида. Высшим же понятием является абсолютная идея. Роль и ценность других категорий логической системы определяется по их месту относительно гегелевской системы, которая яв­ляется снятием всей предшествующей философии.

Итак, истинно-всеобщее понятие есть такое простое, которое вместе с тем является богатым внутри себя само­го, так как оно есть единство особенного и единичного. Процесс отрицания присущ и абстрактному всеобщему, ибо оно образуется посредством отбрасывания специфи­ческих особенностей конкретного. Характерной же чер­той конкретного всеобщего является то, что оно не есть простое отрицание, абсолютное отрицание, а представля­ет собой синтез.

Если абстрактное общее просто отрицает всякое осо­бенное и тем самым опускается до уровня особенного, то конкретное всеобщее, отрицая единичное и особенное, выделяет и различает их от самого себя лишь для того, чтобы объединиться. Оно не выступает в качестве голого, мет физического отрицания, а является единством всеоб­щего и особенного, их синтезом.

Всеобщее как конкретное понятие проявляется пос­редством другого, через другое. Вот, что писал Гегель по этому поводу: «...всеобщее, даже когда оно влагает себя в некоторое определение, остается в нем тем же, что оно есть. Оно есть душа того конкретного, в котором оно вби­рает, не стесненное и равное самому себе в его многооб­разии и разности»^[153].

Если рефлектированные определения дают о себе знать в своем другом, то, согласно Гегелю, с подлинным всеобщим дело обстоит совершенно иначе. Всеобщее яв­ляется сущностью этих определений. Сущность конкрет­ного всеобщего Гегель характеризует тем, что оно есть оно же само и захватывает свое другое.

В данном случае Гегелем схвачена суть конкретного понятия, то, что оно есть внутри себя противоречивое, что в конкретном понятии противоположности берутся в их единстве. В конкретном понятии нельзя говорить о всеобщем, не упомянув об определенности, которая есть особенность и единичность. Определенность всеобщнос-

ти не берется откуда-то извне, когда о ней говорят по по­воду всеобщего. Всеобщность включает в себе свою опре­деленность в качестве своего отрицания. Понятие в своем развитии переходит от всеобщности к особенному и от него к единичному, т.е. порождает конкретное. Согласно Гегелю, понятие не абстрагировано от реального, вообще нельзя представлять понятие в качестве чего-то образо­ванного, а наоборот, понятие в своем развитии из самого себя порождает единичное.

Особенность гегелевской логики состоит в том, что она подходит к понятию, прежде всего, как самостоятель­но живущему субъекту всего существующего, т.е. субъек­ту в широком смысле этого слова.

Конкретное всеобщее, по Гегелю, нельзя представить в качестве чего-то пустого. Оно является содержательным понятием, имеющим содержание внутри себя. Можно, правда, абстрагироваться от содержания, но тогда полу­чается не всеобщность понятия, а «лишь абстрактное, ко­торое, по своей сути и не есть понятие».

В своей логике Гегель далее показывает то, каким образом всеобщее становится целостностью. Всеобщее имеет внутри себя определенность и, следовательно, сущностью его является не первое отрицание, порожда­ющее лишь абстрактно-общее, а отрицание отрицания. Истинно-всеобщее вбирает в себя все богатство единич­ного и особенного, в противном случае оно было бы лишь абстрактно-общим.

Всеобщность является сущностью единичного и осо­бенного и проявляется через них. Гегель отмечает бес­силие природы, которая не в состоянии сохранить и вы­разить собою строгость понятия и развивается в чуждое понятию слепое многообразие. «Многообразные роды и виды, встречающиеся в природе, не должны считаться с чем-то более высоким, чем произвольные причудливые мысли духа в его представлениях.

представляют собой сторону его свободного вне-себя-бы- тия; понятие есть абсолютная мощь именно потому, что оно не может свободно опускать имеющееся в нем раз­личие, дозволяя ему, чтобы оно приняло образ самостоя­тельной разности, внешней необходимости, случайности, произвола, мнения, в которых, однако мы должны видеть не более чем абстрактный аспект ничтожности»^[154].

Гегелевская концепция конкретности понятия сыгра­ла важную роль в развитии диалектики научного позна­ния. Развитие понятий Гегелем изображается как движе­ние познания от абстрактного общего к истинно всеобще­му: «Всеобщность и особенность явились, - пишет Гегель, - с одной стороны, моментами становления единичного. Всеобщее и особенное в единичном положены; что они есть в себе и для себя. Всеобщее абстрактно, когда об­разуется в последствии отбрасывания определеннос­ти. Вследствие этого такое всеобщее не имеет единич­ность внутри самого себя и остается чуждым понятию. Всеобщность вне единичности, в отрыве от единичного, индивидуального, суть безжизненное и бессодержатель­ное». '

Абстракция, в которой опускается единичное, сама есть нечто единичное. В абстрактно-общем улавливаются лишь единичные свойства конкретного. Поэтому абстрак­ция есть разделение конкретного и обеднение его опре­делений. Следовательно, абстрактно-общее рассудочной логики не постигает истину, целое, они постигаются, схва­тываются истинно-всеобщим, конкретным всеобщим, яв­ляющимся единством общего, особенного и единичного.